За пределами трека

Канада. Монреаль. Остров Нотр-Дам, окруженный свинцовой водой реки Святого Лоуренса. Небо затянуло низкими серыми тучами, обещавшими дождь. Для Макса эта серая мгла идеально отражала его внутреннее состояние. Прошло две недели после Барселоны. Две недели абсолютной, оглушающей тишины. Он выполнял все механически. Тренировки, брифинги, симуляторы. Он говорил нужные слова, улыбался камерам, но внутри был пуст. Пустота была физической, тяжелой глыбой в груди. Он ловил себя на том, что его взгляд самопроизвольно ищет Шарля в паддоке, а потом, найдя, он тут же отводил глаза, чувствуя укол стыда и боли. Шарль… изменился. Он не смотрел в сторону Макса вообще. Никогда. Он стал еще более закрытым, его улыбки для прессы стали еще более отточенными и безжизненными. Он был похож на идеально настроенный инструмент, который играл правильные ноты, но в котором не осталось души. И Макс знал, что это он выжег эту душу. В Монреале их шатры располагались рядом. Случайность или злая шутка организаторов. Макс мог слышать приглушенные голоса из гаража Ferrari, звук бортовых радио, смех механиков. И каждый раз, когда он слышал низкий, с характерным монегасским акцентом голос Шарля, его сердце сжималось. Этот голос, который он слышал в том самом голосовом сообщении, полном нежности, теперь был просто частью фонового шума его рабочего дня. Он пытался писать. Десять раз он открывал чат с speciale296, набирал сообщение и удалял его. «Прости». «Я не хотел». «Давай поговорим». Все это звучало жалко и фальшиво. Он потерял это право. Однажды ночью, когда дождь наконец начал стучать по крыше его отеля, он не выдержал. Он не написал Шарлю. Он написал в пустоту, в свой собственный цифровой дневник, который когда-то был их общим миром. *simply1* Я знаю, что ты не прочтешь это. Или прочтешь и удалишь, даже не ответив. Я заслужил это. Каждый день я вижу тебя, и каждый день я понимаю, какую глупость я совершил. Я был эгоистом. Я думал только о своей боли, о своем желании быть с тобой, и не подумал о тебе. О твоих страхах. О твоих границах. Я ворвался в твое единственное безопасное место с сапогами, покрытыми грязью реального мира. И я уничтожил его. Теперь я вижу пустоту в твоих глазах, и я знаю, что я ее причина. Это самая тяжелая гонка в моей жизни — видеть тебя и знать, что я для тебя не существую. И я не могу даже попросить у тебя прощения, потому что мое прощение ничего не изменит. Оно не вернет тебе того чувства безопасности. Оно не сотрет мою ложь. Я бы отдал все свои победы, все свои титулы, чтобы повернуть время вспять и оставить тебя в покое. Чтобы speciale296 и simply1 могли продолжать говорить о дожде и кофе. Чтобы они могли быть счастливы в своей цифровой реальности. Но я разрушил это. И мне не с кем разделить эту боль. Потому что единственный человек, который мог бы понять... это ты. Он отправил сообщение в мертвый чат. Ответа, конечно, не последовало. Лишь холодная тишина. На следующий день была квалификация. Дождь прекратился, но трасса была мокрой. Макс выжал из машины все, что можно, и взял поул. Шарль был где-то в середине пелотона, его машина не работала как следует на сыром асфальте. Когда Макс возвращался в свой гараж после интервью, он увидел Шарля, стоящего у входа в шатер Ferrari. Тот смотрел куда-то вдаль, на озеро, его руки были засунуты в карманы, поза выражала глубочайшую усталость. Их взгляды встретились. Случайно. На долю секунды. Макс замер, не в силах отвести взгляд. Он ждал ненависти, отвращения, гнева. Но в глазах Шарля не было ничего. Абсолютная пустота. Как будто он смотрел на неодушевленный предмет. На стену. На столб. Затем Шарль медленно, не меняя выражения лица, повернулся и ушел внутрь. Это было хуже, чем крик. Хуже, чем обвинения. Это было полное, тотальное стирание. Макс перестал для него существовать не только как simply1, но и как Макс Ферстаппен. Он стал призраком, невидимым человеком. В ночь перед гонкой Макс не спал. Он вышел из отеля и пошел бродить по пустынным улицам Монреала. Он дошел до моста, ведущего на остров, и смотрел на огни трассы вдали. Завтра они снова выйдут на бой. Они будут сражаться на трассе, их машины будут в сантиметрах друг от друга, их жизни снова будут зависеть от решений, принимаемых за доли секунды. И при этом они будут абсолютно чужими. Он достал телефон. Последнее сообщение в чате так и висело там, его отчаянная исповедь в пустоту. Он снова открыл клавиатуру. Он не просил прощения. Он не оправдывался. Он просто написал то, что чувствовал, без надежды на ответ. *simply1* Я скучаю по тебе. Он не ожидал ничего. Вообще ничего. Он уже собирался убрать телефон, как вдруг увидел три точки. Они мигали. Секунду. Две. Пять. Его сердце остановилось. Он не дышал. Точки исчезли. Ответа не последовало. Но они были. Он не показалось. Шарль увидел сообщение. Он что-то печатал. И стер. Эта крошечная, почти несуществующая реакция была для Макса как глоток воздуха для утопающего. Это не было прощением. Это не было примирением. Это была просто щель в стене, которую он возвел между ними. Очень маленькая щель. Но ее было достаточно, чтобы самая слабая искра надежды продолжает тлеть где-то в глубине его ледяного отчаяния. Он не знал, что это значит. Может, Шарль просто хотел что-то резкое написать и передумал. Может, это была случайность. Но факт оставался фактом: связь, которую он считал мертвой, подавала признаки жизни. Очень слабые, едва уловимые. И этого было достаточно, чтобы заставить его сердце биться снова, наполняя его новой, еще более мучительной смесью надежды и страха. Гонка в Канаде обещала быть сложной. Но самая сложная гонка только начиналась. Гонка за то, чтобы снова стать видимым для человека, который решил его стереть.