Титаник: Невозможной нежности море

12 Апреля 1912

Атлантический океан 

      Майк не мог ответить себе, почему всю ночь сон не шёл. Почему только к четвёртому часу он всё-таки провалился в него и о чём думал до этого.       Утром было тяжело. Несколько часов сна и выпитое накануне давали о себе знать, в висках тянуло, движения давались медленнее обычного.       На завтрак он опоздал.       Стоило войти: всё повторилось. Те же лица, те же разговоры, тот же размеренный шум. Он сел между сестрой и невестой, коротко извинившись за опоздание, не поднимая лишний раз глаз.       Отца за столом не было. И мистера Хоппера тоже. Они стояли в другом конце зала; отец, заметив его, бросил недовольный взгляд, от чего Майк тихо выдохнул и уставился в тарелку.       — Ты в порядке? Выглядишь неважно, — вежливо заметила Нэнси.       Майк прикрыл глаза, не желая ни с кем разговаривать, и всё-таки посмотрел на неё.       — Не делай вид, что тебе не всё равно.       Это прозвучало резче, чем он задумывал. Ещё яснее этот факт осветила повисшая между ними тишина, когда Нэнси на секунду замерла.       — Ты ужасен, — цокнула она и отвернулась к мужу.       Майку налили чай. Он задержал взгляд на ровном полумесяце — дольке лимона, без косточек, без проплешин. Та плавала на поверхности, аккуратная до раздражения.        Мысли же упрямо возвращались ко вчерашнему вечеру, к сильному ветру на палубе, к рубашке, промокшей насквозь, к тому, как он в итоге почувствовал холод только на обратном пути. И как же сильно не желал уходить до этого.       Он отвёл взгляд, в надежде отогнать навязчивое. Не вышло — совсем.       Перед глазами всё равно всплыл человек у лееров, с лицом, обращённым к ветру, и его сбивчивый смех.       Майк и не заметил, как расслабились его собственные черты. Едва-едва. Пока он глядел в чай, на медленно вращающийся в тихом танце ломтик.       И только когда взгляд стал ещё более рассеянным, он поймал себя на этом. По тому как всё вокруг вдруг потеряло фокус. Он резко отвёл глаза и уставился в край стола, боясь, что кто-то мог заметить.       — Майкл.       Он поднял голову. Джейн смотрела на него спокойно, без выражения.       — Я хотела сказать… в двенадцать часов мистер Томас Эндрюс пригласил нас на экскурсию по палубе. Мы встречаемся у входа.       Майк кивнул, вспоминая о своей встрече в десять. Он нахмурился, не совсем понимая, почему вдруг так беспокоится об ограничении во времени.       Почему сегодня вообще всё даётся так тяжело.       Он уловил на себе чей-то мимолётный, чужой взгляд и вдруг ясно понял: он сидит за столом, но не здесь. Тем более не таким, каким должен быть. Не после того, как жил вчера.        Это раздражало сильнее всего. Его собственная рассеянность, резкость, это постоянное возвращение мыслями туда, куда он не хотел возвращаться. Или не мог себе так просто это позволить.        Майк опустил взгляд на чашку. Пальцы сжались на фарфоре, и в следующую секунду он резко, неожиданно для самого себя тряхнул головой, прикрыв глаза.       От столь резкого движения разговоры на мгновение оборвались. Несколько человек обернулись. Нэнси тоже.       Майк замер, затем медленно опустил голову и снова уставился в чай. Разговоры возобновились и его быстро перестали замечать.       Он сидел неподвижно, глядя на этот проклятый лимон, и пытался дышать ровно. Не думать. Не возвращаться.       Он был зол. Нет — раздражён. На себя.       Юноша медленно выдохнул, заставляя себя сосредоточиться. Он прокрутил в голове последние слова, сказанные ему.       Да, точно. Джейн, встреча с инженером корабля, прогулка по палубе, семья — то, о чём стоит думать.       Экскурсия по Титанику с главным инженером? Звучит интересно, правда. Правильно и уместно. Не так, как вчерашний бурный вечер.       Он пытался ухватиться за эту ясную мысль, но она, как и всё остальное, за что он брался с утра, неумолимо ускользало.        