В холодном свете утра...

      Голод вытаскивает юношу из временного небытия под холодные солнечные лучи. Его сосед мирно дремлет рядом, вытянув ноги, пока тощая тушка сидит на чужих голенях. Тепло тела отдаётся в его бёдра. В первые мгновения это отрезвляет, но следом обрушивается чувство сопоставимое с маслом, выплескивающимся в огонь. Ему нужно больше. Нужно поглотить. Тепло. Заполнить пустоту.       Взгляд туманится, пространство плывет — он дошел до точки невозврата. Сегодня. Сегодня он вкусит эту плоть. Кровь кипятком ошпарит лицо. Он измажется, испачкается в ней. Это всё будет его. Юноша не замечает, как вылезает из-под одеяла и медленно тянется к горлу мужчины. Рот наполняется слюной. Рука сама ложится на чужую грудину. Ещё немного. Сейчас ему станет легче, пусть и ненадолго. Всего один рывок…       — Боже, что ты творишь? — сквозь сонное сознание говорит мужчина.       — Ох, прости! — Юноша возвращается из транса и пытается вскочить с дивана.       Но его резко хватают за руку чуть выше локтя, оставляя сидеть на том же месте. Юноша слегка вздрагивает скорее от неожиданности, нежели от боли. Возможно, мужчина знал с какой силой нужно ухватить.       — Что это сейчас было? — мужчина только отошел ото сна, но уже возвращал самообладание, спрашивая с толикой укора, — Это я так понравился тебе, что ты решил перейти к активному наступлению, пока я сплю?       — Н-нет. — Юноша пытается вырваться из крепкой хватки, но получалось только елозить телом туда-сюда.       — Эй-эй, пацан, успокойся, — мужчине приходится схватить его за обе руки, — Это не камень в твой огород.       Тело над ним остановилось.       Юноша думает, что с какой стороны ни посмотри, выглядит ужасно. Если он «гость», то над ним тут же расправятся, а если «грязный педик», скорее всего, его просто изобьют, а если повезет больше даже смотреть в его сторону не будут. Мысли скачут, как искры от пламени. Как выйти сухим из воды? Идеи кончились.       — Понимаю, сейчас тяжелое время, — мужчина вздыхает, — все испытывают стресс.       Голос мужчины успокаивает, будто тот понимает, что лучше сейчас не говорить лишнего. Может, он научен опытом?       — Да и возможности побыть с самим собой тоже нет.       Ладно, похоже, он не злится. Внутри юноши тает ком тревожности. От облегчения? От тепла собеседника?       — Возможно, ты прав, — парнишка пытается снова отодвинуться, но чувствует сопротивление.       — Просто, если только в этом причина, то я пас.       Глаза юноши распахиваются в немом шоке. Ему нечего сказать. Первый раз за всё пребывание здесь, он ощущает тепло. Другое. Оно распаляется внизу живота. Прямо под дырой над рёбрами. Это достаточно странно. Противоречиво что ли?       — Что? — голос юноши не похож на свой, скорее, что-то на подобии писка.       — Я не любитель связей на одну ночь, — руки мужчины переплывают на тазовые кости, видневшиеся из-под свитера.       На них всё ещё цвели синяки — они никогда не пройдут, будут ещё одним напоминанием об ошибках прошлого.       — Ты, — юноша запинается, будто боясь произнести вслух свои догадки. Ну, вдруг это он сейчас что-то неверно понял? Будто эти касания никак не связаны с каким-то пошлым подтекстом. Хотя, вроде как он сам начал это всё. — Что предлагаешь?       Юноша кладет свои руки на чужие запястья. Тепло разливается тягучим свежим мёдом.       — Ты же умный малый, — подшучивает мужчина, проходясь ладонями по худощавым бёдрам. — Сам всё понял.       Длинные пальцы медленно касаются рёбер.       Это тепло. Оно так туманит.       — Предлагать раздеваться не буду, — мужчина привстаёт, чтобы приблизить лицо к уху юноши, — представляю, что ты там прячешь.       Внутри резко всё натянулось струной.       Так он знал. Ну, скорее догадывался.       — И тебя это не отталкивает? — тихо шепчет в ответ юноша.       — Ты — не самый худший выбор.       Юноша чувствует укол внутри. Будто то, что сейчас должно произойти, просто выгода для них обоих. Может, в этом и нет ничего плохого.       