Я покажу тебе,что такое любовь.

Спустя неделю. Тэхен медленно открыл глаза.  Белый свет палаты ослеплял, мир был чужим и холодным.  Каждое движение давалось с трудом, тело ныло так, что казалось, будто его растянули и сшили заново.  Он почувствовал на себе запах крови и антисептика, и внезапно сердце сжалось от воспоминаний. Тэ:-боже..что это было..почему я чувствую себя таким грязным?.. — мысль вспыхнула в голове, обжигая, и тело вздрогнуло.  Он дрожал не только от боли, но и от ощущения собственной уязвимости. Он попытался подняться, но тело не слушалось.  Дрожь пробежала по всем мышцам, когда он увидел своего врача. Тэ:-Чон…? — произнёс он, с трудом, с надеждой и страхом одновременно. — Чонгук…это ты?  Чон стоял у кровати.  Он был таким же, каким Тэхен помнил его несколько лет назад. Наличие Чона в комнате одновременно давило и успокаивало. Чон:-Тэ… — голос был низкий, с хрипотцой, осторожный, как будто он боялся пошевелить что-то хрупкое внутри него. — садись, дыши, через нос, медленно… Тэхен повернул голову.  Взгляд сразу остановился на Чоне, сердце заколотилось, а внутри всё сжималось от воспоминаний. Прошлое унижение, удары, холод земли, руки, которые не отпускали… Тэ:-мой сын… — почти шёпотом, срываясь на плач, спросил он, — он…он в порядке?! Чон не ответил сразу.  Взгляд задержался на его лице, оценивая, понимая, что никакие слова не смогут стереть боль, которую он видит прямо перед собой. Чон:-Тэхен… — наконец сказал он тихо, — ребёнка нет. Сердце Тэхена будто разорвали на куски. Пустота расползлась по всему телу.  В голове всплыли кадры трёх месяцев, каждое движение, каждый момент ожидания и всё исчезло, будто его вырвали из жизни. Тэ:-нет..он шевелился, я дал ему имя, почему… Слёзы хлынули сами собой, горячие, беспощадные.  Тэхен сжал простыню, тело дёргалось, плечи сжимались от боли и стыда.  Он чувствовал себя испачканным, сломанным, словно вся его жизнь была в крови и грязи, и этот мир не для него. Чон наклонился ближе, осторожно, едва касаясь плеча.  Его взгляд был твердым, но в нем мелькнула дрожь. Чон:-Тэхен…виноваты не ты, виноваты те, кто сделал тебе это. Чон видел, как каждое слово отзывается в Тэ, будто по живому ножом. Тэхен всхлипывал, пальцы судорожно стискивали ткань простыни, губы дрожали. Тэ:-они забрали его…моего малыша…я даже не смог, я не защитил его… — голос срывался, будто он задыхался не от воздуха, а от памяти. — если бы я не вышел тогда…если бы я сопротивлялся сильнее… Чон напряг челюсть, сел на край кровати, но не касался его без надобности, каждое движение было аккуратным. Чон:-хватит, ты был один, ранен и без сил, они напали, это не твоя вина ни при каких раскладах. Тэхен закрыл лицо руками, но слёзы всё равно пробивались сквозь пальцы. Тэ:-я чувствую будто я грязный, я не могу дышать. Чон на секунду закрыл глаза, как будто пытался убить в себе всё, что хотел вырваться наружу. Злость, вину, желание вернуться в тот парк и разорвать этих ублюдков на части. Он снял со спинки кресла свой медицинский халат, молча накрыл им плечи Тэ, чтобы тот не мёрз. Чон:-ты жив, потому что я тебя вытащил и я не дам тебе сломаться, не сейчас, не после всего. Тэ отнял руки от лица, покрасневшие глаза смотрели пусто, но дрожь в ресницах выдавала всё. Тэ:-почему ты вообще меня спас? Ты же… — голос осёкся, потому что он помнил того Чона, грубого, надменного, давящего. Чон опустил взгляд на бинты на животе Тэхена. Чон:-потому что если бы я прошёл мимо, я бы уже не смог жить и потому что я был тем мудаком, который когда-то делал тебе больно, а не помогал, это на моей совести тоже. Тэхен отвернулся, слёзы всё равно капали. Чон:-слушай меня внимательно, сейчас твоя задача дышать, есть и восстанавливаться, всё остальное моя, я найду тех, кто это сделал, хоть по капле крови, по следу ботинка, мне плевать. Тэхен вскинул на него взгляд, полный ужаса и надежды одновременно. Тэ:-не надо…они, если они узнают, что я жив… Чон нахмурился, наклонился вперёд, опершись руками о край кровати. Чон:-они не узнают, ты в закрытом боксе, вход только по моему пропуску, твоя палата не значится в журнале отделения, листы выписки я сам