И самое страшное: он не мог объяснить ничего себе самому. Знал наверняка, что не должен так часто и отчаянно возвращаться к вчерашнему, но не знал к чему конкретно рвётся. Неужели к той мимолётной свободе?        Неожиданно в голове прозвучал чужой голос.       Майк уставился в чашку, в тонкий ломтик лимона, который медленно поворачивался в чае, и вдруг с раздражением отметил, что тот всё равно возвращается на прежнее место. Как ни крути.       Он резко выдохнул через нос.       Нужно было вернуть всё на прежнее место, пока это не сделали за него. Пока это был его выбор.        Самый простой способ был перед ним.       Юноша медленно перевёл взгляд на девушку справа. Джейн сидела сдержанно, как и всегда, в ней не было ничего лишнего. Майк задержал на ней взгляд, и в том мелькнуло что-то вроде сомнения, быстро подавленное.       Он вспомнил, как легко позволял себе отстранённость и не следил за словами. Настолько, что даже посторонний человек это отметил.        И, наверное, в этом Уилл был сколько-то прав.       — Джейн, — он сам не понял, как произнёс это.       Она повернулась к нему.       Майк на секунду замолчал. Секундой ранее ясная мысль, вдруг потеряла форму в его голове.       — Извини за вечер. И… в целом. За всё, — тихо сказал он, опасаясь, что кто-то кроме неё услышит.       Джейн на секунду замерла, её рука с десертной ложкой остановилась в воздухе.       Она взглянула на него с явным удивлением.       — Ох, Майкл… всё в порядке, — она кивнула и опустила глаза на блюдце.       В порядке, на самом деле, на этом корабле не было ничего.        Майк чуть нахмурился, не поднимая глаз. То, что он сказал, не дало облегчения, которого он ожидал. Напротив, внутри стало ещё тяжелее.        Он тихо вздохнул.        — И ещё… слушай. Если ты хочешь… — он сбился, неуверенный в словах, провёл пальцем по краю блюдца, — в общем, если хочешь, мы можем сегодня вечером потанцевать.       Может, Уилл был прав насчёт того, что ему стоит дать этому всему хотя бы шанс? Он ведь правда даже не попробовал. А деваться ему всё равно было некуда. Так какая разница, станцует он с ней сегодня вечером или на свадьбе в следующую среду?       Он пригласил её сам, и эту иллюзию назвать выбором было проще, чем понять, почему внутри так скребёт при этом.       Джейн снова подняла на него глаза. Несколько секунд она молчала, будто не веря.       — Ты серьёзно?       Он лишь молча кивнул.       Джейн отвела взгляд, стараясь сдержать улыбку. Но уголки губ всё-таки дрогнули и она снова посмотрела на него.       — Я с радостью.       Майк коротко кивнул в ответ, как будто на этом всё должно было закончиться.       И всё же не закончилось. Слова были сказаны правильно. Он понимал это, как и то, что со стороны всё наконец выглядит правильно. Но внутри него — сплошь противоречия.       Он снова играл свою правильную роль.

***

      Майк снял кольцо так же, как делал это всякий раз, когда не пересекался ни с Джейн, ни с родителями. Маленький жест давал иллюзию свободы на время.        Он застёгивал манжеты рубашки, когда в дверь ударили несколько раз.       Щелчок замка прозвучал раньше, чем он успел обернуться. Дверь открылась без приглашения.       Майк замер на полдвижении и только тогда повернул голову.       Отец стоял на пороге, оценивая каюту, позу сына и не спеша заходить.       Майк опустил взгляд на предательски быстрые движения минутной стрелки. В груди неприятно сжалось.       — Что ты хотел? — спросил юноша натянуто ровно, не поднимая головы.       — Не догадываешься? — ответ прозвучал с холодной насмешкой, в которой не было ни вопроса, ни сомнения.       Отец вошёл и закрыл дверь за собой с сухим щелчком замка.       Майк сглотнул.       — Где ты вчера был? — спросил Теодор, произнося каждое слово как удар.       Майк стоял упрямо ровно, глядел на него не читаемо. Его ладони медленно холодели.       — Прогуливался на нижней палубе, — честно сказал юноша после паузы.       Отец молчал, ожидая продолжения. Но стоило молчанию затянуться, как он добавил спокойно и холодно:       — И пил в грязной голодранской столовой. Ты забыл добавить.       Челюсть Майка сжалась. Он не отвёл взгляда.       — Ты опять поручил своему лакею следить за мной?       — А что я должен делать, когда мой сын думает чёрт знает о чём?!       Теодор тут же поджал губы, возвращая самообладание. Он позволял себе повышать голос только дома, там, где нет соседей за стеной.       Отец сделал шаг ближе.       — Майкл, ты вообще в своём уме? О чём ты вообще думаешь?! — его шёпот прозвучал страшнее любого крика.       Теодор не ждал ответа.       Он медленно прошёлся по комнате, проводя взглядом по каждой неряшливо лежащей вещице.        — Да как ты вообще посмел вчера прийти сюда в том виде? Не стыдно было идти по этим коридорам? — он остановился, повернулся к нему. — Ты хоть понимаешь, как ты выглядел?       Майк на секунду отвёл взгляд.       — Не стыдно было? — продолжил отец, уже тише. — Или рассчитывал, что тебя никто не узнает?       Горло сжалось.       — На кой тебя туда понесло? — жёстче спросил он. — Вот скажи мне, что ты там забыл, Майкл?       Майк не отвечал.        — Ну? — коротко бросил отец.       Юноша неровно вдохнул.       — Я хотел взглянуть, — произнёс он, глядя в сторону.        — Взглянуть? На что? На бедность? — спросил Теодор, мотая головой в недоумении. Его верхняя тонкая губа изогнулась.       — Просто на другую жизнь.        Отец замер. Через мгновение он медленно приблизился и медленно повторил:       — На другую жизнь…        Теодор остановился напротив, лицом к лицу.       — У тебя нет «другой жизни», — продолжил с холодом до пробирающих мурашек, каких не было даже ночью. — У тебя есть одна, в которой ты родился. И ты, по всей видимости, захотел ею пренебречь? Решил, что имеешь право? Думаешь с совершеннолетием можешь делать всё, что тебе вздумается?        Майк поднял взгляд, ничего не отвечая.       — Ты выходишь туда, — отец кивнул в сторону, — в грязь, в этот сброд… зачем? И зачем возвращаешься тогда? Думаешь, можно делать вид, что ничего не было?       Теодор набрал в грудь воздуха и тихо выдохнул.       — Тебя видели и остальные. Ты хоть представляешь, как стыдно мне было утром это всё выслушивать? Знать, что мой сын разгуливает по кораблю, выглядя при этом, как какой-то оборванец!        Майк опустил глаза.       — Я не ожидал, что столкнусь с кем-то из знакомых.       Отец коротко усмехнулся.       — Конечно. Не ожидал он.       Теодор дёрнул его за задравшийся воротник, выпрямляя и призывая смотреть прямо.       — Слушай внимательно.       Майк глядел в глаза, чуть выше своих собственных.        — Если я ещё раз услышу, что ты спускался туда, — понизив голос, начал Теодор, — будешь ходить в сопровождении.       Пауза.       — И на ужин. И на палубу. Везде.       Майк смотрел упрямо ровно.       — Либо будешь сидеть здесь до конца рейса, пока не вспомнишь, кто ты есть.       В комнате повисла тишина.       Теодор ещё несколько секунд смотрел на него, будто ждал реакции.       Её не было.       Майк стоял прямо. Только его пальцы медленно разжались.       Отец отвёл взгляд первым, резко убирая руку с воротника сына. Он подошёл к двери и громко щёлкнул замком.        — Надеюсь, мне не придётся повторять, — бросил он, не оборачиваясь.       Дверь открылась. Шум коридора на мгновение ворвался внутрь и сразу исчез.       Замок щёлкнул снаружи, и Майк остался один, не двигаясь.       Прошло несколько секунд.       Он сделал сбившийся вдох, будто до этого не дышал вовсе. Провёл ладонью по лицу, остановился, сжал пальцы у переносицы.       Плечи едва заметно опустились. Он шагнул к столу, упёрся в него руками, и наклонился, глядя в пустоту перед собой.       И на секунду прикрыл глаза.