Пока худое тело нависало сверху, горячие ладони гладили везде, куда могли дотянуться. Да, это определённо обольстительно. Мужчина первый смотрит прямо в глаза юноше и быстро поднимается ближе. От неожиданности сидящий сверху вздрагивает и чуть отклоняется.       — Не боись, — он трепетно соприкасается кончиком носа с чужим, — приоткрой рот.       Юноша повинуется. Колыхание горячего дыхания так близко ощущается чем-то неземным. Мозолистые пальцы держат за подбородок, заставляя шире приоткрыть рот. Влажный язык плавно проходится по ровным белым зубам. Будто внутрь заливают лаву. Так обжигающе хорошо. Тихий стон заглушает касание губ. Руки юноши, которые до этого просто лежали на груди мужчины, теперь стараются повторить движения за старшим.       — У тебя кто-то был?       — Я не помню. — Честно отвечает юноша.       — Ай, точно, — мужчина чуть привстаёт из-под холодного тела, — всё забываю…       Они решают снять только штаны, немного сокращая ожидание момента, которого предвкушали оба. Хотя юноше страсть, как хотелось обратного. Забавно, что они все так же сидят на своём продавленном диване. В этом была какая-то своя атмосфера. Неловкости. Доверия. Принятия.       Юноша мнётся, натягивая рукава, пока мужчина ходит туда-обратно. Будто что-то ищет.       — У него что, даже мазей никаких здесь нет?! — возмущенно бормочет Есенин, копошась в стопках вещей в углу и за дверцами ящиков.       Не смотреть вокруг. Не смотри. Юноше было как-то неловко от происходящей вокруг небольшой суеты. Но похоже не только он один испытывает порцию лёгкого смущения.       — О, — из старой коробки с лекарствами мужчина победно поднимает белый металлический тюбик, — нашел.       Юноша на диване никак не отреагировал на находку, стараясь избегать мужчину взглядом. В одном свитере ему ещё холоднее.       — Эм, — мужчина стоит перед ним в полный рост, — ложись на спину и подложи себе что-нибудь под копчик.       Юноша делает, как ему сказали, в полной мере пока не понимая, что и как будет происходить. Куртку, сложенную в подобии подушки, получилось приспособить для небольшого поднятия корпуса. Он сводит вместе и сгибает в коленях свои ноги — бледные, с жёлтыми синяками на внешней части бёдер. Мужчина опускается на диван перед ним и кладет свою руку на угловатую коленку.       — Расслабься, — он проводит ладонью выше по ноге, будто прося разрешение.       Когда наконец Есенин аккуратно развел его бёдра в стороны, поза обнажила часть уязвимостей юноши. Небольшое количество тёмных кудрявых лобковых волос, пропадающих под длиной свитера. Скромного размера наполненный смутным ожиданием член. Не то чтобы ему было чего стыдиться, но было странно-волнительно оказаться полуголым перед кем-то. Это что-то нестандартное. Юноша старательно пытался не смотреть на чужую плоть. Казалось, что за такой поступок, он сразу же получит пулю в голову.       — Даже удобно, что тебе не нужно есть, — подмечает мужчина, — может выйдет без сюрпризов.       Горячие ладони касаются холодных бёдер. Для обоих прикосновения друг к другу приносит наслаждение. Юноше это приносит тепло, а мужчине — освежающую прохладу, которую тот давно жаждал. Он выдавливает немного крема на ладонь, горячей рукой касаясь члена юноши. Тело приятно млеет от такого — с губ молодого человека слетает несколько глухих стонов, когда плоть начинают медленно массировать.       Нависающий над его телом мужчина продолжал касаться холодных бёдер. Его рука осторожно, ожидающе, ложится ниже по промежности. Мужчина остановился у основания ягодиц, лишь ненавязчиво трогая кольцо мышц.       — Постарайся расслабиться, — тихо доносится сверху.       Проникновение одного пальца чувствуется весьма странно. Почти сразу добавляется второй. Более ощутимо, но ничего неприятного. Бледные руки сжимают старую обивку дивана, слышится, как она чуть трещит от сломанных ногтей. Разум юноши всё больше теряется в нарастающем возбуждении и ритмичных движениях в паху, он уже совершенно не осознавал внутри себя что-то постороннее.       