Хорошо

— Я дома. Жан лениво поворачивает голову в сторону коридора и ловит лёгкую улыбку Натаниэля. Рыжие волосы — сплошной хаос, и даже со своего места Жан видит несколько оранжевых листочков, застрявших во вьющихся порядках. Погода ветреная и почти дождливая, но даже это не останавливает Натаниэля от утреннего ритуала в виде пробежки. Он похож на мокрого бездомного кота, который вопреки всему высокомерно, и только довольная улыбка, предназначенная Жану, смягчает его вид. Как будто Жан — сметана для этого зверя. Жан и сам почти мурчит, хочет зарыться носом в податливую шею, обнять крепко-крепко и сожрать. Тянет руку, и Натаниэль немедленно отзывается на призыв, переплетает пальцы и падает у ног, укладывая голову на упругое бедро. Ластится впрямь как кот под длинными пальцами Жана, перебирающими непослушные локоны. Один листик, второй, третий. Натаниэль фыркает, когда Жан педантично выкладывает их на низкий столик, и кусает колено, недовольный тем, что кто-то безмолвно называет его неряхой. — Завтрак уже остыл, — указывает Жан с лёгким упрёком. — Разогреть? — Сначала душ, — бормочет Нил, потираясь щекой. Значит, ещё минимум полчаса. Жан не понимает этого, давно задаётся вопросом, но спросить не решается. То ли сам не готов разбираться с этим, то ли не хочет напоминать Натаниэлю о прошлом. Ванная — всё равно что пыточная для Жана, даже если она находится в безопасности, в их собственном доме. Страх перед водой уже не такой сильный, но он всё равно душит, возвращает его в Эвермор и напоминает о руках, которые давят-давят-давят до тех пор, пока вода не заполняет лёгкие. Натаниэль пережил то же самое и смог справиться с последствиями. Он всегда был очень сильным, намного сильнее Жана, и Жан на самом деле гордился им, радовался, что Натаниэль не живёт в постоянном кошмаре, и стремился стать таким же. Просто гнилой червячок зависти всё равно периодически разъедал его мозг. Снова укус, лёгкий, но приводящий в чувства. Жан моргает, и перед глазами проясняется немного встревоженное лицо Натаниэля. На запястье едва заметные следы зубов. Натаниэль смотрит совсем невинно, будто и не он вовсе кусается всё утро. — Что тебя тревожит? Так всегда. Они никогда не говорят друг другу ни слова, однако каким-то образом всё равно понимают, когда что-нибудь происходит. — Как ты это делаешь? — спрашивает Жан, смиренно вздыхая. — Я имею ввиду... Душ. Вода. Несмотря на ужасное объяснение, Натаниэль сразу всё понимает. Отводит задумчивый взгляд, прижимает запястье Жана к губам и рассеянно ведёт плечом. — Он использовал ледяную воду. Я купаюсь в кипятке. — И всё? — не верит Жан. Слишком просто. — Наверное? — Натаниэль снова поднимает взгляд, поэтому Жан видит задорный блеск в обманчиво спокойных озёрах. — Иногда я дрочу в душе и думаю о тебе. Когда ты в моей голове, я не могу думать ни о ком другом. Жан чувствует, как шея горит, и не может вынести этот высасывающий душу взгляд, поэтому раздражённо шлёпает Натаниэля по лицу и вздрагивает до мурашек, когда ладонь щекочет приглушённый смех. Вообще-то Жан понимает, о чём говорит Натаниэль, потому что разделяет его чувства. Ни один кошмар не может догнать его рядом с ним, никакие руки не могут дотянуться до него, когда Натаниэль защищает его своими объятиями. — Наверное, мне помогают новые воспоминания, новые ассоциации, — вновь начинает размышлять Натаниэль и ненавязчиво предлагает: — Мы можем попробовать вместе, если хочешь. Жан хочет сказать «да», хочет сказать «нет» и «не знаю». Он ненавидит, когда что-то выбивается из привычного графика, ненавидит сталкиваться с незнакомыми препятствиями и чувствовать себя дураком. Слабаком. — Ты не обязан, — напоминает Натаниэль, касаясь щеки Жана. Всегда такой чуткий по отношению к чужим границам и страхам. Всегда реальный, даже если кажется, что это не так. У Жана не получается сомневаться рядом с ним. — Давай попробуем. Глаза Натаниэля загораются ещё ярче, в них пылает столько гордости, что Жану становится стыдно и неловко. «Я — Жан Моро, и я заслуживаю... Натаниэль обхватывает его лицо ладонями и притягивает вниз, целует почти невесомо, словно касается души. ...