Волшебный рог

— Не говори что ты... — удивлённо сказал Джекс, но когда его догадка воплотилась в жизнь и Помни прилепила этот рог себе на пах, то он не смог удержаться и рассмеялся, — Это выглядит ужасно нелепо! — воскликнул он, делая небольшой перерыв и набирая воздуха перед новой волной смеха. — Не спорю, — хихикая согласилась девушка, — Но, думаю, это будет приятно, — с интересом и любопытством сказала она. Парень прекратил смеяться, он совсем не понимал, куда клоунесса собиралась вставлять эту... штуку... В рот он точно больше не дал бы! Иначе ему пришлось бы несколько часов провести в ванной комнате в обнимку с зубной щёткой и раковиной. Помни на его непонятливый взгляд лишь хитро улыбнулась, по-хозяйски положив руки на бёдра Джекса (он не смог сдержаться и вздрогнул, когда она сжала их) и раздвинула их с такой уверенностью, будто делала это каждый день. Это кролика, конечно, смутило, но ниже живота у него ничего не было, так что волноваться ему не стоило, но вдруг девушка резко нагнулась и её голова оказалась прямо между его ног и она начала вылизывать внутреннюю сторону бедра бедного мальчика-зайчика, который чуть не задохнулся от такой наглости! Он непроизвольно заскулил, откинув голову назад, ведь смотреть в эти невозмутимые красно-синие большие глаза было выше его сил, будто через них он мог увидеть себя самого в этот момент: слабого, беззащитного, готового быть самым послушным мальчиком, лишь бы только это удовольствие не заканчивалось. Они ещё толком не начали, а Джекс уже был готов сгореть от возбуждения, которое так тяжело испытать и выплеснуть в этом цифровом мире, сгореть от стыда, раздирающего его. Его жгло горячее дыхание Помни, сводил с ума её настойчивый влажный язык, который каждый раз был словно в миллиметре от точки, которая помогла бы развязать узел внизу живота, но так и не дотягивался до неё... А Помни просто наслаждалась открывшимся ей видом, и, конечно, стонами, которые больше походили на скулëж из-за неудачных попыток Джекса подавить их, что делало его положение ещё более унизительным, ведь тот даже не мог принять и открыто выразить своё наслаждение. Но клоунесса надеялась, что скоро её мальчик исправится. У Помни всегда был некий дар находить особый подход к людям, она далеко не всегда знала наперёд, что ей делать и как расположить определённого человека к себе, но когда они оставались наедине, то довольно часто её интуиция помогала ей найти общий язык и подружиться с кем-то, и глядя на Джекса, она всё гадала как же найти ключик к его сердцу (в дружеском плане, конечно...), как ей быть, когда они рано или поздно остались бы только вдвоём? Иногда она задумывалась об этом, рисовала разные сюжеты, придумывала различные диалоги, но кто бы мог подумать, что на самом деле им всё это время не нужно было много слов, чтобы сблизиться и причём настолько. Помни резко укусила его бедро, заставив Джекса вскрикнуть и, наконец, снова посмотреть на неё. Его мордочка вся красная, смущённая и будто даже немного заплаканная просто сводила её с ума. В который раз парень попытался скорее рефлекторно сжать ноги, в попытке прикрыть остатки своего мужского достоинства, но клоунесса вновь не дала это сделать, крепко сжимая худые бедра. Рог уже неплохо привык к новому месту и она вновь чувствовала его как часть своего тела, он словно ныл от возбуждения, ей хотелось вновь почувствовать прикосновения к нему, но она пыталась дать Джексу небольшую передышку, в течение которой он молча наблюдал как след от укуса на его ноге заживает. — И что дальше? — непривычно тихим для себя голосом спросил кролик, с каким-то особым удовольствием глядя на то, как Помни нервно кусала свои губы в попытке быть сдержанее в своих действиях, от этого ему наоборот хотелось провоцировать её, посмотреть на что же она ещё способна. Ради такого Джекс даже решил проявить инициативу: он