Привязанность

Все в прошлом, но от этого знания чувства не ушли. Им нельзя сказать: «давай, прощай, мы расстались, нужно забыть о нем» или «думай об этом, как о прекрасном опыте». Я так не могу. Наоборот. Моё желание быть рядом с ним только возросло. Будто бы. Я желаю трогать его, видеть его, слышать его. Я помню, что у меня были слуховые галлюцинации. Я так по крайней мере думал, после же оказалось, что у какого-то мальчика голос точно такой же, как у него. Я ещё тогда подумал о том, что это невозможно. Он один такой в своем роде, никто не имеет право иметь такой же голос, как у него? Так должно было быть… Благо, позже я не слышал этого голоса. Только от него. То, что он ушел.. то, что я уже ему не интересен вовсе не значит, что и я хотел уйти, что и он мне перестал быть интересен. Я будто каждый день заново влюбляюсь в одного и того же человека. Это забавно. Но мне это даже нравится. Я хочу испытать все, что может дать мне симпатия, влюбленность, любовь. Мне хочется снова держаться за руки: его холодные ладошки согревать в своих. Плевать, хочу отдавать ему свое тепло. Хочется смотреть ему в глаза. Они у него такие красивые. И не только потому, что я его люблю. Сами по себе… даже если бы я его не любил, они бы были красивыми. Мне бы пришлось это признать. Хочется трогать его лицо. Держать его лицо в своих ладонях. Наклоняться к нему. Иногда я думаю о том, что мне было бы достаточно просто сидеть рядом с ним. Например, в Хогвартс-экспрессе, рядом, бедро к бедру. Идеальнее было бы ещё брать его в это время за руку. Но сейчас… мне было бы так хорошо просто знать, что он рядом. Много «было бы». Иногда мне в голову приходили разные сценарии того, как мог бы произойти наш с ним первый поцелуй. Да, у нас его не было. Были лишь поцелуи в щеку с моей стороны. Это было невинно и наивно, наверное, он смеялся надо мной, когда я такое делал. Не знаю, что он испытывал. Я мало что о нем знаю по-настоящему. Я думал, как он поймает меня на перерыве, потащит за собой в уборную. Закроет за нами дверь и поцелует. Возможно, сперва просто клюнет, а после... а после мне бы хотелось глубины. Упасть и утонуть. Когда он ещё был рядом, мне хотелось сжимать его, обнимать крепко-крепко. Но, когда его нет рядом, у меня есть простое желание, чтобы он подпустил меня хотя бы на метр ближе к себе. Возможно, чтобы я смог снова почувствовать запах его духов. Его бледная кожа. Его скулы и линия подбородка. Его ломкий смех. Тонкие пальцы и , удивительно, маленькое лицо. Вспоминается, как он выбирал себе в собеседники каких-то сомнительных личностей. Как же они меня раздражали и раздражают по сей день, потому что он до сих пор продолжает общаться именно с такими сомнительными личностями. Лишь моя теория подтверждается, почему он не мог идеализировать меня до самого конца. Вечность. Почему все закончилось. И почему, черт возьми, я думаю о нем каждую ночь. Почему он тревожит мои мысли, мой сон, почему я просто не могу себя ударить со словами «хватит, перестань, остановись». Это просто не работает, не могу остановиться. В голове крутятся сценарии, как он будет смотреть на меня, как он уже на меня смотрит, как слушает мой голос. Как же я его хочу. Эта сила, которая меня к нему тянет просто ненормальна, но так естественна? Сложное чувство, которое трудно описать, но оно совершенно. Прямо как он. Умная сова. Грациозная лань. Веселая собака. Мне не хочется быть собакой, которая будет ждать его всякий раз, когда он уходит, принимать все его заскоки, принимать его отвержения и принятия. В последний раз, когда он уходил, он уходил навсегда, потому что я сказал, что дороги назад нет. Я первый сказал ему, что уже не доверяю ему как прежде, я первый сказал, что его любовь не приносит мне счастья. Возможно, я первый все сломал. И если он захочет ко мне вернуться, я приму его снова. Я буду собакой, но я приму его. Возможно, даже начав обвинять себя во всех грехах, во всех проступках и остальном. Но ему все равно. О да, ему уже все равно. И тот раз был действительно последним. Он больше не придет ко мне, и все, о чем я сейчас думаю, лишь мечты, несбывшиеся и несбыточные. Второго мне такого как он не найти, просто дайте мне хотя бы избавиться от этих воспоминаний. А говоря про опыт: я не хочу, чтобы он вспоминал обо мне как о «хорошем опыте». Я хочу, чтобы, вспоминая меня, он корчился, блять, в агонии. Чтобы ему было плохо настолько, что он бы скулил и падал на пол, скручиваясь в позу эмбриона. Хочу, чтобы слезы текли из глаз, чтобы он вздрагивал, руки начинались трястись, ноги сводило, во рту становилось сладко и приторно и зубы сводило. Хочу, чтобы потом он сравнивал каждого со мной. Много хочу.