I
8 марта 2026 г., 19:44
Первое, что было им услышано, это было радостное роптание над ним женского, вполне молодого голоса. Потом он открыл глаза – волна теплого света помещения на секунду ослепила его, но затем, чуть прищуренные, мало что видящие глаза привыкли к яркости окружающего. Над ним склонилось чье-то лицо – он не видел его черт, но его обрамляли длинные, вороные, слегка волнистые волосы, и тот же женский голос радостно, впрочем, чуть слезливо прошептал:«Перси...» Перси. Что за имя такое? Кому оно принадлежит? Женщина потянулась к его личику, осторожно потрепала за носик. «Мой маленький Перси,» – вновь проворковала она, возясь с ребёнком. "Перси... Перси - это я?" – подумал бы мальчик, если бы он мог думать, но сейчас он мог лишь бездумно барахтаться беспомощным комочком, каковыми обычно бывают новорожденные. За женским силуэтом, слегка наклонясь, проявился другой – более крупный, очевидно, мужской. Мужчина разглядывал сына не с отеческой теплотой или умилением, а, скорее, как обычно смотрят на диковинных, диких зверей – заинтересованно, слегка пугливо, но пока без привязанности или узнавания того, что это теперь твой родственник... В данном случае, сын. «Посмотри, какой он хорошенький, Фредди,» – с прежней лаской сказала мать, осторожно перекладывая свёрток с малышом у себя в руках и протягивая его мужу. "Фредди" отказывать не стал – слегка помешкав, он всё же взял младенца в свои руки, уставившись, по его мнению, сколь странно по отношению к собственному ребёнку это бы ни звучало, на этот глупенький и пока несколько бесполезный комок.
***
В семействе Аддерли родился второй сын – и с этим событием хлопот в доме слегка прибавилось. Мать семейства, Хелен, ещё молодая волшебница – красивая брюнетка с тёплыми, зелёными глазами, которые передались её второму отпрыску, работала целительницей, несмотря на чистоту крови, что, казалось бы, должно было быть её преимуществом, и профессия могла бы быть попрестижнее – но Хелен отдала себя делу, которое, как ей казалось, ей подходило больше всего. Она начала оставаться дома всё чаще и чаще из-за пополнения, не желая "доверять свою крошечку каким-то незнакомцем, особенно магглам, к которым он ещё и привязаться может больше, чем к родной матери". Отец, Фредерик, который работал в Министерстве Магии, на должности, можно заметить, очень значительной – он был заместителем главы Отдела Магического Правопорядка*, – уходил на работу рано, а приходил поздно, так что жене с хозяйством мало чем помогал, даже если хотел. Итак, пока в доме кипела жизнь, если бы можно было это так назвать, первенец, который уехал в Хогвартс месяца с два назад, перешагнув первый курс и поступив на первый, Бернард, ещё не знал о появлении брата – конечно, родители ему говорили, что скоро у него появится братик, но он не был уверен, когда это произойдет, и практически забыл об предупреждениях, когда спустя две недели после рождения ему прислали письмо, в котором говорилось о том, "как сильно мама по нему скучает, отец весь извёлся, а с маленьким Перси, который, уже, конечно, появился на свет, мышонок просто обязан познакомиться". Мальчика весть взбудоражила – брат? Уже родился? Но, в любом случае, он ничего не мог поделать, кроме как терпеливо ожидать Рожденственских каникул, уделяя учёбе столько времени, сколько было нужно, чтобы учиться нормально, не слишком усердствуя, и не забывая про то, что дома его ждёт новый член семьи... Время шло, а беспокойство начинало появляться чаще и чаще – а какой он, Перси? Похож ли он на маму, или на отца? Маленький? Будет ли хвататься за палец, как часто делают другие малыши? Голову Бернарда часто посещали такие мысли – часто, но мимолётно, сопровождаемые мальчишеской, волнительной радостью. Он всегда хотел себе младшего брата, и желание сбылось – правда, иногда Берни морщился, допуская себе мысль, что новый член семьи может вырасти сквибом**... Но тут же выдыхал – у чистокровных? Сквиб? Нет, конечно нет, сквибы и так были редкостью, а у чистокровных – практически диковинкой. Итак, листья с деревьев опадали, грозясь вот-вот быть погребенными слоями снега – время шло, и вместе с числом на календаре росло нетерпение Бернарда – уже почти Рождество, Перси месяц, а старшего брата малыш ещё не видел, как и тот его. С такой надоедливой