мягко обвил её шею своими длинными руками и притянул к себе, принимаясь целовать грудь и плечи девушки, отчего у той аж перехватило дыхание. — Настолько хочешь продолжить? — весело спросила Помни, обрадовавшись тому, что она всё же не насильница, да и от каждого прикосновения чужих губ по её телу пробегали приятные мурашки, а рог, на удивление, твердел... Кажется, девушка в первый раз за всё время, что она заперта в этом мире, чувствовала себя легко и хорошо, без каких-либо тревог и забот. — Да, но я вижу, что ты хочешь этого ещё больше, — томно проговорил Джекс прямо над тем местом, где у Помни должно было быть ухо, отчего та вздрогнула, на секунду потеряв контроль над своим телом и чуть не упав на глупого и до чёртиков соблазнительного кролика, который подобрал настолько похотливый тон, будто он был самой горячей шлюшкой в аду, а не фиолетовой мультяшкой. От такой реакции Джекс лишь хихикнул, явно намереваясь сказать что-то ещё, но его заткнули поцелуем, на что он не особо возражал. Он мягко гладил клоунессу по волосам, пока та жадно впивалась в его губы, не получая абсолютно никакого сопротивления, парень практически не умел целоваться, так что спокойно отдавал всю инициативу в её руки с разноцветными перчатками, давая выплеснуть все скопившиеся эмоции на него, а он же в свою очередь тоже мог проявить то, что так стойко в себе подавлял – заботу, в каждом прикосновении, поглаживании, в покорном принятии её "злой" стороны. Джекс хотел сделать ей приятно, отчего ему самому было странно, но что поделать, если разлом привычных ролей уже ощущался настолько прекрасно? Как вообще можно заставить себя остановиться и не поломать свой характер, архетип полностью? Парень начал спускаться одной из своих рук всё ниже и ниже, пока не нащупал этот по-детскому нелепый рог, Помни, почувствовав это, промычала от удовольствия в его губы, но Джекс не хотел останавливаться на этом, в его ушастую голову пришла любопытная идея... Парень позволил Помни проникнуть под манжет своей перчатки, отчего та громко простонала, даже отлипнув от его губ. Ощущение тесноты, которую так неожиданно придал ей упругий латекс, а скорее даже просто резина, было просто невероятно! Но ещё больше с ума её сводили прикосновения его ладони и пальцев к её рогу, который, казалось, затвердел ещё больше. Клоунесса вдруг начала фантазировать о том, как было бы приятно, если б её новая деталь начала выделять какое-то подобие смазки, чтобы ей было мокро, скользко и так горячо в этой маленькой жёлтой ловушке-перчатке Джекса, который с расслабленной улыбкой лёжа наблюдал за тем, как выгибалось её тело и ловил каждый стон своими длинными ушками. Помни слишком провалилась в свои мысли, но её вернул в реальность удивлённо-испуганный вскрик Джекса, который резко выпустил её псевдочлен из тугих объятий резины. — Это что такое? — брезгливо проворчал он, слегка потряхивая своей рукой, по запястью которой из-под перчатки текла прозрачная жидкость с блёстками, — Почему от тебя столько неожиданностей?! — то ли в шутку, то ли всерьёз возмутился Джекс. — Ну... В цирке возможно всё, что мы захотим, верно? — девушка смутилась от такой резкой реакции, — Да и если ты всё ещё здесь, то значит, тебе нравятся мои неожиданности, — с лукавой улыбкой подметила она и чмокнула его в щёку, от чего кролик раскраснелся как никогда, хотя они уже успели натворить делов и более смущающих, чем простой, даже скорее дружеский, поцелуй в щёку. — Тебе от меня нужно только одно, так что не нужно делать вид, будто у тебя есть ко мне какие-то чувства, — рассерженно фыркнул Джекс, хмуря брови. Для Помни его реакция была неожиданной и совершенно непонятной, всё же было хорошо пару минут назад, когда она успела сделать что-то не так и заставить кролика увидеть происходящее под таким неприятным углом? Конечно, в каком-то смысле он был прав, ведь она его почти