быть счастливым» Холодный кафель жалит голые ступни и пробуждает желание убраться подальше. Пытка, однако, длится не долго. Натаниэль включает подогрев, про который Жан постоянно забывает из-за спешки, и пол быстро нагревается. Жан неуклюже замирает посреди комнаты, не зная, куда себя деть, и Натаниэль мгновенно приходит ему на помощь. Подходит сзади, кладёт ладонь на поясницу и забирается под футболку. Ведёт пальцами вдоль позвонков, очерчивает напряжённые мышцы и не отстраняется до тех пор, пока они не расслабляются. Жан почти видит, как тени кошмаров растворяются под ногами, и остаются только они двое. Жан и Натаниэль. Натаниэль оставляет короткий поцелуй на плече, и Жан не может не улыбнуться. Слишком низкий для того, чтобы дотянуться до лица, Натаниэль использует собственную систему повседневных поцелуев. Пар от горячей воды быстро наполняет комнату, и Жан даже не замечает, когда Натаниэль включает кран. Он уже полностью раздет и просит открыть небольшое окошко под потолком. — Иначе мы сваримся, — объясняет он, глупо хихикая. Жан на пробу подставляет ладонь под напор и тут же с шипением дёргается. Реально кипяток. — Думаешь маленькое окошко спасёт нас от смерти? — ворчит Жан, раздеваясь. Натаниэль смеётся громче и пакостнее, ровно до тех пор, пока Жан не остаётся обнажён. Тогда он замирает с лёгкой улыбкой и разглядывает Жана, скользит взглядом от лица до шеи, от шеи до живота и, наконец, до бёдер. — Мои глаза выше, — фыркает Жан без особого возмущения. Он вовсе не возражает, уже давно привык, потому что Натаниэль слишком часто разглядывает его без причины, как будто ему просто нравится бездумно пялиться на Жана, как на произведение искусства. Улыбка Натаниэля становится шире, и он действительно поднимает взгляд выше, к глазам, и Жан не уверен, что хуже — когда Натаниэль просто смотрит восхищённым взглядом или когда смотрит им прямо в глаза. — Ты такой красивый. Вот оно. Вот то, к чему Жан никогда не сможет привыкнуть. То, как легко Натаниэль произносит эти слова, будто это истина, прописанная в законе. Как Натаниэль говорит: «ты красивый», «ты потрясающий», «я так горжусь тобой», «ты заслуживаешь счастья» и очень-очень редко «я люблю тебя». Жан ненавидит себя за то, как сильно нуждается в этих словах, но если он и может позволить себе выглядеть слабым, то только рядом с одним человеком. Жан сам тянется к Натаниэлю, и тот тянется в ответ не раздумывая. Обвивает шею руками и встаёт на носочки, чтобы дотянуться до губ. Жан подхватывает его за талию, притягивает ближе, плотнее, кожей к коже. — Давай, — зовёт Натаниэль, разрывая поцелуй, и устало мажет губами по щеке, прежде чем опуститься на пятки. Натаниэль добавляет немного холодной воды, чтобы увеличивать температуру постепенно по мере привыкания, и становится под струи. Подставляет лицо всего на несколько мгновений, после чего поворачивается спиной к стене с краном. Стены в просторной душевой кабинке — одновременно худшее и лучшее дизайнерское решение. Они не покрыты плиткой, и представляют собой обычный кусок бетона, за который легко ухватиться во время панической