Пленники закулисья

Снился мне огонь. Не адское пламя Закулисья или слабый огонёк от спички, а живой тёплый костёр, трещащий сухими ветками. Я сидела на складном табурете, протянув руки к источнику спокойствия, и чувствовала себя… чужой. Не в своём теле. Мои — нет, её — пальцы были длиннее, с облупленным красным лаком и старой царапиной на костяшке. Я смотрела на них, а они в это время сжимали кружку с чем-то дымящимся, отдалённо смахивая на чай. — Ещё миндального, Мадемуазель? — прозвучал слева мужской голос, молодой и уставший. Я — она — повернула голову. Теперь я заметила, что в свете костра сидели двое. Парень с тёмными спутанными волосами, его пальцы неспокойно перебирали кнопки на большом фонаре. И девушка, её лицо было скрыто в тени капюшона, руки полностью забинтованы, а на коленях лежала простая деревянная флейта. — Давай, — прозвучал её голос из моего рта, и он звучал тяжелее, увереннее. В нём чувствовалась усталость, накопленная годами. Парень наклонился, чтобы подлить в мою кружку из тёмной бутылки. Его движения были осторожными, почти благоговейными. На мгновение его глаза встретились с моими — и в них я увидела не дружбу, а что-то другое. Преданность? Страх? Обожание? Его взгляд быстро проскользнул с меня на бутылку, не давая разглядеть до конца. — Завтра попробуем пройти через уровень с галереей, — сказала девушка в капюшоне, не поднимая головы. — Карта, которую мы нашли, указывает на стабильную точку с возможностью разрыва именно там. — Если карта вообще стоит доверия, — проворчал парень, но без злобы. — Всё, что мы здесь находим, имеет цену, не следует брать то, что нам не надо. Я — она — поднесла кружку к губам. Аромат сладкого миндаля ударил в нос, знакомый и чуждый одновременно. Глоток обжёг горло, но следом разлилось тепло, смывающее на время вездесущий холод тёмного помещения. — Мы найдём выход, — произнесла я-она, и это прозвучало как клятва. Как приказ самой себе. — Мы обязаны. И мы возьмём с собой всех, кого встретим. А если не найдём, то построим здесь что-то… настоящее. Без вечных драк за ресурсы и войн. Девушка в капюшоне, наконец, подняла голову. В её глазах, отражавших пламя, горела не надежда, а нечто твёрдое и холодное. Решимость. — Да, — просто сказала она. — Мы построим. А если что-то или кто-то встанет у нас на пути… у нас есть инструменты. Её рука легла на флейту. Моя — нет, её — пальцы инстинктивно сжали рукоять зонта, прислонённого к колену. От него исходила тихая, едва уловимая вибрация, словно отзыв на её слова. Не одобрение. Не осуждение. Просто… готовность. Костёр затрещал громче. Искра метнулась в сторону, осветив на секунду темноту за кругом света. Там, в черноте стояла… фигура. Высокая, расплывчатая, просто наблюдающая. Даже прищурившись, невозможно было разглядеть, что это, то ли человек, то ли сущность. Одно было ясно, это не угроза. Слишком уж спокойно компания сидела рядом с этим нечто. Наблюдатель. Сердце в груди — её сердце — заколотилось чаще. Кто…?

