Близость.

— Жаль, что ты этого не осознаешь. Ты эгоист, Осаму. Расставание с Анной у Дазая случилось гораздо раньше, чем он планировал. Можно было бы предположить, что вечно изматывавший нервы Осаму стал бы идеальным парнем на оставшиеся полгода, пока не уедет, но, учитывая его болезненное стремление быть выше и сильнее, — такое представить можно было лишь с большим трудом. В целом, Дазаю показалось, что так даже лучше. Пусть они расстались с Анной — его это никак не тревожило, так как, уезжая и не позвав её с собой, он чувствовал бы огромную вину за то, что так глупо бросил её, а не за то, что измотал ей нервы в конце. Мать Анны отреагировала со странным спокойствием, объяснив это тем, что давно знала: с Осаму что-то не так, но не подавала виду. Да и это тоже к лучшему. Никто не будет умолять вернуть всё как было, ведь кто-то когда-то невероятно дорожил Дазаем в их семье. Глупости. Никто не может научиться дорожить чужим человеком в собственной семье. Чушь, которую люди навязывают сами себе, чтобы не казаться настолько бесчувственными. Снег неприятно, с отвратительным скрежетом, который едко впивался в уши, хрустел под ногами, а солнце, в свою очередь, создавало видимость, что не просто освещает, но ещё и способно греть. Кого-то или что-то — не особо важно, учитывая, что оно лишь притворялось, будто обладает этой способностью. Осаму ещё не понимал, окрыляет или убивает его эта свобода. Он ведь на самом деле мечтал об этом. Мечтал о том, что ничто в этом месте его не будет держать. Абсолютно ничего. Он жаждал этого больше всего, и сколько бы ни уверял, что ему плевать на Анну, он ценил всё, что она для него сделала, и был безумно к ней привязан. И понятно почему: столько лет, знакомство с семьёй, столько раз она выручала и спасала его. Ему явно повезло, что она была в его жизни. Это, наверное, по его мнению, самый светлый момент в ней. Дойдя до дома, единственное, о чём по-настоящему мечтал Дазай, — уснуть. Уснуть и не просыпаться. Мечта эта с десяти лет не покидала голову, но каждый раз не могла или не хотела увенчаться успехом. Сил не было ни на что, даже поесть Осаму не смог. Он поднялся на второй этаж и с глухим звуком упал на кровать в уличной одежде. Ему казалось странным, что учёба выматывала его, пусть и давалась с непостижимой лёгкостью. Дазай старался списывать всё это на депрессию, поставленную ему ещё в тринадцать лет и ни разу не уходившую на отдых. Ремиссия была главной мечтой, но всё оставалось неизменным, так что Осаму даже не пытался с этим бороться, а таблетки давным-давно перестал пить, потому что, испробовав большинство, понял: ему уже ничего не поможет. В последнее время ему вообще всё казалось странным: Чуя, учёба, родители. Рыжий постоянно вёл себя странно, подбивая Дазая заняться чем-то абсолютно бесполезным. В университете тоже всё было непонятно: преподаватели относились снисходительно, хотя Дазай ничего не сделал для того, чтобы к нему проявляли такое отношение. Мама постоянно пропадала на работе, а появляясь дома, игнорировала существование сына. Иногда Дазаю самому казалось, что у его матери определённо не всё хорошо с головой и ей тоже бы не помешало посетить психиатра, но та наотрез отказалась, сказав, что не верит в это и не собирается ничего менять в своей жизни, потому что привыкла жить в таком мироощущении. Проснулся Осаму глубокой ночью. В горле пересохло, а закрытое окно дало о себе знать, когда прилипшая от пота к спине рубашка стала противно ощутимой. Желание открыть окно было настолько велико, что сопротивляться не было сил, хотя Дазай знал: если откроет — обязательно простудится. Он спустился вниз, на первый этаж, и жадно выпил два стакана воды подряд в надежде избавиться