Северный грач

После ухода Казани я уснул, положив пистолет на тумбочку рядом с изголовьем. Мне снились друзья — из сирийской казармы, Степаныч, который вечно ворчал, что я трачу слишком много горючего. Сон был крепким, безмятежным. *** **16 мая, 6:00. Главный причал базы, Северный путь** Ранний туман, окутавший море и базу, стал предвестником прибытия немцев. В гавань вошёл тяжёлый крейсер с немецким флагом и пришвартовался у пирса, где уже стояли Курск, «Советская Россия», «Советская Беларусь» и адмирал Анна Кузнецова. Казань не пришла на встречу. В её душе ещё жили тяжёлые воспоминания, связанные с мужчинами, — и она не хотела их ворошить. С корабля спустилась делегация. Во главе её шла девушка в коротком чёрном платье с длинными красно-серыми рукавами. На шее — высокий воротник, на котором красовался немецкий военный Железный крест, такой же узор повторялся на концах рукавов. На ней были чёрные колготки до бёдер и красные ботинки с изображением того же креста. Её янтарные глаза смотрели на представителей базы с лёгким раздражением — будто она и вовсе не хотела видеть здесь посторонних. Курск молча развернулась и пошла в сторону общежития. Она знала: на базе находится парень из будущего, и его нужно охранять — не столько от врагов, сколько от собственной вспыльчивости, способной опозорить всю базу. Один из немецких солдат что-то крикнул на своём языке. Но Курск не ответила. За неё раздался молодой, резкий голос: — Говори на русском, придурок! Тут тебе не твой гнилой Рейх. Мне и так тошно идти на тренировку — а тут ещё и твой голос. Или вали отсюда! И вообще — какого лешего вы явились? Сначала напали на базу своими «Мессершмиттами», теперь прислали «дипломата»? Бесит! Молодой немец потянулся к пистолету, но парень уже развернулся и ушёл, игнорируя всех представителей рейха. Наступила короткая тишина. Затем «Принц Ойген» спросила: — Командир Анна, не скажете ли вы, что это было? Ваш техник или уборщик оскорбил высшую расу своими словами? Курск коротко рассмеялась — при упоминании «высшей расы» — и ушла туда же, куда ушёл пилот. Анна тяжело выдохнула и предложила: — Прошу пройти в штаб. Обсудим международные вопросы, в том числе — по поводу конвоев. *** **Столовая, 9:00** В столовой царила тишина — до прихода немцев. Потом всё изменилось. Молодой немецкий солдат, всё ещё кипя от злости после утреннего инцидента, принялся орать на всю столовую, что на базе одни неудачники. Когда Казань вошла вместе с Курск, он сразу заметил их. Увидев Казань, он встал и потребовал, чтобы она лично извинилась перед ним. У Казани задрожали руки. В памяти всплыли старые, тяжёлые воспоминания — всё, что она пережила тогда. Не выдержав, она развернулась и выбежала из столовой. Курск повернулась к солдату: — Ты идиот. Что она тебе сделала? Тот, усмехаясь, бросил: — Свинья должна быть свиньёй. *** Казань бежала в сторону ангара. Она знала: в это время Костя обычно бывает там. Но не дойдя до цели, врезалась в парня, который возвращался с тренировки по рукопашному бою. — Эй, Казань, что с тобой? Летишь, как «тридцатьчетвёрка» перед заходом на позицию! — удивлённо спросил Костя. Казань подняла голову, узнала его — и, сквозь слёзы, крепко обняла. Потом разрыдалась. Костя мягко, но настойчиво спросил, что случилось. Она рассказала — про столовую, про немца, про его слова. Пилот молча протянул ей ключи от ангара: — Иди туда. Я скоро приду. Казань посмотрела на него, кивнула и пошла к ангару. *** **Столовая, 9:40** Молодой немец продолжал оскорблять всех девушек, которые входили или просто сидели в столовой. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый парень, что утром оскорбил Рейх. Немец ухмыльнулся: — А вот и наш уборщик! Иди, снежок, почисти — как вы любите! Немцы захохотали. Парень подошёл к столу, поставил руки на край и, наклонившись, холодно произнёс: — Во-первых, с какого перепуга ты так разговариваешь со старшим по званию? **Сержант ВВС СССР.** Во-вторых, оскорбление военнослужащих базы карается военным трибуналом. Но для тебя сделаю исключение: вызываю тебя на бой рукопашный. Без ножа, без пистолета — только кулаки. Надеюсь, ты понимаешь: если я вызываю на бой, значит, готов к последствиям. А ты? Готов, мразь, чьи сапоги топтали наши земли?