***

— Мелисса! Ты опять? Я вздрогнула и распахнула глаза. Знакомый бетонный потолок, мертвенный свет лампы и лицо Эрика, склонившееся надо мной с выражением, балансирующим между беспокойством и раздражением. Точно, недавно решили сделать привал и отдохнуть, а меня сразу потянуло в сон… — Ты вскрикнула, — сказал он, отодвигаясь. — Кошмар? Я села, потирая виски. Ощущение сладкого привкуса миндаля на языке было настолько реальным, что я непроизвольно сглотнула. — Нет, — пробормотала я. — Просто сон. Странный. — Про гномов и гоблинов? — он попытался пошутить, но в его голосе не было прежней лёгкости. В таком месте начнёшь и в гороскопы верить, не то что в вещие сны. Я покачала головой, не решаясь сразу рассказать. Сон был слишком… личным. Слишком реальным. Я почувствовала взгляд на своей спине и обернулась. Зонт лежал рядом с рюкзаком, и в тусклом свете его белое полотно казалось матовым, почти живым. Я отвела взгляд. У неё был точно такой же зонт. — Есть хочу, — спустя долгое молчание нарушила тишину, резко переведя фокус внимания. — Плюсую, — проворчал Эрик, похлопывая себя по животу. Его глаза, однако, не выражали отчаяния, а бегали по коридору с привычным азартом. — Значит, новый квест: «Охота за съедобным лутом». Жди здесь! Мысли о еде не давали мне покоя. Я неожиданно для себя вспомнила манящий ларёк с шаурмой рядом с университетом, как многие заходили туда перекусить. Невольно мой живот заурчал, и я выдохнула через рот, пытаясь увести мысли в другое русло. Но у меня слабо получалось. Волной накатили воспоминания обо всём, что я когда-либо поглощала. Вкусные маковые булочки, блинчики со сметаной, овощной салат с оливковым маслом, душистый компот из смородины, шашлык на мангале… Признаться, пока меня одолевали голодные и настойчивые мысли, я и не заметила, как Эрик вернулся с коробкой и уже открывал её. Сразу же подойдя ближе, мои руки норовились схватить всё, что бы было съедобным, предвкушая сытный перекус. Но нет, облом. Открыв коробку, мы увидели кучу мусора, какие-то книги на дне и бутылку. Да, ещё одну бутылку с неизвестной жидкостью. — Да что это такое, в конце концов? — с расстройством спросил парень, который также как и я, хотел найти еды, — Почему такой высокий шанс выпадения именно у этого предмета? — Шанс выпадения…? Может, это просто случайность, откуда мы знаем, что вообще изначально тут должно лежать, — я пробормотала с невольным раздражением, — Давай просто поищем ещё. — Нет! — неожиданно воскликнул Эрик, хватая бутылку и, сразу же открывая её, таращась на её наполнение, — Мелисса, если это тоже самое, что и мы нашли, тогда… Парень молча потянулся к моему рюкзаку, доставая первую найденную бутылку. — Да ну, и пахнет один в один, — хмыкнул он, выжидающе глядя на меня, — Думаю, надо попробовать. — Эрик, ты же сам не хотел к этой гадости прикасаться, — я вскинула бровь в замешательстве и от удивления. — Понимаешь, — начал парень, с уверенной рукой сжимая фонарик, что до этого висел на резинке, — Либо рискнём и получим отравление, либо сдохнем от голода и жажды. Вчера мы бы не решились. Но сейчас пустота в желудке сводила спазмами, а сил для поисков альтернативы почти не оставалось. — Давай… по чуть-чуть, — предложила я. — Если что — сразу выплюнем. Эрик открутил крышку и, помедлив на секунду, сделал крошечный символический глоток, всего лишь смочив губы. Его лицо сначала скривилось, а затем расслабилось. Парень долго молчал, а потом резко заморгал, потирая глаза и дыша как-то глубже. — Ну как? — наконец спросила я, осторожно подойдя ближе, будто боясь его спугнуть. — На вкус… как жидкий марципан. Странно. Но не отвратительно. Не тошнит. И чувствую себя…лучше что-ли? Он протянул бутылку мне. Повременив, набралась смелости и сделала маленький глоток, ожидая чего угодно, от странной жидкости в не менее странном месте. Вкус был точно таким, как в воспоминаниях, которые мне не принадлежали. Тепло разлилось по телу, притупив остроту голода, но не устранив его полностью. Стало… терпимо. Неожиданно картинка стала ярче, звуки чётче, а ощущения острее. Усталость спала, я больше не ощущала пробирающий холод, будто на мои плечи накинули пальто. И странная ясность в голове, будто туман слегка развеялся. — Ничего себе, — я встрепенулась от неожиданно накативших