***

      Уилл сидел на скамье у борта с альбомом на коленях. Карандаш быстро скользил по бумаге, цепляя силуэты проходящих мимо людей: складки одежды, поворот плеч, наклон головы.        Он работал, не задумываясь, но через каждые несколько минут замирал и поднимал взгляд выше — туда, на верхнюю палубу.       Свет там был ярче, и фигуры казались более далекими и недостижимыми. Он искал одну из них.        Ту, что снизошла до него сама.       Уилл то и дело касался наручных часов взглядом, будто мог этим ускорить стрелку или, наоборот, остановить.       Десять минут.        Он закусил губу, вернулся к рисунку, провёл линию и тут же попытался стереть её ладонью, но бумага только чуть потемнела от графита.       Уилл снова посмотрел вверх, а потом поймал себя на том, что уже не рисует. Не может даже. Карандаш просто лежал в его ладони.       То неловкое чувство, когда начинаешь выглядеть глупо даже для самого себя, упрямо подступало.       Он перелистнул страницу, не глядя. Майк мог забыть. Мог передумать. Ночью на него действовал алкоголь, случайный разговор — утром всё, должно быть, прояснилось.       Уилл коротко выдохнул, провёл пальцами по краю альбома и закрыл его.       Сидеть больше не имело смысла.       Он поднялся, прижал альбом к боку и сделал несколько шагов вперёд. У лееров Уилл остановился, опёрся руками о холодный металл, и его взгляд ушёл на воду.       Когда стрелка дошла до половины одиннадцатого, справа от него остановились шаги.       Он не сразу различил в них женскую лёгкость.       — Уилл?       Голос прозвучал рядом с лёгким удивлением.       Он обернулся, вскинув брови.       Перед ним стояла Джейн с солнечными бликами на лице и в прядях, ветер едва заметно двигал ткань её очаровательного светло-зелёного платья. Она открыто улыбнулась ему.       — Здравствуй, Джейн, — Уилл ответил той же улыбкой, но взгляд на мгновение скользнул мимо девушки, за спину, где было совершенно пусто.       Он вернулся к ней.       — Я сверху увидела тебя, — она чуть пожала плечами. — Подумала, мы могли бы прогуляться. Если ты не занят, конечно.       Уилл бросил последний взгляд на неизменно пустую верхнюю палубу. И тихо выдохнул, переводя взгляд на девушку.       — Нет… я… — юноша замялся. — Думаю, нет. Я не занят.       Майк не пришёл.       Значит, не придёт.

***

      Майку хотелось пойти быстрее, но стоило оказаться в коридоре, как шаг сам собой замедлился. Люди неторопливо двигались навстречу, шуршали платьями, сквозили его взглядами. Любое резкое движение здесь сразу становилось заметным. А быть заметным ему больше нельзя.       Поэтому, повернувшись в к лестнице, он вдруг остановился. Там его могли увидеть.        Майк раздражённо выдохнул и развернулся, выбирая другой путь: более длинный, неудобный, но тихий и безопасный. Шагал он быстро, однако вынуждено замедлялся, встречая на пути пассажиров.       Он прекрасно понимал, как ужасно это — заставлять ждать. Это считалось недопустимым даже среди близких, а здесь… он сам не мог бы объяснить, почему это было ещё важнее.       Когда он вышел на верхнюю палубу, свет ударил в глаза. Он прищурился, давая взгляду возможность привыкать постепенно.       Внизу, у лееров, мелькали фигуры.       Он шагнул к лестнице и уже собирался спуститься, когда заметил его.       Уилла.       Короткая, сдержанная улыбка появилась на лице Майка сама собой, но тут же исчезла.       Рядом с ним стояла Джейн.       И тогда он замер, не сходя с места.       Они разговаривали легко, даже без тех пауз, которые вчера проскакивали между словами вместе с осторожностью. Уилл слушал, улыбался, что-то отвечал. Джейн говорила свободно, как будто знала, что её поймут.       Это выглядело… естественно. Слишком.       Майк опустил взгляд, в попытке скрыть раздражение: вчера было по-другому, не так просто. Он подбирал слова настороженно, пока не выбрал слушать, что оказалось для него спокойнее и интереснее.       А сейчас слушал Уилл.       Майк понимал, что стоит здесь долго и со стороны выглядит странно, но он не сдвинулся.        Он не хотел спускаться. Не хотел вмешиваться. Не хотел становиться лишним, что бы Уилл вчера не рассказал ему про их с Джейн «дружбу».       Взгляд скользнул в сторону и вернулся обратно.       В этот раз Уилл поднял голову. Они встретились глазами.       — Уилл? — Джейн слегка прищурилась, заметив паузу.       Он не сразу ответил. Его взгляд был прикован к чему-то за её спиной.       Она не обернулась, чтобы узнать к чему именно. Просто ждала.       Майк отвёл глаза первым, развернулся и шагнул в сторону коридора, не оглядываясь.       В груди у Уилла что-то резко сжалось. Он на секунду задержал взгляд в пустоте, где только что стоял Майк, а потом опустил глаза.       Он медленно вернулся к разговору.        — Извини, Джейн, я отвлёкся.       — Ничего, — она улыбнулась, не придавая этому значения. — Так вот… в двенадцать у нас прогулка с Томасом Эндрюсом по палубе. Не хочешь составить компанию?       Имя ничего не сказало.       Уилл на секунду задумался, но не об этом.       — Кто ещё будет? Ну, из вашей семьи, — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Так… Вроде, у родителей Майкла встреча в это время, так что их не будет, — задумалась она. — Но точно будет Майкл, мой отец, Нэнси и Стивен.       Уилл коротко кивнул.       — Пошли. Вообще, я только рад разнообразить свой день, — он улыбнулся, принимая приглашение.       И, помедлив:       — Извини… а кто такой Томас Эндрюс?