убрал. Тэ:-то есть никто кроме тебя не зайдет? Чон:-никто и если тебе что-то нужно, говори мне, хочешь молчать, молчи, хочешь кричать кричи, но не вздумай исчезнуть снова в себе, я тебя оттуда вытаскивать буду, если понадобится, то силой. Он выпрямился, собираясь выйти, чтобы дать  Тэ передышку, но услышал тихий, севший голос. Тэ:-не уходи…пожалуйста… Чон замер у двери, обернулся медленно. Чон:-я останусь, хочешь, сяду здесь, хочешь просто буду рядом и молчать. Тэхен слабо кивнул, устало закрывая глаза, но пальцы чуть дрогнули, словно проверяя, уйдёт или нет. Чон вернулся, сел в кресло у кровати, убрал со лба Тэ мокрую челку и тихо сказал, почти шёпотом, но твёрдо. Чон:-я здесь, спи, я прослежу, чтобы никто больше даже пальцем к тебе не притронулся. Тэхен уснул сразу не потому что хотел, тело просто отключилось, как после пытки. Дыхание оставалось рваным даже во сне, пальцы иногда судорожно дергались, будто он всё ещё отбивается во сне от чьих-то рук. Чон сидел рядом, прислонившись плечом к креслу, он чуть сам не уснул, но дверь резко толкнули из коридора. — доктор Чонгук, срочная операция, перфорация желудка, уже в операционной ждут. Тэхен спал глубоко, лоб вспотел, но дыхание выровнялось.  Чон медленно поднялся, поправил халат. Чон:-я быстро, ты даже не заметишь, что меня не было. — сказал он тихо. Как только Чон вышел с палаты, Тэ начался сниться тот случай, когда он был в парке. Холодная земля, голос в ухо: молчи, а то хуже будет, дышать нечем, руки держат, рвут кожу, живот тянет так, будто нутро вырвали. Тэ:-не надо… — простонал он во сне, и звук сорвал его же дыхание. Он проснулся резко, как будто его бросили на бетон.  Глаза распахнуты, зрачки расширены. Комната белая, пустая, чужая. Тэ выдохнул резко, грудь сжалась.  Он посмотрел на свои руки, дрожат, на живот бинты, на простыню белую, без пятен, но мозг дорисовывал бурые разводы и тишина такая, будто он один на планете.  Он медленно спустил ноги с кровати.  Пол ледяной, но он не чувствовал, сил почти не было, ноги ватные, но он шёл.  Он открыл дверь, шагнул в пустой коридор. Камеры выключены по приказу Чона, охрана не знала, что в палате кто-то есть. Он подошел к лифту и нажал кнопку, он даже не смотрел в зеркало внутри, оно бы просто добило. На улице было темно и сыро, ветер бил по лицу, но он не чувствовал холода. Он шёл по городу будто во сне.  Машины, редкие фонари, пыль на асфальте и тянуло куда-то вверх, туда, где тишина будет настоящей. Мост был старый, со стальными перилами, над рекой, которая внизу шумела, но будто звала.  Он подошёл к середине, оперся ладонью на холодный металл. Глаза наполнились слезами, но он даже не моргнул. Тэ:-мой сын должен был жить, а живу я, зачем? каким правом? Он медленно перевалился через перила.  Под ботинками перекладина узкая, скользкая.  Он держался за поручень руками, но недолго. Тэ:-прости… — сказал он кому-то, кого уже не было. — я не справился и отпустил. В этот момент дверь палаты щёлкнула.  Чон, уже переодетый после операции, с тёмными кругами под глазами, вошёл. Включил мягкий свет.  Полупустая койка, подушка смята, халат на полу, сердце ударило громом. Чон:-Тэхен? — он обошёл кровать, ванную, шкаф. Он достал телефон, быстро открыл приложение.  Грузилось несколько секунд, и красная точка выскочила на карте. Мост, высотный, через реку. Чон не надел даже куртку.  В коридоре кто-то что-то крикнул ему вслед, но он уже ломал дверь наружу, пересекал парковку и бежал, как будто каждую секунду с его ногами отрывается по части мира. Он слышал только своё дыхание и кровь в ушах.  Свет фонарей мелькал, город исчезал под ногами.  Он несся, не чувствуя земли.  Голова была пустая, только одна мысль: только не опоздать. Мост вырос из темноты, как декорация кошмара.  Он увидел силуэт у перил и узнал.  Даже спина, даже наклон плеч, всё прожжено в его памяти. Чон:-Тэхен.. — сорвалось так, как он никогда не кричал в жизни. Тэхен не обернулся.  Ветер унёс имя, как бумагу и он шагнул. Чон успел только врезаться в перила животом и дернуться вперёд. Пальцы скользнули по ткани больничной рубашки, но не хватили.  Тело Тэхена исчезло вниз, в чёрную воду.