мурашек, — Я будто выпила магическое зелье. Не похоже на яд. — Вот! А я говорил! Это место, ну прям видеоигра! — радостно воскликнул Эрик, хватая меня за плечи и мотая взад и вперёд, — И следим за собой, понятно? — Ага, хорошо, я знаю, — усмехнувшись, посмотрела назад на удивительную бутылку пока он меня тряс, — Ну всё, отпусти меня. Он, наконец, отошёл и сделал ещё пару глотков, прежде чем засунуть сосуд к нему в рюкзак. Я немного сжала зонт, раздумывая над открытием. То, что мы не умерли сразу, не значит, что этот напиток безвредный. Странное обострение всех чувств, чистый рассудок, будто наркотик. Хотя во сне девушка спокойно пила это, но существовала ли она вообще? Мы собрали вещи. Эрик проверял пистолет — патронов оставалось мало. Я засунула блокнот в карман шорт, чтобы делать заметки на ходу. Вторая запись: «Приснились странные вещи. Там был костёр и трое человек, видение было от лица неизвестной девушки. Они искали выход, а потом сказали, что в случае неудачи хотят построить что-то «настоящее». У них была карта, какая-то флейта, а также тот самый зонт и фонарь, что мы нашли ранее. Скорее всего, эмоции разыгрались. Найденная жидкость не смертельна (спорно)». Я не стала писать про наблюдателя в темноте. Это казалось паранойей. — Пошли, — похлопав по плечу с улыбкой сказал Эрик, уже направляясь дальше, — Если сегодня не умрём, то по возвращению домой, закатим пир! С моих губ слетел лёгкий смешок. Дурашка. Мы вышли в коридор. Тишина была сегодня иной — не гнетущей, а настороженной, будто воздух замер перед грозой. Мы шли медленнее обычного, прислушиваясь к каждому шороху, что было довольно легко, с учётом обострённого слуха. Эрик шёл впереди, фонарик в его руке освещал знакомые бетонные стены и бесконечные коридоры. Именно он первым услышал. — Стой, — его голос стал тихим и резким. Он замер, подняв руку. Я затаила дыхание. Сначала — ничего. Потом до меня донёсся отдалённый звук. Не скрежет и не хрип, как от прошлой твари. Это было… рычание. И оно приближалось. — Беги, — прошептал Эрик, но было уже поздно. Из перекрёстка впереди выскочило нечто. Оно было ниже гуманоида, но быстрее. Тело, собранное из неестественных углов и конечностей, напоминало большую собаку, если бы ту склеили из частей разных животных и заставили двигаться. Это существо напоминало человека с длинными чёрными волосами, острыми когтями, а вместо морды — расползающаяся вширь пасть, полная бледных игольчатых зубов. Длинные конечности заканчивались когтями, царапавшими пол, а само чудовище было на четвереньках. — Назад! — крикнул Эрик, отступая и поднимая пистолет. Монстр издал звук, похожий на лязг костей, и бросился. Выстрел грохнул в замкнутом пространстве, пуля с оглушительно попала в стену. Он промахнулся. Тварь даже не сбавила хода. В следующий миг она была на нём. Эрик с криком отбивался прикладом пистолета, попутно извиваясь всем телом от прямых ударов, когти впились ему в плечо, рвя майку и кожу под ней. Раздался сдавленный стон. Я застыла, охваченная ледяным ужасом. Мысли метались: Я ничего не могу сделать. Бесполезно. Мы умрём. И тогда сквозь этот внутренний вопль пробился чужой голос, тот, что отзывался во сне — уверенный и чёткий: «Не стой, дура! Двигайся! Используй зонт!» Я не думала. Рука сама выхватила предмет из-за спины. Я не раскрывала его. Взяла хват, как будто держала рапиру — так как видела в фильмах, и сделала выпад. Острый наконечник зонта с глухим звуком вошёл в бок твари. Не глубоко, но достаточно, чтобы та взвыла и развернулась ко мне, выпустив Эрика. Её отвратительная морда теперь была направлена на меня. Я почувствовала, как по рукояти зонта бежит едва уловимая дрожь. — Мелисса, уйди! — закричал Эрик, хватаясь за окровавленное плечо, попутно поднимая пистолет с пола. Существо приготовилось к прыжку. И в этот момент я инстинктивно нажала кнопку на ручке. Механизм щёлкнул, и зонт раскрылся с резким хлопком прямо перед мордой чудовища. Оно отпрянуло, дезориентированное внезапным движением и белым полотном. — Бежим! Сейчас! — крикнула я, хватая Эрика за здоровую руку. Мы рванули прочь, оставив монстра в замешательстве. Бежали, не разбирая дороги, сворачивая в первые попавшиеся проёмы. Наконец, вломились в какую-то комнату с заваленным хламом углом и завалили дверь обломком