***

      Добрый час они гуляли по палубе в нескончаемой беседе.        Незаметно разговор снова вернулся к Уиллу, и Джейн, чуть повернувшись к нему, стала расспрашивать о путешествиях.       Уилл не возражал, говоря охотно, временами даже слишком. Запинаясь, сбиваясь и смеясь он рассказывал о любимых историях, что унёс с собой из Европы.       На самом деле, он пересказывал почти всё то же, что рассказывал Майклу вчера вечером.       И именно это мешало говорить так же легко.       Перед глазами стояла тёмная палуба, на коже ощущался ветер и чужой внимательный взгляд. И эти глаза его сейчас отвлекали. Очень.        — Уилл, это невероятно, — тихо произнесла Джейн, покачав головой, — как тебе это удаётся?       Он пожал плечами и отвёл взгляд в сторону воды.       — Не знаю. Просто… выходит.       — Горы… — протянула Джейн и вдруг улыбнулась. — «Сьерра-Невада» говоришь? Знаешь, года два назад я была уверена, что обязательно съезжу куда-нибудь. А в итоге: дальше Великобритании так и не выбралась.       Уилл чуть повернул к ней голову.       — Зато сейчас ты едешь в Америку, — сказал он мягко. — А что мешало тебе раньше?       Джейн цокнула языком, но без раздражения, словно не тая больше обид.       — Отец. Он всё время занят, а меня одну не отпускает даже в Манчестер, — вздохнула она и отвела взгляд. — Вот и остаются только… балы.       Прищурившись, Уилл склонил голову.       — Я думал, тебе такое нравится.       — Нравится, — подтвердила она. — Музыка, танцы, даже эти ужасно тесные платья… — Она невольно провела пальцами по ткани. — И всё-таки…       Ветер поднял край её волос, россыпь золотистого узора на платье отразило солнечный свет.       — Понимаешь… — продолжила она, уже спокойнее, — я… не совсем отсюда. Ну, не выросла в этом.       Уилл тихо кивнул, не давая ей понять, что знает.       — Но и здесь всё не так сладко, — добавила она, глядя перед собой. — Все эти разговоры, фальшивые улыбки… Но я ведь не могу жаловаться.       Она коротко усмехнулась.       — Раньше у меня не было и этого.       Уилл помедлил.       — Но… сейчас ты счастлива?       Она ответила сразу:       — Да.       И улыбнулась.              Но улыбка задержалась недолго. Стоило ей встретиться с его взглядом, будто оба в этот момент вспомнили обстоятельства их знакомства.        — То есть… — Джейн неловко выдохнула, — неделю назад точно была.       Она покачала головой, будто сама себя одёрнула.       — Нет, я и сейчас… просто… — она запуталась, — то, что ты видел тогда, Уилл, это глупость. Я выпила и…       — Джейн, — мягко перебил Уилл, — не нужно.       Он улыбнулся ей, она благодарно кивнула и сразу отвернулась, доставая веер. Несколько быстрых движений: больше для того, чтобы занять руки.       — Просто… Майкл, он… — она запнулась, глядя в сторону. — Всё вышло не так, как я думала.       — Это не твоя вина.       — Моя, — тихо возразила она. — Я настояла, уговорила отца. — Она коротко усмехнулась. — Ты думаешь, он бы сам отдал меня замуж так рано? Да никогда.       Уилл не сразу ответил.       — Ты жалеешь?       Она помолчала.       — Не знаю.       Они прошли ещё несколько шагов.       — Возможно… я поторопилась. Отец… он… многое запрещал, — тихо продолжила она. — Я люблю его, правда. Но иногда…       Она провела рукой по перилам.       — Хотелось просто… быть свободной, — она посмотрела на него, чуть прищурившись. — Как ты.       Уилл взглянул на неё внимательнее.       — Но при этом… всегда было страшно остаться одной… Знаешь, без мужской опоры.       Она замолчала.       — Ты поэтому спешила с браком? — осторожно спросил юноша.       Джейн пожала плечами.       — Мне не хотелось сидеть, как в башне, — с раздражением заметила она. — Я думала… если рядом будет человек… он раскрасит мою жизнь. Пойдёт со мной на край света.       Уилл невольно отвёл взгляд.       — Мне кажется, не всегда нам нужен кто-то рядом. Ну, не в первую очередь. А что бы его ещё и искать… Я думаю, нужно начать с себя, — он вздохнул, поведя плечом. — Понять кто ты, чего хочешь от жизни и кто тебе нужен рядом. — Он замолчал и неуверенно добавил: — А люди обычно приходят сами. От туда, откуда порой их вообще не ждёшь.       