не знала, но всё же она была бы не против пообщаться и сблизиться с ним, даже когда они уже будут в одежде. Но словесно спорить она не стала, зная, что это сбило бы настрой окончательно, да и Джекс вряд ли прислушался бы к ней. Она решила, что покажет своё истинное отношение действиями. Помни погладила бёдра парня, полностью обхватив их ладонями, а потом просунула между ними свой рог и сомкнула их, плотно прижав друг к другу. Девушка не смогла удержать сладкий стон. Было приятно. Она закинула его ноги на своё плечо, склонившись ниже, так что теперь её новый орган был ещё туже стиснут всё ещё влажной от её языка внутренней стороной его бёдер. Джекс сжал в пальцах полосатое одеяло, нервно сглотнув в предвкушении чего-то совершенно нового для себя. Помни начала двигаться. Ей хотелось делать это быстрее, жёстче, но глядя на растерянную мордашку напротив, она не могла позволить себе этого. Пусть Джекс и имел примерное представление того, что с ним будет делать эта ненормальная, но на практике это оказалось ещё более странным, он чувствовал её жар у себя между ног, и то, что этот жар стремительными темпами передавался и ему, чувствовал, как блёстки слегка царапали его бедра, чувствовал как там становилось совсем липко и мокро, и в конце концов не смог сдержать стонов, но те были совсем тихие и даже на половину не выражали то удовольствие, что закипало в нём. Зато Помни ничего не сдерживало. Она стонала от мягкости и тесноты, которую ей так любезно и безотказно давал Джекс, от одного его вида, от того, как он выгибался и дрожал под ней, что-то хныча и неразборчиво прося у неё, от всего этого ей хотелось рвать глотку, чтобы все в этом чертовом цирке знали, что он принадлежал ей и насколько же приятно было владеть им. — Кусай м-меня... Укуси! — наконец разборчиво смог попросить Джекс, он очень хотел звучать требовательно, дерзко, но тон его больше напоминал мольбу, от чего он почему-то только больше возбуждался, будто смотря на себя со стороны, он видел, какой он жалкий и нелепый, это пугало, отвращало и заводило одновременно, отчего ощущения были просто безумными. Ему нужно было, нет, было просто жизненно необходимо, чтобы она укусила его, чтобы он мог позволить себе выплеснуть всё это безумие через крик или стон или даже слёзы, но тогда после того, как они бы закончили, он бы просто взял и рассеялся бы от стыда. Помни вцепилась в его шею, будто дикий волк в свою беззащитную добычу, этот кролик будто специально раскрывал её худшие черты, всю утаенную от чужих глаз похоть и агрессию. Джекс простонал так громко, как только мог, да так что даже его рот открылся, не в силах больше стискивать зубы, он одновременно чувствовал себя полностью пленённым и абсолютно свободным. Опьяненный этой вседозволенностью, он сам прижал девушку к своим губам, крепко сжимая её плечи. Из-за того, что ей пришлось нагнуться ради Джекса, её рог теперь упирался прямо в его живот, который был невыносимо чувствительным от всего этого безумия. Парень вдруг оттолкнул клоунессу, которая только-только вошла во вкус неожиданного поцелуя, что также неожиданно закончился. Джекс развёл свои ноги в стороны и прижал своей широкой ладонью рог Помни к своему животу, большим пальцем лаская округлую верхушку, провоцируя девушку на стоны и лёгкую дрожь. Другую руку он положил ей на талию, прижимая к себе ближе, казалось, будто ещё чуть-чуть и её трёхмерная модель вошла бы в его и они забаговались бы, прилипнув друг к другу, от таких мыслей он даже позволил себе усмехнуться, но совсем скоро с его губ вновь слетали только стоны, которые перемешивались вместе со стонами Помни, вместе с липким хлопаньем её рога. Но так не могло продолжаться вечно. У них двоих всё внутри слишком горело, ныло, было на грани этого безумного удовольствия. Ещё пару толчков и Джекс выгнулся дугой, с громким стоном прижимая к себе такую же