Я покажу тебе,что такое любовь.

На следующий день. Утро навалилось не мягко, будто кто-то дёрнул с него одеяло вместе со сном.  Голова чуть тяжёлая после вчерашнего, губы помнили вкус поцелуя, щеки вспыхивали, как только вспоминался ошалевший взгляд Чона. Тэ перевернулся на бок, морщась от непривычного жара в животе.  Сначала он подумал, что перегрелся под одеялом, но запах.  Его собственный запах стал гуще, сладче, плотнее и волной ударил в нос, как только он глубже вдохнул.  Тело дрогнуло, будто сквозь позвоночник пустили ток. Тэ:-чёрт… — он сел рывком, уже зная. — нет, только не сейчас… Он забыл, совсем забыл, что по датам должен был начаться цикл.  Все мысли были забиты вчерашним, готовкой, этими поцелуями, Чоном, его руками, его глазами. Жар рос изнутри, живот тянуло, бёдра сводило, кожа становилась слишком чувствительной.  Пульс участился, дыхание сбилось.  Его собственный запах расползался по комнате, густой, тёплый, чуть фруктовый, он сам почувствовал, как волны феромонов начинают выбрасываться наружу. Тэ:-боже, как стыдно то..только бы он не проснулся… — прошептал, но голос дрожал. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, но тело уже не слушалось. Дыхание становилось тяжелее, зрачки расширялись, между ног собралась влажность и тепло.  Горло пересохло, сердце колотилось, внутри поднималась тоска и нужда, почти паника. Он забыл таблетки, забыл блокиратор, забыл всё и в этот момент за дверью послышались шаги Чона. Чон зашел сонный, взъерошенный, рубашка чуть расстёгнута, волосы лохматые.  Он сначала хотел позвать его позавтракать, но замер. Запах ударил в него почти физически. Тёплый, сладкий, зовущий, феромоны омеги в начале течки.  Глаза Чона чуть расширились, дыхание изменилось, но он быстро моргнул, беря себя в руки, а Тэ в этот момент уже сгорал от стыда.  Он вжал плечи, сжал одеяло на коленях, будто мог спрятаться. Тэ:-я не хотел… — голос дрогнул, он отвёл взгляд, щеки пылали. — я забыл про дату, извини, я сейчас…я уйду в ванну.. Он всё говорил быстро, сбивчиво, не зная, куда деть руки.  Хотел встать, но ноги будто ватные, и тепло между бёдер предательски напоминало, в каком он состоянии. Чон сделал пару шагов ближе, медленно, чтобы не напугать. Чон:-Тэ, спокойно, — тихо сказал он, не повышая голос. — ты зачем извиняешься? Тэхен всё ещё дышал тяжело, смотрел в пол. Тэ:-потому что это началось при тебе и пахнет…мне стыдно. Чон опустился на корточки перед ним, не дотрагиваясь, но глядя прямо. Чон:-ты омега, это нормально, ты не обязан стыдиться своего тела, — он произнёс спокойно, максимально ровно, хотя сам уже ощущал, как инстинкты шевелятся. Тэхен всё равно избегал его взгляда, но руки заметно дрожали. Чон:-ты блокиратор пил? — мягко. Тэ тихо качнул головой, глядя куда-то в бок. Тэ:-я забыл…совсем, из-за всего. Он вспомнил поцелуй, и кровь прилила ещё сильнее, запах стал гуще. Чон:-ладно, давай так, я сейчас принесу блокатор, воду и что-нибудь холодное, ты пока никуда не ходи, окей? Тэ всё ещё краснел и не знал, куда деться, но хоть чуть-чуть отпустило от того, что Чон не отшатнулся и не смотрел с отвращением, но стоило Чону выйти в коридор, как его собственное сердце дернулось, потому что запах звал, будоражил и не отпускал. Чон вернулся быстро, в одной руке бутылка холодной воды, во второй упаковка блокатора.  Он даже не задерживал дыхание, чтобы не показать, как тяжело ему сейчас, просто протянул таблетки и сказал спокойно. Чон:-выпей две, потом ляжешь, я окно открою. Тэ дрожащими пальцами взял воду, проглотил блокатор почти без паузы.  Лбом всё ещё пылал, но он старался не дышать слишком глубоко, чтобы не чувствовать, как Чон пахнет и всё равно ощущал терпко, густо, уверенно, что альфа в помещении. Чон открыл окно, сделал вид, что занят делом, но запоздало понял, что запах Тэхена уже въелся в воздух, в ткани, в его голову.  