Он хмыкнул и его последние слова растворились в тишине. Джейн долго смотрела перед собой, глубоко дыша.       — Поздно, — сказала она наконец, звуча при этом страшно спокойно.       Уилл сжал пальцы на краю альбома.       — Мне кажется, Майкл не так плох, — вырвалось у него, как он сам не ожидал.       Джейн повернулась к нему.       — Почему ты так думаешь?       Уилл замялся.       — Я… не знаю. Просто… — он чуть нахмурился, — вы похожи.       — Похожи?       — Да, — он кивнул, уже увереннее, наконец найдя их путь друг к другу. — У меня сложилось ощущение, будто вы оба… не отсюда. Будто у вас даже схожи мысли.       — Откуда тебе это знать?       Уилл на секунду замер.       — Мы говорили вчера, — сказал он наконец. — До бала.       Он не стал уточнять.       — Он не… — Уилл замолчал, подбирая слова, — не совсем такой, каким его видят. Мне самому он поначалу казался простым снобом, но на деле он будто… сам не рад своему положению.       Джейн медленно кивнула.       — И к чему ты ведёшь?        — Я думаю… — Уилл медленно повернулся к ней. — Мне кажется, это оно. То, что может вам помочь. Покажи Майклу себя настоящую.       — Настоящую… — медленно повторила Джейн, а затем тихо и тепло улыбнулась ему. — Спасибо, Уилл, я попробую.       Она улыбалась, и Уилл невольно отвечал тем же. В этом не было усилия. Он и правда был рад видеть её такой.       Но тем же временем на его душе стало тяжелее.       Они шли наверх, и Джейн рассказывала какую-то историю. Однако Уилл впервые кивал и отвечал, при этом слушая вполуха. Обычно он активно держался за разговор, теперь же будто не знал куда себя деть.       Он сунул руку в карман, нащупывая там сложенный кусочек бумаги.       И в этот момент всё внутри как будто остановилось: слишком явным стало то, что он делает. Ещё секунду назад он говорил Джейн, что всё у неё с Майклом сложится, смотря ей при этом в глаза и убедительно кивая.       А теперь держал в кармане записку для него.       Он сжал бумагу сильнее, вместе с чем его захватило то неприятное, цепкое чувство: стыд и резкое внутреннее противоречие.       Джейн обернулась к нему с вопросом, и Уилл сразу кивнул и улыбнулся, будто услышал.        Не убирая руки из кармана.

***

      Майк на секунду замер, когда увидел того, кого здесь явно не ожидал. Хотя догадаться, честно, можно было.       И вдруг стало ещё тяжелее.       Юноша опустил взгляд, стараясь не замечать, затем взглянул на горизонт. Он зацепился за ослепительное солнце.       Рукав рубашки задрался, он машинально подтянул его. Поймал себя на этом и раздражённо выдохнул, едва слышно.       Голоса становились ближе.       — Добрый день, мистер Эндрюс, — Джейн смущённо улыбнулась. — Это мой друг Уильям, я хотела вас познакомить. Вы не против, если он составит нам компанию?       — Никак нет, — ответил тот с лёгкой улыбкой, — Томас Эндрюс.       Майк не повернулся. Только слушал.       Он слышал, как Уилл немного торопливо пожал протянутую руку.       — Уильям Байерс, рад знакомству.       Затем прозвучало ещё несколько приветствий с остальными, короткие фразы. Майк не обращал внимания.       И только когда сбоку, совсем рядом, возникло движение, он понял, что всё это время стоял полубоком, смотрел в сторону, будто был не с ними вовсе.       Юноша медленно повернулся.       Он попытался сделать вдох спокойнее, но чем внимательнее следил за этим, тем сильнее сбивался ритм.       Уилл стоял перед ним.       Сначала смотрел не на лицо: куда-то в сторону, на линию плеч. Потом поднял взгляд.       И стоило им встретиться: этого хватило меньше чем на мгновение. Уилл сразу отвёл глаза, уставился на свои руки, будто вспоминал, что с ними делать. И, словно опомнившись, протянул одну.       — Добрый день, Майкл, — ровно сказал Уилл и постарался повторить ту беззаботную улыбку, какой здоровался со Стивом, например, минутой ранее.        Стандартная улыбка, какой он должен одаривать Майка без затруднения, но уголки губ дрожали, и он беспокоился, что это заметно.        Майк же смотрел на протянутую руку дольше, чем следовало для такого простого жеста. Мысль запоздала: нужно ответить.       