перевозбужденную клоунессу, наконец они достигли разрядки, но она, конечно, не была идентична реальному оргазму, это было нечто скорее эмоциональное, чем физическое. Весь стресс, тревога и страхи, а также неподъёмная усталость от этого цирка и своего удручающего беспомощного положения в нём, вытекли из них прямо сейчас, давая ощущение лёгкости и покоя. Пусть между ними ещё и не было никакой связи, ни полноценной дружеской ни романтической, но прямо сейчас они были искренне благодарны друг другу за произошедшее, пусть и не говорили об этом вслух. Джекс прижал всё ещё слегка дрожащее тело Помни к своему, в котором тоже не унималась дрожь от недавнего удовольствия. Клоунесса без капли сопротивления рухнула на него, она прижалась головой к его груди, она слышала его сбитое дыхание, но стука сердца не было, отчего ей вдруг стало грустно. Насколько реальным это можно было считать? Стоило ли воспринимать произошедшее всерьёз или как баловство? Могло ли что-то поменяться между ними? Но её совершенно ненужные на тот момент мысли прогнали легких поглаживания по волосам, она подняла свой взгляд на лицо Джекса, тот медленно, сонно моргал, но несмотря на это привычной беззаботности не было в его лице, напротив, какая-то задумчивость. Похоже, его тоже нужно было погладить, что Помни и сделала, с каким-то особым трепетом прикоснувшись к его щеке, но спокойствия это не принесло, кролик наоборот напрягся. — Мы не закончили?... — с какой-то растерянностью и опаской спросил он, подумав, что клоунесса хочет второй раунд. Он знал, что она не любила его, так что подобная нежность воспринималась как новая прелюдия. — Закончили, — ответила Помни, на что получила облегчённый вздох, — Вот только не строй из себя мученика! Я тебя ни к чему не обязывала и не собираюсь обязывать, — закатив глаза и недовольно цокнув, возмутилась она. — А кто я, если не мученик? Ты вывернула меня наизнанку! Мне сейчас так плохо... и так хорошо одновременно, а от осознания этого "хорошо" мне ещё хуже... — устало и даже как-то болезненно простонал парень, закрыв глаза. Помни решила промолчать, рано было им из страстных любовников становится женатой пожилой парочкой, которая вечно ругается. — Мне отнести тебя в твою комнату? — спокойной предложила девушка, перевернувшись, она слезла с Джекса и легла рядом с ним на кровать, она боялась, что слизь-смазка, которую выделял её рог, могла скоро застыть и они приклеились бы друг к другу, отчего их положение стало бы ещё более неловким. Джекс поджал губы, он не хотел откровенничать сейчас, но и сил, да и желания, придумывать отмазки у него не было. — В моей комнате много чего происходило, и весёлого и... Не очень. Мне тяжело там спать, я вообще редко там бываю, — признался он, отводя взгляд. — Оу... — Помни было страшно представить, каково это, остаться в этом сумасшедшем месте без своего маленького клочка относительно неприкасаемого личного пространства, где можно перевести дух от творившегося за стенами их комнат безумия. Она попыталась взять его за руку, чтобы хоть как-то выразить своё сочувствие, но Джекс не позволил этого сделать. — Мне не нужна твоя жалость, — процедил он, — Просто... Я могу наконец поспать? — его голос звучал так, будто вся усталость мира скопилась в этом фиолетовом кролике. Помни было неловко отказывать Джексу после такого, а выгонять его из комнаты тем более. Она кивнула, отчего тот сразу повеселел и закрыл глаза, даже бросил тихо "спасибо" перед тем как отвернулся от неё. Девушка тяжело вздохнула, как жаль, что эта идиллия продлилась так мало, а теперь ей нужно разбираться со всеми последствиями, к которым привела её неожиданная страсть. И самой сложной задачей было далеко не выяснение сложившихся между ней и Джексом отношений, это само как-нибудь улеглось бы, гораздо тяжелее было заставить себя встать и начать убирать эти вездесущие блёстки! Они