Он чувствовал, как где-то внутри срабатывают примитивные инстинкты, как мышцы плеч и челюсть становятся напряжёнными, как дыхание сбивается. Чон:-если что-то нужно будет, позови, — бросил он негромко и почти поспешно вышел. Закрыл за собой дверь и на секунду остановился в коридоре, прислонившись спиной к стене.  Запах въедался в лёгкие, будто его тянули за шиворот обратно в комнату.  Он прошёл дальше и ушёл в другую спальню, захлопнувшись изнутри. Тэхен остался на кровати, завернувшись в одеяло.  Пот на висках, тело ломает, желание гложет. Он ждал, что блокатор приглушит всё, но проходили минуты, и становилось только хуже.  Препарат просто не успевал перекрывать феромоны, потому что рядом находился альфа и их запахи совместимы. Он прикусил губу, стискивая подушку, но живот будто горел.  Пульс ломал виски, бёдра предательски отзывались на каждую мысль о Чоне, а за стеной Чон сидел на краю кровати, локти на коленях, пальцы стиснуты.  Чон:-дерьмо…если так продолжится, я сорвусь. К вечеру боль стала зверской.  Не просто жар, а ломота до озноба, внизу живота будто что-то сжимало изнутри. Запах феромонов уже висел таким плотным туманом, что казалось, им можно подавиться. Тэхен не выдержал, он то сворачивался пополам, то распрямлялся, срывая одеяло, то кусал губу, чтоб не стонать вслух, но тело просило своё, и боль не давала даже думать. Тэ:-Чон… — выдох сорвался. Он дёрнул ручку двери сам, не дожидаясь или выкрикнул, он и не помнил, сознание плывало. Чон вошёл и в ту же секунду вдохнул полной грудью и его повело.  Запах стал ещё гуще, пряный, горячий, почти сладкий до безумия. Чон:-Тэхен… — он хотел что-то сказать, спросить, удержаться, но не успел. Тэхен вскочил, даже не осознавая движения, но неуверенно, шатко и вцепился в него, за ворот, за шею, за губы.  Поцелуй был голодный, судорожный, в нём не было ни смущения, ни логики, только инстинкт.  Он буквально дышал им, прижался всем телом, как будто его к этому тянуло силой. Губы Тэ дрожали, но он давил, целовал жадно, задыхаясь и стоило их ртам соприкоснуться, альфа внутри Чона сорвался с цепи. Он перехватил Тэхена за талию, прижал к себе так, что тот почти оторвался от пола, и ответил на поцелуй так же жестко, глубоко, будто терпел весь день на рывках.  В висках начало гулко стучать, дыхание сбилось, руки сами скользнули по спине и бёдрам Тэ. Он даже успел прорычать сквозь зубы. Чон:-ты понимаешь, что ты делаешь?.. Но Тэхен только застонал в его рот, цепляясь сильнее, будто без этого бы его разорвало изнутри.  Руки, поцелуи, горячее дыхание, тихие стоны, сбивчивые выдохи.  Тэ тёрся бёдрами, терялся в собственном теле, в его запахе, в том, как тяжело дышал Чон и когда всё перешло в точку, где сдерживаться уже было невозможно, Чон положил Тэ на кровать, а Тэ с жадным дыханием снял свои боксеры. Сначала Чон проверял, выдержит ли Тэ, потом глубже, увереннее, как только услышал, что тот не отстраняется, а наоборот тянется сильнее.  Каждый его стон, каждый тихий вдох только сильнее толкал альфу сдаться инстинктам. Тэ впивался в его плечо, цеплялся за спину, выгибался навстречу каждому новому толчку.  Его тело буквально просило этого, и боль, что мучила весь день, превращалась в жар и облегчение.  Между движениями слышались звуки, которые он сам бы постеснялся издать в трезвом уме, но сейчас не мог сдержать. Дыхание Чона стало животным, движения сбивчатыми, прикус губы сильным, а руки плотнее обнимали омегу за талию. Воздух в комнате был густой, горячий, насыщенный их запахами, и каждый новый рывок пульсировал внутри обоих, будто на одной частоте. Тэхен несколько раз тихо позвал его по имени, и в этот момент Чона словно добило. Он прижал его к себе так, будто боялся отпустить, и толчки стали тише, но глубже, медленнее, с какой-то нежной яростью. Финал накрыл их одновременно. Тяжёлое дыхание, дрожь в мышцах, тёплые руки, сладкие стоны Тэ, которые выбивали Чона из колеи. Через два часа Тэ прижался лбом к его шее и просто дышал.  Чон держал его, большим пальцем проводя по спине, будто успокаивал. Чон:-прости, что я сорвался…мне стыдно за свои действия, что я не удержался.. Тэ:-срывайся так по чаще..