Руки были в карманах. Он сжал пальцы, чувствуя, как кожа неприятно липнет, как потеют ладони, и он не может объяснить себе от чего, но ужасно стыдится этого.       Он посмотрел на руку Уилла. Ту самую. Вчера она тянулась за ним сквозь тесный круг людей, поддерживала на лестнице, когда ему было плохо, и Майк буквально ощутил её тепло везде, где она его касалась.       Он задержал дыхание, сам этого не заметив, затем всё же достал руку.       Рукопожатие вышло тихим и коротким. Потому что Майк поспешил вернуть ладонь в карман почти сразу. Уилл, кажется, тоже не сразу понял, что произошло, и неловко задержал руку в воздухе.        Майк первым отступил, спрятал ладони в карманах поглубже и запоздало кивнул.        — Добрый день.       Уилл неловко улыбнулся и сразу отвернулся, возвращаясь к Джейн.       А Майк снова остался чуть в стороне. Начался общий разговор, но до него он едва ли доходил.       Они двинулись вдоль верхней палубы небольшой группой.       Впереди шли Джейн и Уилл. Чуть позади, в центре, держался мистер Эндрюс, уже отвечая на вопросы мистера Хоппера. Майк шёл правее их на пол шага, а за ним — Нэнси и Стив.       Эндрюс уже подробно делился о корабле, но до Майка едва ли доходила половина его слов.       Взгляд сначала был прикован к горизонту, потом снова вернулся вперёд.       Уилл, чуть склонив голову, слушал Джейн при всём своём внимании. Она же говорила с ним легко, жестикулировала рукой, время от времени убирая пряди за ухо.       — Большие лодки, — усмехнулся Хоппер, кивая в сторону спасательных шлюпок, выстроенных вдоль палубы.       — Каждая рассчитана на шестьдесят пять человек, — ответил Эндрюс с лёгкой улыбкой.       Майк коротко посмотрел в сторону аккуратных белых рядов, и почти сразу вернулся взглядом к паре впереди.       Джейн, воздушная, обернулась через плечо, кивнула мистеру Эндрюсу, чему-то из его рассказа. Уилл сделал то же самое, но глазами на мгновение задержался правее.       Майк не успел отвернуться — их взгляды столкнулись так же быстро и неожиданно, как разошлись.       Уилер отвернулся к морю, стиснул губы, так и не заметив, что Уилл почти сразу обернулся к нему назад.        Плечи Майка были глубоко напряжены с самого утра. Он вёл ими, пытаясь ослабить, выпрямлял и расправлял спину очень неестественно, затем — опять смотрел на идущих впереди.       И думал: это даже к лучшему. Не нужно идти рядом с Джейн, не нужно подбирать слова, чтобы удерживать разговор. С Уиллом ей, наверное, даже лучше.        И тут Байерс, слегка подался в сторону, выставляя локоть. Джейн без колебаний взялась за него.       Майк отвернулся.       Некоторое время он шёл, не различая, куда именно смотрит. Палуба, люди, линии.       — Смотри, уведёт твою невесту, — тихо сказал Стив, наклоняясь ближе.       Майк повернул голову. Брови сошлись.       — Да пожалуйста, — ровно ответил он.       — Стив, — Нэнси дёрнула мужа за руку.       — Я шучу. Шучу, — тот поднял ладони, лениво улыбаясь.       Нэнси обошла Стива и встала между ним и Майком, выравнивая шаг.       — Стив говорит глупости, — сказала она тише. — Но, Майк… подумай. Это ты должен быть рядом с Джейн.       Должен.       Майк сжал челюсти. Слово, конечно, не являлось новизной, звучало в их семье так давно, что уже не требовало объяснений, но каждый раз всё равно вызывало ту самую детскую обиду.       Честно, он бы сказал сестре многое, слов у него накопилось достаточно, но те застревали в горле при одной мысли. С Нэнси было нельзя.       Майку хорошо запомнился тот день, когда в доме впервые заговорили о её будущем всерьёз. Помнил, как хлопнула за сестрой дверь, как из её комнаты раздавались всхлипы несколько часов, а он ходил туда-сюда по коридору, так и не решившись постучать.        На следующий вечер Нэнси сидела за столом, вся красивая и нарядная. И только припухшие веки выдавали в ней что-то.       Начались частые визиты в их дом. Неделя за неделей: чужие семьи, их сыновья с излишней самоуверенностью в глазах. От них становилось неуютно даже четырнадцатилетнему Майку, который обычно сидел в конце стола и к происходящему отношения мало какое имел. Разве что пытался защитить сестру от этих напыщенных индюков, отпуская в их адрес едкие шутки.       