трубы. Тишина. Только наше прерывистое, хриплое дыхание. — Чёрт… чёрт, — выдохнул Эрик, скользя по стене на пол. Его лицо побледнело, вся правая часть майки пропиталась алым. — Кажется, глубоко…добегались. Паника снова подкатила к горлу, но на этот раз её теснила другая эмоция — острая, ясная необходимость действовать. Спасти. Помочь. Я упала на колени рядом с ним. — Надо остановить кровь. — Чем? — он усмехнулся, и в усмешке была горечь. — У нас даже бинтов нет. И тут мой взгляд упал на его рюкзак. На бутылку с миндальной водой. Во сне она согревала. Наяву притупила голод, сняла усталость. А что если… Без лишних раздумий я вытащила бутылку, открутила крышку и плеснула содержимое прямо на рваную рану на его плече. — Ай! Что ты творишь?! — вздрогнул он с болью. — Сиди смирно! Я наблюдала, затаив дыхание. Сначала ничего. Кровь смешивалась с мутной жидкостью. Потом… Потом что-то начало меняться. Края раны, которые секунду назад были рваными и воспалёнными, словно зашевелились. Они не срослись мгновенно, но перестали кровоточить с такой силой. Воспаление заметно спало, а измученное выражение лица Эрика сменилось сначала шоком, а потом недоумением. — Уже…не так больно, — пробормотал он, не веря своим ощущениям. Я осторожно протёрла кожу вокруг раны чистым листом из блокнота. Теперь это выглядело как глубокая, но уже затягивающаяся царапина, а не рваное отверстие. — Чудовища, перемещения, волшебные коробки, и теперь чудотворная вода, не хватает только единорога. — прошептала я с изумлением. — Теперь точно знаем, что она безопасна. Мы сидели в тишине, глядя на волшебное исцеление. Наше спасение. Наш самый ценный ресурс. — Её не так много, — сказала я, глядя на полупустую бутылку. — Мы не можем тратить её на каждую царапину. Эрик кивнул, его взгляд стал острым, расчётливым. — Будем беречь. Для серьёзного. — Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые за все это время промелькнуло нечто, кроме бравады или страха. — А ты… откуда ты знала, что зонтик выдержит твой выпад? Он даже не сломался, хотя выглядит хрупким. Я посмотрела на зонт, лежащий рядом. Он был снова сложен, безмолвное оружие, на котором не остались даже следы крови. — Я не знала, — честно ответила я. — Мне просто… померещился голос, и он сказал действовать. Я, наконец, рассказала ему свой сон. Каждую деталь. И про силуэт во тьме. Эрик слушал молча, не перебивая. Когда закончила, он долго смотрел в потолок. — Значит, мы не первые, — наконец произнёс он. — И те, кто был до нас… они хотели не просто сбежать. Они думали остаться. И что-то изменить. — Мне кажется, я просто переволновалась, — ответила я, будто больше пытаясь себя убедить, чем докопаться до правды, — Не стоит искать смысл везде, даже где его нет. — Но ты сказала, что слышала голос, который принадлежал той девушке во сне, — настоял Эрик, — И миндальную воду она пила, может, это знак? — И у них были фонарик, зонт и флейта. — добавила я, а потом вскинула бровь, во сне парень назвал напиток точно также. — Стоп, миндальная вода? — Ну да! Миндальная вода. Надо же дать название чудо средству, — повторил он за мной, и в его голосе зазвучала новая нота целеустремлённости. — Не слишком оригинальное, зато сразу понимаешь, про что идёт речь, по вкусу как миндаль. — Получается, зонт и фонарь не так просты, как кажется. — Верно подметила, но пока давай не трогать их лишний раз, вдруг сломаем или свойства не многоразовые, — предложил он. — Логично, — кивнула я, доставая блокнот, — А монстра тогда назовём…? Впервые с момента падения сюда я почувствовала не слепой ужас, а нечто иное. Острый, холодный интерес. Это место было не так просто, как казалось на первый взгляд. А если верить моему сну, то люди до нас тут проходили, а значит, они как-то выбрались. — Гончая. Не адская, но жуткая. Я хмыкнула. Неплохо. Значит, будет Гончей. Открыв блокнот, сделала запись, которая получилась немного нервной: «Гончая. Быстрая, что-то среднее между человеком и собакой, острые когти. Миндальная вода — исцеляет раны. Снимает усталость, притупляет голод, заживляет раны (проверено: рваная рана на плече была глубокой, начала затягиваться в течение минуты). Ценный ресурс.» А на полях почти неосознанно я нарисовала три фигурки у костра. И четвёртую, стоящую вдалеке. Наблюдателя.