За пределами трека

Монако. Это место обрушилось на Макса не просто солнцем и гламуром, а оглушительным, пронзительным гулом. Шул моторов, многократно усиленный каменными мешками улиц, отдавал прямо в кости. Гул толпы, кричавшей одно имя — имя Шарля. Здесь он был не просто пилотом. Он был принцем, вернувшимся в свое королевство. Каждый плакат, каждый выкрик, каждый взгляд, полный обожания, — все это возводило вокруг Шарля невидимые, но несокрушимые стены. Макс наблюдал за этим цирком с растущим чувством клаустрофобии. Как подойти к нему здесь? Как признаться в чем-либо в этом месте, где каждый его шаг, каждый вздох принадлежал тысячам глаз? Их цифровое общение в Монако стало другим. Напряженным, как натянутая струна. Шарль был на взводе. Давление «Скудерии» в сочетании с грузом домашних ожиданий делало его уязвимым и колючим одновременно. *speciale296* Не могу дышать. Кажется, если я сейчас сделаю что-то не так, город просто проглотит меня целиком. *simply1* Ты сильнее этого места. Помнишь, что ты говорил о страхе? Просто сядь с ним за один стол. Ты — хозяин. *speciale296* Здесь я не хозяин. Здесь я экспонат. Иногда мне кажется, что я до сих пор тот маленький мальчик, который бегал по этим улицам и мечтал. А теперь мечта сбылась, и она похожа на золотую клетку. Макс читал это и сжимал кулаки. Он видел это своими глазами. На пресс-конференции Шарль сидел, прямой и красивый, отвечая на вопросы о давлении с изящной улыбкой, но его глаза, эти невероятно выразительные зелёные глаза, были полены одиночества, которое Макс теперь понимал до самой глубины. Он хотел встать, пройти через зал, оттащить его прочь от всех этих камер и сказать: «Хватит. Ты не должен этого делать». Но он мог лишь безмолвно сидеть в нескольких креслах от него, как еще один пилот в толпе. Вечером перед квалификацией Шарль написал ему поздно, уже за полночь. *speciale296* Я стою на балконе и смотрю на порт. Все эти яхты, эти огни... Я вырос здесь, а сейчас чувствую себя здесь абсолютно чужим. Единственное место, где я сейчас чувствую себя собой — это наш чат. Это единственная реальность, которая имеет для меня значение. Макс почувствовал острую, физическую боль в груди. Он был так близок. Он был на том же клочке земли, в нескольких сотнях метров, возможно, в той же гостинице. Он мог бы выглянуть из своего окна и увидеть его огни. *simply1* Я здесь. Я с тобой. Прямо сейчас. *speciale296* По-настоящему? Ты в Монако? *simply1* Да. Пауза. Макс почти слышал, как бьется сердце Шарля. *speciale296* Тогда выйди на балкон. Сейчас. Макс, не раздумывая, подошел к стеклянной двери и вышел. Ночной воздух Монако был теплым и соленым. Внизу раскинулось море огней — гавань, набережная, огни казино. И где-то там, в этой светящейся паутине, стоял Шарль. *speciale296* Я тоже вышел. Я смотрю на воду. И я знаю, что ты смотришь на нее же. Мы под одним небом, simply1. В одном городе. Это было одновременно прекрасно и невыносимо. Они были так близко, разделенные, возможно, лишь несколькими улицами, и в то же время — пропастью его молчания. Макс смотрел на мерцающие огни и представлял, как Шарль стоит где-то там, с телефоном в руке, ищет его глазами в темноте, не зная, что ищет того, кого знает всю свою взрослую жизнь. *simply1* Я здесь. Я с тобой. Он повторял это как мантру, зная, что это единственная правда, которую он может сказать. Квалификация стала для Макса пыткой. Он видел, с каким ожесточением Шарль борется с машиной на этих узких улочках. Каждый его заезд был сражением. И когда Шарль, на грани возможного, вырвал поул, взрыв ликования, прокатившийся по трибунам, был оглушительным. Макс, занявший второе место, вышел из машины и видел, как Шарль забирается на ограждение перед своими болельщиками, и его лицо, искаженное гримасой счастья, было самым прекрасным и самым недосягаемым зрелищем, которое он когда-либо видел. В тот вечер Шарль писал ему, полный эйфории. *speciale296* Я сделал это! Ты видел? Я не могу поверить! Кажется, я сейчас взлечу. *simply1* Я видел. Ты был великолепен. Абсолютно великолепен. Макс улыбался, печатая это, и в глазах у него стояли слезы. Он был счастлив за него. Безумно счастлив. И безумно несчастен, потому что не мог подойти и сказать это ему в лицо. Не мог обнять его, разделить с ним этот момент. *speciale296* Это благодаря тебе. Ты не представляешь, как ты мне помог. Эти разговоры... ты дал мне сил. И тогда Макс понял, что больше не может. Он не может продолжать эту ложь. Он не может принимать эту благодарность, эту любовь, под ложным именем. Любовь. Да, это было именно оно. Он любил Шарля Леклера. И он должен был сказать ему правду. Не в Монако, не здесь, в этом аквариуме. Но очень скоро. Гонка в Монако прошла для Макса как в тумане. Он финишировал вторым, позади Шарля, который лидировал от старта до финиша, как и положено принцу в своем королевстве. Макс стоял на подиуме, видя счастье на его лице, и принимал свое поражение как должное. В этот момент для него существовала только одна гонка — та, что ему предстояло выиграть. Гонка за правду. Когда шампанское было распылено и толпа начала расходиться, Макс, все еще в гоночном комбинезоне, поймал момент. Шарль спускался с подиума, его лицо сияло, он обнимался с членами команды. Их взгляды встретились. И Макс, не отводя глаз, кивнул ему. Не как соперник. А как... просто человек. Шарль на мгновение замер, его улыбка слегка потухла, в глазах мелькнуло недоумение. Он кивнул в ответ, вежливо, и прошел мимо. Но этого взгляда хватило Максу. В нем не было отторжения. Была лишь растерянность. Искра. Этого было достаточно, чтобы решиться. Следующая гонка была в Испании. На нейтральной территории. Там не будет толп, кричащих его имя. Там будет просто трасса. И он найдет способ сказать ему. Во что бы то ни стало.