атаки. Жан заходит внутрь, почти не дыша, и не закрывает дверцу — в полу есть специальное отверстие для слива, сделанное по его инициативе. Он уже смирился с тем, что перестанет бояться замкнутых пространств только после смерти. В гробу. — Я буду смотреть тебе за спину, — обещает Натаниэль, протягивая руку. Они в безопасности, в доме, где нет монстров, отчего обещание звучит глупо, и всё же Жан благодарен. Первые капли по-прежнему жалят, но не так, как жалит холод. Это вполне терпимо, поэтому он легко продвигается дальше, подставляя макушку под поток воды. Жан не поднимает головы, чтобы защитить лицо. — Дыши, — приказывает Натаниэль, не отводя глаз от прохода, хотя видно, как сильно ему хочется взглянуть наверх. Жан открывает рот и дышит. Оказывается, дыхание действительно упрощает задачу и помогает почти так же, как и сосредоточенное лицо Натаниэля, от которого Жан не отводит глаз. Смотреть на него — почти как медитировать. Все страхи уходят на задний план и размываются так сильно, что их не замечаешь. — Горячее? Жан кивает, и Натаниэль слепо тянется назад, делает это умело, не встречая преград на пути. Горячая вода обжигает первые секунды. Это больно и до странного приятно. Удерживает на поверхности и расслабляет мышцы. Жан всё ещё не может поднять голову, потому что одна лишь мысль о сильном потоке воды на лице приводит его в ужас. — Развернись спиной, — предлагает Натаниэль, неизменно чуткий к его психологическому состоянию. Жан терпит ещё минуту и отворачивается, облегчённо вздыхая. Он видит проход, а его спина надёжно защищена непоколебимым присутствием. Шея ужасно затекла, и Жан почти стонет, когда чувствует давление сзади. Сильные пальцы растирают и массируют затёкшие мышцы, после чего плавно переходят на плечи. — Спасибо, — Жан перехватывает запястья Натаниэля, представляя, как ему неудобно, и оборачивает его руки вокруг своей талии, прижимаясь к горячей груди. Натаниэль только хмыкает и начинает ласково поглаживать живот Жана. Сначала едва касается, щекочет ногтями выраженную тазобедренную кость, а потом сильно давит на самые нижние кубики пресса, чуть не ломая Жана пополам. — Останови меня, когда захочешь, — говорит Натаниэль куда-то в лопатки и уже с улыбкой, которую Жан чувствует кожей, добавляет: — Или не останавливай никогда. В следующую секунду Натаниэль опускает ладонь на его наполовину возбуждённый член, и Жан открыто стонет, не пытаясь себя заглушить. Натаниэль нетороплив, медленно двигает рукой и неустанно покрывает спину поцелуями, соревнуясь со струями воды. Жан хватается за стену, чтобы удержать равновесие, бросает взгляд на открытое окно и понимает, что прохладный воздух на самом деле помогает не умереть, — голова немного кружится от жара воды и рук Натаниэля. Жан заторможено моргает, осознавая, что совсем не думает о страхе перед водой, и тут же корит себя, потому что стоит этой мысли сформироваться в его голове, как она вонзает в него свои когти. Натаниэль замирает, прислушивается к сбитому дыханию и каким-то образом понимает, что причина скрыта где-то внутри. — Я здесь, — напоминает он и сдавливает талию Жана с двух сторон, обозначая своё присутствие. — Ты здесь. Мы здесь. Дома, в безопасности. Жан глубоко вдыхает, держит воздух в лёгких несколько секунд и медленно выдыхает. Слегка оборачивается назад, и Натаниэль немедленно выглядывает из-за его спины, смотрит уверенно, мягко и подбадривающе. — Мы можем остановиться, — всё равно предлагает, несмотря на собственную уверенность, и Жан боится глупо разрыдаться от переполняющих его чувств, от любви, которую он испытывает к этому человеку. Как он