были на самой Помни, на Джексе, на кровати и на их одежде, особенно сильно пострадали перчатки. Если они ничего с этим не сделали бы, то об их связи точно узнали б все жители цирка. Из мыслей её выдернуло тихое сопение и взлетающие вверх, а потом будто растворяющиеся в воздухе буковки "Z", источником которых стал её временный сосед по комнате. Девушку удивило то, как быстро он уснул, неужели он действительно был таким уставшим и она высосала из него последние силы? Ей даже как-то стыдно стало, он ведь и так выглядел измотанным после приключения, а она окончательно выбила из него все силы. Помни как можно тише встала с кровати, отлепила от себя рог, стиснув зубы от укола боли, немного подумав, она снова прилепила его к себе, но уже на лоб. Так было бы легче объяснить откуда блёстки. Она оделась и, взяв ключ с кубика, вышла из комнаты, не забыв запереть дверь, ведь было бы ужасно неловко, если бы кто-то зашёл и увидел бы Джекса на её кровати, тем более голого. Она не хотела признавать, но от этих мыслей в ней даже появилась какая-то... ревность? Хотя, да кому он вообще нужен кроме неё. Отбросив эти нелепые мысли, она пошла искать блестящее решение своей блестящей проблемы. Клоунессе повезло, она нашла Пузырька, который любезно сначала выхаркал из себя пластиковый тазик, а потом наблевал туда чем-то похожим на воду с кучей чистящего средства, жидкость была желтоватой и по-противному тёплой, будто действительно была биологическим выделением его непонятного необъяснимого тела. Помни без лишних комментариев поблагодарила его и пошла к Рагате за тряпкой. В ответ на стук в дверь сначала ничего не последовало, отчего Помни забеспокоилась. — Рагата? — робко подозвала её девушка, после чего услышала тяжёлые приближающиеся шаги. Кукла узнала её по голосу и точно не простила бы, если б посмела не открыть своей, кажется, единственной оставшейся после этого приключения подруги. Её разум уже прояснился после соуса, пусть и движения всё также оставались неповоротливыми. Она приоткрыла дверь и, облокотившись головой об косяк, уставилась на Помни блестящим от подступающих слёз глазом, но её грусть слегка подвинуло недоумение от рога на голове подруги. — Я тут испачкалась немного... — клоунесса показала свою ладонь, — Ещё и вся комната в блёстках, я хотела попросить тебя о тряпке, но... — Помни не успела высказаться о своём беспокойствии насчёт состояния Рагаты, та её перебила. — Без проблем! Погоди секундочку, — прошло действительно совсем немного времени и Рагаты вернулась, — Держи, такая подойдёт? — она протянула довольно большой квадратный лоскуток ткани. — Да, спасибо большое, — поблагодарила куколку Помни и взяла из её рук тряпку, — Я зайду после того, как уберусь, мне кажется, тебе сейчас не стоит быть одной, — с беспокойством заметила клоунесса, уже морально готовясь к тяжёлому разговору по душам, а ведь для начала потребовалось бы хотя бы убедить Рагату в том, что ей это действительно было необходимо, в общем, Помни стоило б запастись силами и терпением. — Нет-нет, не стоит! — встрепенулась куколка, — Со мной всё нормально!.. В любом случае, я заслужила... — с горечью сказала она, поджав губы и вспоминая всё то, что наговорила, пока была под тупым соусом. — Жди меня, — поставила её перед фактом Помни и, взяв тазик, пошла к себе. Кажется, после произошедшего с Джексом она в полной мере поняла все плюсы настойчивости и всю прелесть доминирования. Вернувшись в свою комнату, девушка принялась за ликвидацию блёсток. Клоунесса прекрасно знала, что монотонные, физические действия помогают упорядочить беспорядок в голове, а это как раз то, что ей нужно. Она сняла с себя рог и одежду, вымылась и сполоснула свои вещи, а за одно и комбинезон Джекса, пусть тот и был чистым, но теперь довольно вкусно и свежо пах чистящим средством, а его перчаткам была необходима стирка. Самого кролика