от отвратительного ощущения сухости во рту. Завтра у него должен был быть выходной. Те, к слову, стали появляться чаще и стабильнее, что не могло не радовать. Можно было просто оставаться дома и абсолютно ничего не делать. Этим планам мешал только Чуя, постоянно пытавшийся вытащить Осаму куда бы то ни было. Вот и завтра Дазай был уверен, что Чуя вытащит его в очередную дыру. --- — Почему ты постоянно меня куда-то тащишь, блять? — прошипел Дазай, пока Чуя тянул его за руку к выходу из собственного дома. — Я пытаюсь помочь тебе, — меланхолично ответил рыжий и продолжил пытаться отцепить Дазая от перил лестницы. — Зря стараешься, — закатив глаза и отпуская перила, сказал Осаму. — Не зря! — вскинув палец вверх, воскликнул Накахара. Выйдя на улицу, они почувствовали, как мороз ударил по щекам, и те практически сразу покраснели, а чуть позже болезненно закололи, поэтому парни решили укутаться поглубже в шарфы. Шли они долго и почти не говорили — то ли потому, что шарф мешал обоим, то ли потому, что никто из них в принципе не хотел разговаривать. Спустя полчаса этой изнуряющей ходьбы они пришли к дому Чуи. За всё время, что они знакомы, Дазай ни разу не бывал у него. Наверное, причиной тому было то, что Чуя жил достаточно далеко от Дазая да и никогда не звал к себе в гости. — И куда ты меня привёл? — устало спросил Дазай, скрестив руки на груди. — Ко мне в гости! — Чуя заговорщицки подмигнул. — Зайдёшь? — Зайду только ради того, чтобы уснуть, клянусь. — Как скажешь, — улыбнувшись, ответил Чуя. Накахара быстро открыл дверь и пропустил Дазая вперёд. Перед ним предстал свежий ремонт, и практически вся мебель была новой. Такое редко встретишь, тем более на отшибе города, но Дазай ничуть не удивился, потому что изначально знал: родители Чуи неплохо зарабатывают. Рыжий провёл Осаму в свою комнату и указал на кровать. — Она вся в твоём распоряжении. — Я не взял с собой ничего, в чём можно было бы спать. — Как будто тебе это хоть раз мешало. Ну же, я не брюзга. — Чуя улыбнулся и поднял бровь. — Хорошо. Дазай одним движением стянул с огромной кровати покрывало и улёгся на неё, укутавшись поглубже в одеяло. — Разве твои родители не будут против гостей? — Их не будет неделю, ровно все новогодние каникулы. Они улетели в Испанию к каким-то родственникам, так что я всё это время буду абсолютно один. — Так у нас каникулы, что ли? — высунув лицо из-под одеяла, спросил Дазай. — Ну, так то да. Если ты не заметил, на дворе уже двадцать шестое число. — А я-то думаю… — Думать — это не твоё. Спи. Сказав это, Чуя вышел из комнаты и оставил Дазая наедине. В какой-то момент тому показалось, что он был бы не прочь остаться у Чуи на всю неделю, и ему даже пришло в голову, что его собственная мать бы этого не заметила. В ту же секунду ему пришла идея провести социальный эксперимент и проверить, как скоро мать заметит его отсутствие. — Чуя! — уныло и максимально громко, насколько это было возможно при полном отсутствии сил, промычал Дазай. — Да? — донёсся крик с первого этажа. — Я могу остаться у тебя на эту неделю? — Если хочешь, я не против. Я тогда посплю в спальне родителей. — Не надо, — попросил Дазай, сам не понимая почему. — Мы же спали уже в одной кровати, твоим родителям это может не понравиться, — быстро придумал отговорку Осаму. — Да им бы так-то плевать было, но раз ты просишь — без проблем. — Я не прошу! — возмутился Дазай. — Спи где хочешь, — обиженно пробормотал он. — Мне прийти? — Как хочешь. Чуя сразу уловил обиженный тон и быстро поднялся наверх. — Что случилось? — удивлённо спросил Чуя. — Всё нормально, не видно? Я уснуть пытаюсь. — Ну, я тогда присоединюсь, не против? — Не против, — всё ещё обиженным тоном ответил Дазай.