Я покажу тебе,что такое любовь.

— в смысле не надо? Ты в форме, красивый.. Тэ:-прошу, не трогайте меня, у меня кровот течение, у меня безумно болит живот, пожалуйста.. — нас это не особо беспокоит, знаешь ли.. Тэ даже моргнуть не успел, как его затащили вглубь парка, где никого не было, и воспользовались его телом. — ну вот, а ты сопротивлялся, мог по нормальному согласится, а не кричать, заявишь на нас, себе хуже сделаешь. — сказал парень, застегивая ширинку. Тэхен потерял сознание почти мгновенно, тело просто сдалось.  Он лежал на сырой земле, одежда порвана, лицо бледное до синевы, ресницы дрожат едва заметно.  Кровь пропитывала штаны, растекаясь тёмным пятном по земле.  Осенний воздух обжигал кожу, но он этого уже не чувствовал. Шаги послышались сначала далеко, уверенные, тяжёлые, с характерным скрипом подошв по гравию.  Кто-то шел по освещённой дорожке вдоль парка, явно не торопясь и только случайный отблеск света на чем-то бледном сбоку заставил его повернуть голову. Чон остановился как вкопанный, взгляд цепко впился в лежащее тело, но мозг отказывался сразу принять реальность. Секунда, и он узнал.  Лицо, которое когда-то нагло смотрело ему в глаза.  Тот самый пацан, которого он когда-то унижал, выводил, провоцировал, теперь сломанный. Чон:-твою мать… — выдохнул он, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое падает в грудь. Он быстро осмотрелся, пусто, никого. Подошёл ближе, присел на корточки.  Тэ был без сознания, дыхание поверхностное, губы посинели.  Под его ладонью живот вздрогнул, будто тело само пыталось защитить то, что внутри. Чон впервые за много лет ощутил не злость, не раздражение, а страх, настоящий, пробирающий до костей. Чон:-эй — его голос сорвался.  Он тронул Тэ за щёку, осторожно, как будто касался стекла. Чон:-ты слышишь меня? Ответа не было. Он заметил кровь на его штанах, порезы, синяки на бёдрах, следы от хватки на запястьях и тогда в голове у Чона что-то щёлкнуло. Чон:-кто..сука… — его скулы напряглись так, что в висках зазвенело. Он подхватил Тэхена на руки.  Тело оказалось легче, чем он помнил, какое-то безвольно повисшее. Чон:-чёрт… малявка… — процедил он, ощущая, как внутри всё сжимается от вида крови. — только не вздумай помереть сейчас. Он поднялся и быстрым шагом направился к выходу из парка, держа его крепко, но максимально аккуратно.  Грудь Тэхена еле заметно поднималась, дыхание сбивалось, лицо белело с каждым шагом. Чон нес его, будто каждая секунда могла решить выживет он или нет.  Он шёл быстро, почти бежал, держа Тэ так, чтобы голова была прижата к его груди.  Руки затекали, мышцы ныли, но он даже не замечал. Фонари освещали только дорожку, остальное тонуло в темноте.  Чон шагал мимо людей, мимо машин, никто не осмеливался что-то сказать, потому что его лицо было каменным, злым, отрешённым. Он был не просто кем-то, он был Чон Чонгук, главный в своей больнице, хирург, которого боялись трогать даже старшие. До здания он дошёл намного быстрее, чем если бы ехал.  Он влетел в приёмное отделение, толкнув ногой двери так, что стекло дрогнуло. Чон:-срочно операционную готовьте.— его голос разнёсся по холлу, гулкий, как удар. Медбраты обернулись, кто-то выронил папку. —доктор Чон, что случ..  Чон:-без вопросов, кровь, живот..беременный омега, живо. — рявкнул он. Он сам положил Тэхена на каталку, придерживая голову.  Тело было обмякшее, губы тряслись, глаза так и не открылись.  Один из медбратов зажал рот рукой, увидев, сколько крови. —давление сорок на двадцать… — бормотал медбрат, измеряя. — он не дотянет до утра без вмешательства. Чон:-он не дотянет и до десяти минут, если вы дальше будете стоять. — рявкнул он. Каталку повезли.  Он шёл рядом, не позволяя никому трогать пациента без его указания.  Врачи переглядывались, видеть Чона таким уже само по себе было тревогой. Операционная. Чон лично переоделся, отшвырнув в сторону костюм, забрызганный кровью.  Его руки дрожали, он вымыл их дважды, трижды, словно пытался смыть с себя панику. Когда он вернулся к столу и увидел живот Тэхена, судорога прошла по лицу. Внутреннее кровотечение, гематомы, разрыв тканей. Акушер-хирург попытался открыть рот. — доктор Ким, может, я проведу.. Чон:-отойди от стола или я тебя уволю, — сказал он тихо, без эмоций. — он потеряет ребёнка, вероятность почти нулевая. — сказал анестезиолог. Чон:-я это уже понял, держите давление и следите за дыханием. Он оперировал молча.  Скальпель в его руках был продолжением пальцев, но внутри будто всё трещало. Каждый вдох Тэхена был как отсчёт. — пульс падает.. — крикнул один из врачей. Чон:-держи его в сознании!  — он без сознания, доктор... Чон:-мне абсолютно плевать, я сказал держи. Минуты тянулись, как часы, но когда показалось, что он стабилизирован, монитор резко сбился. Чон:-заряд на сто. — крикнул Чон, и сам взял дефибриллятор. Разряд, тело Тэ подскочило, аппарат мигнул, снова ровная линия. Второй разряд, третий, пульс вернулся, слабый, едва уловимый. — плод нежизнеспособен, слишком сильный удар… Чон не ответил, продолжал делать швы, вычищал остатки крови, зажимал сосуды. Его перчатки превратились в красную плёнку. Лишь спустя почти два часа он отступил от стола.  Снял маску медленно, будто боялся пошевелиться. — доктор Ким…вы его спасли. Чон посмотрел на бледное лицо Тэхена с кислородной маской, с бинтами, с дрожащими ресницами, будто он всё ещё боролся и проговорил глухо, не отводя взгляда. Чон:-ребёнка нет…мы не смогли спасти ребёнка.. Тишина повисла тяжёлым грузом, он сжал кулаки до белых костяшек. Чон:-перевести его в отдельную палату, без доступа посторонних, я сам буду его контролировать. И вышел, так и не стерев кровь с лица.