она старалась вытереть как можно аккуратнее, ласково скользя между его ног мягкой тканью, пусть тот немного ворочался, но всё равно не проснулся, отчего Помни была довольна собой. Вдруг в ней проскочила странная нежность к его совсем невинной и милой спящей мордашке, если бы он выглядел так всё время и не пытался бы строить из себя "весельчака", или кем там он себя считал, то цены бы ему не было... В каком-то непонятном для себя порыве, она нагнулась к нему, с мыслью поцеловать, хотя бы в лоб, но не смогла себе позволить такую наглость и отшатнулась. Он не любил её, он не позволил бы, если б не спал. И она... тоже не любила его, никогда не стоит просто играть с эмоциями, за которыми не стоят глубокие чувства, она не хотела использовать его. Одежда в цирке сохла быстро, поэтому клоунесса в скором времени уже была в своём привычном наряде, искренне радуясь, что никакие блёстки её больше не кололи и не заставляли чесаться. Она положила аккуратно сложенный комбинезон Джекса и его перчатки на один из кубиков, понимая, что все дела сделаны и ей сейчас пора было уходить. Помни не собиралась подводить Рагату, просто ей было тяжело представить как ей себя вести, когда она вернётся обратно к кролику. Неужели они будут спать вместе? Она мялась, что-то внутри не позволяло просто взять и лечь рядом с ним. Несмотря на произошедшее, он не принадлежал ей, делить с ним кровать не было чем-то заслуженным, правильным, логичным ни для неё, ни для него. Даже сама мысль о том, как они проснулись бы вместе заставляла её лицо скривиться от неловкости и стыда... ...Возможно, Рагата могла позволить ей остаться на ночь у себя? Такая мысль приободрила Помни, ей наверняка не отказали бы. Девушка вышла из комнаты и заперла дверь, она понимала, что не может оставить Джекса в такой ловушке, поэтому просунула ключ в комнату через щель, и надеялась на то, что Рагата оправдает её надежды и пустит переночевать. И Помни не ошиблась, подруга действительно пустила её не просто поговорить, но и переночевать, начав беспокойно бегать по комнате, стараясь прибрать невидимый для гостьи беспорядок, наверное, она просто хотела занять себя чем-нибудь, чтобы не показывать тревогу. Клоунесса как могла угомонила куколку и усадила на кровать, она не знала как завлечь её в разговор, но, к удивлению, Рагата сама сделала первый шаг и прервала затянувшееся молчание. — Ты вкусно пахнешь, это лайм или лимон? — с интересом предположила она, у неё было довольно чуткое обоняние, и не только потому что она была единственной в цирке, у кого есть нос как таковой... — Это... то, что вышло из Пузырька, — с лёгким отвращением ответила Помни, но постаралась не показывать это, чтобы не тревожить Рагату лишний раз. Та лишь тихо посмеялась и начала рассуждать про запахи, про свои любимые духи, которыми почти каждый день пользовалась в реальной жизни, даже решила что-то посоветовать совершенно неразбирающейся в этом деле Помни, будто действительно наивно думала, что однажды она сможет выбраться из цирка и воспользоваться этими советами, да ещë и денег не пожалеть на такое удовольствие. Так они скакали с темы на тему, но серьёзно поговорить и не получилось, видимо, сегодня просто звёзды не сошлись для таких разговоров: ни Гэнгл, ни Рагата не поддались и не смогли раскрыться ей. Ну и ладно, против милой ночёвки Помни ничего не имела, а Рагате всё же стало легче. Спали они в одной кровати, рядом с мягким телом куколки, набитой плюшем, было хорошо и уютно, но мысли о Джексе не отпускали Помни, ей не верилось, что она была с ним такой... другой, и что он ответил ей тем же. Но никаких ожиданий на будущее она решила не строить, пытаться предугадать действия этого кролика и события в этом удивительно безумном цирке – гиблое дело. Поэтому она наконец просто смирилась и закрыла глаза, готовая принять всё, что ей преподнесёт следующий день.