мыслью, которая уже почти не покидала его голову, юный Гриффиндорец, давно потеряв нить мысли того, что словесно до класса пытался донести Слизнорт, лениво возил пером по своему пергаменту, иногда кидая косые взгляды в окно, за которым сыпал мягкий снегопад, иногда поднимая глаза на Горация, бездумно кивая, делая вид, что он понимал каждое слово и ему безумно интересно, что бы он там не говорил – слова, вылетающие изо рта преподавателя, для Бернарда уже давно стали просто фоновым шумом, и если бы прямо сейчас его бы дёрнули с места, чтобы он ответил на какой-нибудь вопрос, он бы не ответил ни на единый – не потому, что он не знал ответа, а потому, что прослушал бы сам вопрос, а Слизнорт обычно не повторял того, что только что спросил. Впрочем, насчёт этого мальчик и не волновался – даже самые крепкие учителя вели себя несколько расслабленно и не мучали учеников вопросами и заданиями, между уроков они и были заняты только тем, что сновали туда-сюда из кабинетов в свои комнаты и обратно, начав уже собирать вещи. Бернард вздохнул, в который раз повернув якобы заинтересованные глаза в сторону чего-то вещающего зельевара – и не надоело ему? Как только профессор отвернулся, переключив внимание на другую часть класса, юноша кинул молниеносный взгляд на настенные часы – две минуты, одна... Началось мучительно долгое ожидание того, когда же наконец последний урок кончится – это был последний урок перед началом всеобщей гурьбы, не только профессорской. Последний урок перед свободным временем, что давалось в обычные дни после уроков на подготовку к завтрашним урокам, на обед и отдых, но сейчас же это свободное время означало лишь одно – подготовка всего Хогвартса к рождественским каникулам, и оно было самым желанным – конечно, после того времени, как ученики приходили на платформу, ступали в уютные купе Экспресса и с последним гудком поезда мчались бы по домам. Ох, Бернард уже был одной ногой в сборах. Он предвкушал, как на платформе 9¾ его обнимет мама, одобрительно и тепло похлопает по спине отец, и как они все вместе отправятся домой, делать последние приготовления к Рождеству. А потом – в груди мальчика прямо заклокотало от радости, и его губы уже задрожали, готовые растянуться в улыбке предвкушения, но он вовремя подавил её – потом – Ёлка. Она будет переливаться всеми цветами и огнями, что есть на свете, зачарованные ёлочные игрушки будут танцевать на её ветвях, а подле ствола будут лежать подарки в цветных обёртках... Мама подаст на праздничный ужин курицу, папа, может, даже, наконец подарит новую метлу, которую всё лето Бернард усиленно просил – может, она будет ждать его на той груде подарков, самая видная, самая заметная, будто кричащая:«Я твоя, Бернард! Ты наконец будешь тем, кем мечтал быть! Тебя возьмут в команду по квиддичу, обязательно охотником, и ты станешь самым известным и популярным летуном во всем мире!» Юноша уже чуть было не потянулся к воображаемой метле, но спохватился, и вместо яркой фантазии, что только что была перед ним, такая яркая, такая желанная, перед ним вновь возник полутёмный класс зельеварения с потрёпанными книжками на полках, дряхлым профессором и свисающими с потолка непонятными пучками какой-то зелени – Бернард никогда не мучил себя особым углублением в травлению, потому эта "какая-то зелень" и оставалась для него просто "какой-то зеленью". Мальчик, несколько разочарованный в том, что проворонил фантазию, хотел уже глянуть на часы, но тут раздался оглушительный звонок, вместе с которым с мест повскакивали все ученики – во главе с Бернардом, конечно. Ух, как он бежал! Бернард мог так бежать только в нескольких случаях – если случился пожар, если ему объявили, что он выиграл приз в объёме всех галлеонов мира, или же если это было последним уроком в году. Сейчас случай был, конечно же, третий – Бернард вернётся в Хогвартс уже не в 1975-ом, а в 1976-ом году, и эта промежуточная неделя всегда была для него самой сладкой – ну, как всегда... Только вторая в жизни.***
*Отдел Магического Правопорядка – отдел в Министерстве Магии, занимающийся созданием правовых актов, регулирующих юридическую сторону жизни магического сообщества. **Сквибы – люди, у которых хотя бы один из родителей обладал магическими способностями, но сами они не обладают магическими способностями.