может быть реальным? — Иди сюда, — шёпотом просить Жан, хмурится от того, что голос совсем слабый и почти заглушён водой, однако Натаниэль всё равно слышит. Толкает Жана ближе к стене и тянется вверх. Жан наклоняется ниже обычного, чтобы облегчить задачу Натаниэлю, и сам врезается в размягчённые от воды губы. Целует напористо, почти отчаянно, глубоко толкается языком в раскалённый рот и, наверняка, выглядит до нелепого оголодавшим. Натаниэль покладист и мягок под ним, позволяет цеплять за талию до синяков, открывает рот шире и почти растворяется в Жане, стремится стать одним целым. Горячее дыхание опаляет их лица, стоит им, наконец, разорвать поцелуй. Они стоят неподвижно, дышат в унисон и почти не моргают, не желая разрывать зрительный контакт. Жан первым закрывает глаза, зарывается пальцами в мокрые волосы и тянет на себя. Натаниэль послушно прижимается щекой к его груди, очерчивает шрамы и ждёт, пока сердце Жана перестанет колотиться с такой скоростью. — Чего ты хочешь? — спрашивает он спустя целую вечность. Тебя, — думает Жан. — Может быть, домик в горах, собственный сад и собаку. Но главное — тебя. Потому что хотеть Натаниэля — значит, хотеть быть счастливым. — Хочу продолжить, — вслух говорит Жан, и это фактически то же самое. — Но хочу тебя видеть. Натаниэль отстраняется, чтобы получше рассмотреть его лицо, и кивает после того, как находит подтверждение слов. Он возвращает Жана на место — спиной к льющимся струям, а сам становится сбоку. Жан перекидывает руку через его плечо, приобнимая, и снова зарывается пальцами в волосы. Напор воды становится прохладнее, потому что даже Натаниэль не способен так долго стоять под кипятком. Жан чувствует, как на спину ложатся ладони, измазанные в вязкой жидкости, и сразу понимает, что это гель для душа. Средство быстро пенится и так же быстро смывается водой. Натаниэль недовольно ворчит, наносит новую порцию геля на живот и остаётся доволен, когда ладони легко скользят по коже. Он целует грудь Жана, ведёт языком к соску и слегка прикусывает. Жан шипит, неосознанно стискивая волосы Натаниэля в кулак, и давит на затылок, побуждая повторить. Натаниэль делает всё, что от него требуется, чтобы вернуть Жану возбуждение, и его старания вознаграждаются громким стоном, стоит ему сжать уже твёрдый член Жана. Он нетерпеливо тянется губами вверх за лакомством, и Жан наклоняется, позволяя своим стонам проникнуть в чужой рот. Вторая рука, до сих пор ласкающая спину, медленно спускается вниз. Натаниэль кладёт ладонь на правую ягодицу, крепко сжимает и проделывает то же самое с левой. Жан неосторожно прикусывает его губу, когда он просовывает пальцы между ягодицами. Натаниэль замирает, давая возможность всё остановить, но Жан лишь сильнее расставляет ноги, поэтому в следующее мгновение он слегка надавливает на колечко мышц. Горячая воды немного расслабляет мышцы, но её недостаточно, чтобы безболезненно проникнуть внутрь. Натаниэль тянется к мылу для интимной гигиены, щедро смазывает пальцы и со шлепком возвращает ладонь на прежнее место — быстро, чтобы вода не успела смыть. Жан фыркает, и Натаниэль тоже не удерживается от короткого смешка. Вновь начинает вредно кусаться и между делом просовывает один палец внутрь. Жан щурится, вжимается в тело Натаниэля ещё сильнее и ведёт тазом назад, позволяя пальцу проникнуть глубже. — Хороший мальчик, — поощрительно мурчит Натаниэль на французском, и Жана сразу же ведёт от звука его голоса. — Ещё, — просит Жан, нетерпеливо двигая тазом, и обхватывает лицо Натаниэля ладонью, заставляя посмотреть в глаза. Требует: — Больше. Натаниэль ухмыляется, смотрит