Гарри Поттер - Другая История

Перси было пять, когда это случилось. Мальчик плохо помнил лицо своего брата – он мог видеть его только на живых фотографиях дома, в некоторых чертах матери, а чаще – на вырезке из газеты, которую хранил при себе. Того дня он не помнил – слишком мал был для того, чтобы запомнить, зато заголовок Ежедневного Пророка остро врезался ему в память:"Сенсация! Старшего сына Фредерика Аддерли отправили в Азкабан!" Перси было пять, когда оказалось, что его старший брат – Пожиратель Смерти, и четыре, когда его отец пропал. С того момента много воды утекло, но Перси так и не желал верить, что его брат был одним из тёмных магов – да вы что? Тот самый Бернард? Бернард, который играл с ним, кормил с ложечки, баловал, холил и лелеял не хуже матери, у которой в итоге поехала крыша из-за пропажи мужа, а потом она же тронулась окончательно, когда её старший сын оказался Пожирателем? Нет, не может такого быть. У Бернарда были причины... Были же?

***

–Мама? –Что, Перси? –Мама, это обязательно? –...В школе нет ничего страшного, воронёночек. –Но мама! На меня и без школы... –Что? –...Косятся. А будут ещё больше коситься. –... –Почему они это делают?... Мама? –...Не обращай внимания, голубочек. Они просто... Просто... Перси уже получил письмо из Хогвартса, ведь ему было одиннадцать – "Ты – волшебник, подготовься к первому курсу, бла-бла-бла" ... Всё так, как и говорила мама. Перси готовили к школе усиленно, с шести лет, так что он имел знания, как минимум, всего первого курса, и теперь не видел смысла в Хогварсте – а смысл, правда? Мама всему его научила, хоть сейчас заявку в авроры подавай. Была у Перси ещё одна причина для беспокойства – с раннего детства на него как-то странно... Смотрели. Не все, конечно – обычно старшие колдуны и ведьмы, которые застали ещё XlX век, но таких, почему-то, как назло, Перси попадалось достаточно. Ещё они что-то про него говорили, но он не слышал – не потому что не слушал, а потому что мать просто закрывала ему уши. Неужели там было что-то настолько страшное? Перси не знал, да и, наверное, не хотел знать. Но на вечные отговорки матери ему рано или поздно захотелось бы ответить расспросами... Например, сейчас. «Просто что? Глупые? Не понимают? Чего не понимают? Я и сам не понимаю! – на одном дыхании, обиженно воскликнул Перси. – Я как-то не так выгляжу? Но у меня нет ни хвоста, ни клюва! В чём же тогда дело?» Хелен устало вздохнула. Она бы, даже бы выбора у неё не было, не сказала бы сыну, с кем его сравнивают – с кем-то, кто имел такие же темные, слегка волнистые волосы и уже в таком возрасте симпатичную внешность... Только глаза отличались. У Перси были глаза матери – такие же мягкие, тепло-зелёные, как листва юного деревца на солнце, когда у Того, с кем его сравнивали, они были карими, темно-шоколадными, острыми и неприветливыми, хоть и могли выражать фальшивую приветливость. Она не могла сказать полной правды, но... Полуправду? Возможно. Ему же уже не пять, он не тот беспомощный малышок, который ещё даже читать не мог. «Нет, – Хелен попыталась придать своему голосу твердость, которая могла бы подбодрить сына, – Это не то, что я хотела сказать. Я хотела сказать, что... Те господы сравнивают тебя с тем, кого они знали раньше. Просто этот человек не был им... Приятен.» Брови Перси после слов матери выгнулись в странную дугу. «...Значит, этот маг был известен, если его знали так много людей,» – Медленно подытожил Перси. Хелен ничего на это не ответила – вместо ответа она быстро потянулась к мантии мальчика своими цепкими пальцами, чтобы немного поправить капюшон – мантия пока была обычной, как и вся остальная форма Перси – без герба и цветов факультета. Женщина наклонилась к сыну ближе, так, чтобы, когда она говорила, её слова слышал только он – на платформе 9¾ в этот знаменательный день толпилось множество магов, как и в любое первое сентября. Она пару секунд просто смотрела в лицо сыну – взгляд был её немного печален и тревожен, немного отсутсвующ, как у всех странных людей. «Да, Перси. Он был известным. Слишком, пожалуй. Но в дурном смысле. – Хелен повременила, погладив мальчика по головке, чтобы посмотреть на него подольше, вобрать в память больше, чтобы хватило на почти полгода разлуки. – ...Удачи, воронёночек. Пусть на тебя обратит взор тот факультет, который является отражением твоей души, а не крови,» – тихо сказала ведьма, а Перси поёжился. Факультет. Интересно, он правда попадёт на тот факультет, который станет его родным факультетом в будущем, или же из-за чистоты крови Шляпа пихнёт его на Слизерин? Хотя, даже если Слизерин... Отец был на Слизерине, и ничего – никаких предрассудков насчёт магглов и маглорожденных он в себе совершенно не носил – по крайней мере, так говорила мама. "Будь что будет. Письмо пришло – и уже хорошо, – подумал Перси. – Шляпа знает, куда меня нужно будет распределить. Она всё про всех знает." Из мыслей о факультете Перси оторвал предупредительный гудок Экспресса. Мальчик обернулся – остальные первокурсники потянулись внутрь, только он, как дурак, всё ещё стоял на платформе. Нервно поправив ручку чемодана в руке, Перси выдохнул. «Ну, я пошёл,» – кинув на Хелен последний, полный непонятного юмора, который, вероятно, должен быть скрыть нервозность, мальчик полез в вагон, и тут... От колонны отсоединилась тень – тень маленькая, не человеческая, – и быстро кинулась к вагону. Пробежав по подножке, когда Хогвартс Экспресс издал последний гудок и тронулся, тень вскарабкалась по мантии Перси, оставляя зацепки, и замяучила. Сын и мать в унисон ахнули:«Мисс Арчери!»