Северный грач

Костя не стал дожидаться ответа. Коротким, точным ударом кулака он сломал немцу нос. Тот вскрикнул, но не успел опомниться — Константин схватил его за воротник, резко приложил головой об стол и отпустил. Немец рухнул на пол, хрипя и захлёбываясь кровью. Его товарищи мгновенно потянулись к кобурам. — Ещё раз увижу, — сказал Костя тихо, но так, что услышали все, — или узнаю, что кто-то из вас оскорбил девушку с этой базы — подниму Ил-2 и отработаю по вашему кораблю РС-132. Говорят, ваши эсминцы тонут быстро. у меня одно дело осталось — теперь жрите дальше. Мне свой самолёт осматривать надо. Он развернулся и пошёл к выходу. — Костя! — резко окликнула его Курск, поднимаясь. — Не стоит так делать! Они — наши союзники! Он остановился у двери, не оборачиваясь. — Были союзниками. Станут врагами — мне всё равно. Но если они **смеют** оскорблять девушек, которые каждый день рискуют жизнью за эту базу… — он медленно повернулся, — …мне на них плевать. Увижу ещё раз — потоплю. Без предупреждения. И вышел. Ойген улыбнувшись повернулась к командиру базы и начала говорить. — Товарищ Анна! Ваш пилот угрожает тем, кто может стереть эту базу с лица земли! Не дожидаясь ответа, **Советская Белорусь** вскочила: — Пойду посмотрю, куда наш лучший пилот делся. --- Ангар. 10:00 Казань стояла у Су-25СМ, внимательно изучая его обшивку. Потом, не удержавшись, открыла фонарь кабины и осторожно забралась внутрь. Всё было чужим: приборы, переключатели, экраны с цифрами — высота, скорость, курс. Ничего похожего на рубку линкора. Дверь ангара скрипнула. Вошёл Костя. Увидел открытую кабину — и сразу понял. Подошёл, запрыгнул на крыло и заглянул внутрь. — Ну надо же… Решила полетать? Казань вздрогнула. — Нет! Я просто… думала, как ты всё это понимаешь в небе? Столько кнопок… Он улыбнулся. — Полетать хочешь? Она замерла. — Серьёзно? — А почему нет? Быстро взлетим — и обратно. Он спрыгнул, снял куртку, надел лётный комбинезон и шлемофон. Казань вылезла из кабины, потом снова залезла — уже на колени ему, спиной к приборной панели. Он аккуратно закрыл фонарь, завёл двигатель, и Су-25СМ плавно выкатился на ВПП. Радио молчало. Диспетчерская — тоже. Костя просто набрал скорость — и взлетел. --- Небо над базой. 10:10 С высоты 5000 метров гавань казалась игрушечной: корабли — как модели, ангары — как коробки. Костя плавно увеличил высоту до **8 километров**, где воздух стал тоньше, а небо — глубже. Казань, прижавшись к его груди, смотрела вниз, не веря глазам. — Ты… так легко летишь, — прошептала она в шлемофон. — Как будто родился в небе. — Привычка, — ответил он. — Мы с машиной давно вместе. Она меня не подводит — я её не бросаю. --- . ВПП. 11:40 Су-25СМ коснулся бетона мягко, без рывков, и остановился прямо у входа в ангар. Костя открыл фонарь. — Прибыли. Можно вылезать. Казань спрыгнула на землю, поправила пальто. — Ты отлично управляешь самолётом. — Знаю, — улыбнулся он. — Мы с ним как братья. Он загнал машину в ангар, снял комбинезон, аккуратно сложил его и запер дверь. — Ладно. Пока немцы не прознали, что мы устроили им показательный полёт. --- Столовая. 12:00 Казань вошла первой. Взяла обед и села к подругам. Немцы сидели за дальним столом — молчали, только шептались между собой. Через пятнадцать минут появился Костя. Взял еду, сел один в угол. Начал есть, не обращая внимания на взгляды. Но к нему тут же подсела компания: Казань, Курск, Чкалов. — Ну и ну, — сказала Чкалов, усаживаясь. — Пилот ест один? Некрасиво как-то. И кстати… Ил-2 — ты считаешь его хорошим штурмовиком? Костя жевал хлеб, потом медленно поднял глаза и улыбнулся. — Ил-2 — лучший штурмовик ВВС СССР. Удобный, живучий, как родной. Он посмотрел на Казань. — Она подтвердить может. Она видела, как я обслуживаю свой самолёт. Правда? Казань покраснела. — Да… Он очень хорошо заботится о своей машине. После обеда Костя ушёл в общежитие. --- Общежитие. Комната Казани Она закрыла дверь, бросила пальто на стул и легла на кровать. Голова утонула в подушке. Глаза смотрели в потолок. В памяти всплывало всё: Как он ворвался в столовую, чтобы защитить её. Как разбил нос тому, кто посмел сказать гадость. Как спокойно сказал: «Подниму Ил-2» — будто это не угроза, а факт. Как пригласил её в небо — не как герой, а как человек, который просто доверяет. И как говорил про Ил-2… с таким теплом, будто знал его не по учебникам, а по войне. Она улыбнулась. «Лучше быть не может», — подумала она и закрыла глаза.