К тому моменту, как добавился третий палец, ноги юноши слабо сжимались в приятных судорогах. Его бёдра ритмично поднимались в ответ на движения руки, стремясь получить новую порцию нарастающего удовольствия. Пальцы мужчины массировали холодные внутренности, раздвигали, надавливали на стенки. Этого было мало, чтобы насладиться сполна.       — Кажется, уже можно.       Мужчина снова берёт белый тюбик, который, кажется, кто-то задел в процессе, и теперь он оказался на полу. Мозолистые крупные ладони выдавливают густой светлый крем. Юноша слышит влажные звуки, похоже, что мужчина растирает субстанцию по своему члену. Из-за теплых касаний, кожа чувствует себя, как на раскалённом масле. Ноги покрылись испариной. Дыхание стало тяжелым и жадным. Чужие горячие ладони нежно приподнимают тощие бёдра, заставляя придвинуться поближе, забраться чуть повыше. Сейчас бледные ягодицы соприкасаются с жаркими немного колючими ногами.       — Сейчас может быть неприятно.       Голос сверху звучит слегка хриплым, жаждущим. Но тем не менее, никаких быстрых движений.       Через небольшой промежуток, юноша ощущает напористое давление. Проникновение резко пронзает его тело, хотя это вроде как было только началом. Он чувствует, как тепло буквально протискивается в его тело. Движение раз. Вошло наполовину. Два. До упора. До шлепка об чужие бёдра. С губ срывается полувскрик, который сразу же заглушается о стиснутый рот. Внутри жгло. Было немного больно, но не критично. Зато это наполненность. Больше не Пустота. Будто то самое живое тепло, которое он мог наконец-то ощутить.       — Будто пенис в морозилку сую. — Сквозь зубы говорит мужчина, сжимая худые ноги.       Юноша чувствует покалывание внизу живота. Всё, чем он мог бы ответить — тихое мычание, как когда из лёгких силой выдавливают последний воздух. Руки юноши прикоснулись к горячим пальцам, крепко держащим его за бёдра.       Мужчина начинает двигаться. Медленно. Выходя до головки, а потом вталкиваясь до упора. До мокрого шлепка. Совмещая небрежную грубость, с мягкими поглаживаниями по бокам с проступающими рельефными косточками. Юноша постанывает в такт движений. Поощряет. Этот жар внутри. Он уже стал забывать, что это такое. Ему намного лучше. Он может войти во вкус. Толчки становятся рваными.       — Чёрт, — выдыхает мужчина, опускаясь ниже, — я скоро…       Юноша под ним сжимает внутренности сильнее. Всё тело напряжено. Эти горячие прикосновения, которые позволяют держать себя в сознании. Эти мозолистые руки. Их мокрый поцелуй. Его смех, его голос, его стихи, его забота, его принятие… Юноша задерживает дыхание.       — Блять, — раздаётся низким шепотом в ухо лежачему.       Мужчина зарывается носом в его шею. Возможно, если бы не горло свитера, оставил бы отметины. Звучит интересно. Прикосновение холодных рук к разгорячённой коже ощущается как слияние мёртвого космоса с бело-жёлтой пышущей звездой, что ближайшая в галактике. Юноша чувствует, как пульсирует вена под его пальцами. Понравится ли мужчине, если он простонет просьбу ему в ухо? Или больше отпугнёт?       Его прохладный выдох, сопровождающийся стоном, таки доносится до чужих ушей. Тело само ластится под ласки. Впитывает жар так, будто больше возможности никогда не будет. Их стоны сопровождаются редким поскрипыванием пружин. Мужчина тяжело дышит, толчки более глубокие и сильные.       Тот резко вскакивает, выходит из уже влажного тела. Несколько раз проведя по своей плоти рукой, мужчина изливается на бледные бёдра. Юноша подрагивает от вновь вернувшегося холода. Но горячая ладонь ложится на пах. Пальцы сжимают, двигают вверх-вниз. Спина юноши прогибается, стон вырывается изнутри.       Лицо мужчины приближается к юноше, их губы соприкасаются в поцелуе.       — Было неплохо, — шепчет через поцелуй юноша, притягивая ближе эту огромную дышащую грелку.       Возможно, они повторят это ещё раз.