исподлобья хитро и, кажется, вот-вот оближется. Его глаза — два водоворота, и Жан никогда их не боялся, добровольно прыгал вниз. — Всё, чего только захочешь, — обещает Натаниэль, проталкивая второй палец внутрь. — Всё только для тебя. Жан стонет и упирается подбородком в макушку Натаниэля, почти полностью перекладывая свой вес на него. Натаниэль маленький, но невероятно сильный. Стоит неподвижно, сводит с ума спереди и сзади, пока Жан толкается назад и умоляет о большем. Пальцы наконец-то достают до простаты, и, если бы не Натаниэль, вовремя подхвативший его, Жан бы неизбежно упал на пол. — Вот так, умница, — забавляется Натаниэль, нежно целуя Жана в плечо. Шевелит пальцами и легко находит нужное место. — Здесь? — Да, да, да. Жан упирается ладонью в стену, выгибается в спине и безвольно насаживается глубже. Дышать становится почти невозможно. — Можешь стоять? — спрашивает Натаниэль с насмешливой улыбкой. — Кажется твой член немного заскучал без моей руки. Жан истерично фыркает и бросает еле слышное: — Мудак. Натаниэль смеётся и действительно облизывается, прежде чем вновь опустить ладонь на член Жана. На этот раз его хватка сильнее, движения резче и постепенно ускоряются. Его собственная эрекция теперь тесно прижимается к бедру Жана, и он легко стимулирует её, покачивая тазом. При этом пальцы его второй руки всё ещё находятся внутри Жана и массируют простату. — Многозадачный ублюдок, — вдруг ворчит Жан, на что Натаниэль вскидывает удивлённый взгляд, а потом начинает глупо смеяться, утыкаясь лбом куда-то в район подмышки. — И это у меня только две руки, — самодовольно заявляет он после, и смеяться начинает уже Жан. Натаниэль терпеливо ждёт и просто разглядывает его снова тем невыносимым взглядом. В конце концов Жан отстраняется, прижимается спиной к стене и тянет Натаниэль на себя. — Мы так никогда не закончим и просто рухнем в обморок из-за перегрева. — Звучит романтично, — ухмыляется Натаниэль, проводя ладонями по груди Жана и задевает соски. — Чушь. — Трахаться до потери сознания разве не романтично? — Просто заткнись, — приказывает Жан и находит лучший способ для этого. Натаниэль царапает его от неожиданности и приглушённо стонет, когда Жан хватается за его член. — Хороший мальчик, — дразняще тянет Жан и не ленится согнуться в три погибели, чтобы произнести это прямо возле ухо. Натаниэль пользуется возможностью и хватает Жана за шею. Несильно, но ощутимо сдавливает и откидывает голову назад, чтобы посмотреть в глаза. — Мудила, — сдержанно отвечает он и безбожно вторгается в рот Жана, слепо нащупывая его член. Жан хватается свободной рукой за плечо Натаниэля, и на этот раз позволяет ему задавать темп, подкармливая срывающимися стонами. Натаниэль проглатывает каждый, насыщается звуками, вибрацией и горячим языком. Сминает губы Жана своими до тех пор, пока они не начинают саднить. Поцелуй дементора, только с хорошим концом. Они изливаются друг за другом, наполняя комнату стонами и сбитым дыханием. Жан пачкает живот Натаниэля, а тот — его бёдра, но вода тут же подхватывает сперму, очищая кожу. Жан осоловело моргает, поднимает взгляд к крану и тупо пялится на него, словно только сейчас замечает всё ещё льющуюся воду. Забавно сморщенная ладонь ложится на его щёку и слегка давит, разворачивая голову обратно. Натаниэль выглядит утомлённым и сонным, как бывает всегда после оргазма, и всё равно участливо спрашивает: — Хорошо? Жан не понимает, как ответ может быть отрицательным после всего, что Натаниэль сделал для его комфорта, поэтому лишь недоверчиво качает головой с улыбкой на губах и прижимается ко лбу Натаниэля своим. — Хорошо.