Они приходили с таким выражением лица, будто это Нэнси должна броситься к их ногам, а им оставалось только протянуть руку с кольцом.       И Майк их всех ненавидел.       Стив на их фоне выглядел совсем по-другому. С первого дня относился к Нэнси, как к человеку, а не выгодному союзу. Это Майк отметил сразу, хоть и не принял его тогда.       Теперь, глядя на них, волнения у него не возникало. Нэнси держалась рядом с мужем уверенно. Майк был рад за неё, хоть и не был уверен, что она влюбилась в Стива, а не в объективно самый лучший вариант.        Майк инстинктивно посмотрел вперёд, на свою невесту, но взгляд самовольно перескочил в сторону.       Уилл шёл рядом с ней, что-то говорил и улыбался. И всё же его выдавала осанка, будто он держал ту с приложенным усилием. Вчера вечером этого не было.       Уилл держался безупречно. Со стороны любого — безукоризненно. Но от этого становилось только заметнее, что это не совсем он.       Майк не смог бы объяснить, откуда это знает.       И в этот момент Уилл опять обернулся.       Сначала взгляд его дрогнул, будто он не ожидал встретить ответный, но уже в следующую секунду он не отвёл глаз. Несколько мгновений он смотрел прямо с неясным выражением на лице, затем отвернулся.       Горячая волна поднялась к шее, и Майк нахмурился. Он ведь не смотрел. Ну, точнее не всё время — просто так совпало.        Сбоку снова раздался голос мистера Эндрюса. Мужчина что-то объяснял с неподдельной любовь к своему делу в глазах, указывая рукой вперёд.       Майк поднял взгляд, прослеживая за движением. и взгляд его уставился в лодки, исправно тянувшиеся вдоль всей палубы, с равным расстоянием между друг другом. В голове, словно на фоне возник простой счёт.       Одна. Две. Три.       Майк перевёл взгляд на Уилла, опомнился и быстро вернулся к лодкам: четыре, пять, шесть.       Майк хватался за эти цифры ради отвлечения внимания. Не было в его действия никакого умысла — он просто решил умножить, узнать вместимость всех лодок.       Он смотрел на шлюпки, не сбиваясь. В конце одной стороны палубы, он уже знал примерно число, когда повернули — досчитал.       И на секунду замер.       Четырнадцать шлюпок? И в них всего девятьсот десять мест?       Быстро пересчитав в голове, стало ясно — ошибки нет.       Но на борту ведь было намного больше людей. Считая членов экипажа — более, чем в два раза.        — Я вижу, вы любите наблюдать, Майкл? — негромко и с улыбкой сказал мистер Эндрюс, вырывая того из дум. — Или сегодня голова занята другим?       Хоть в его голосе и не было упрёка, Майк ощутил себя невежественно.       — Я слушаю, — тихо ответил он. — Просто… так вышло, извините.       — Иногда наблюдение — очень важная черта.       Майк снова посмотрел вдоль борта, поджимая губы.        — Эти шлюпки… — неуверенно начал он, — их достаточно?       — Не в том количестве, которое хотелось бы, — спокойно ответил Томас Эндрюс, вздыхая. — Но корабль рассчитан так, чтобы в них не возникло нужды.       Майк кивнул, не сказав ни слова больше.       — Вас это беспокоит? — спустя мгновение уточнил мистер Эндрюс, заметив его напряженность.       — Я просто подсчитал их, — всё-таки медленно сказал Майк. — И мне показалось, что всем пассажирам не хватит.       Эндрюс виновато улыбнулся.       — Вы очень внимательны, Майкл. Я предусмотрел место для большего числа шлюпок, но… — он сделал голос тише, — кое-кто решил, что на палубе станет слишком тесно.       — Значит, если что-то случится…        — Я понимаю, к чему вы клоните, — уверенно сказал Томас. — Но не стоит тревожиться. Судно надёжно.       Майк и сам это понимал. Думать, что такое судно просто затонет — не паранойя ли? Но что-то всё равно закралось внутри него в тот момент.       Однако он лишь коротко кивнул.       А взглядом скользнул за край палубы, туда, где сновали пассажиры третьего класса, отдыхающие беззаботно, и радующиеся самому этому самому факту.       В такой час, кажется, на палубе был пик народа — особенно шумно и многолюдно было внизу, словно все одновременно решили повыходить на воздух. И было людей этих так много, что было ясно наверняка — больше чем во втором и первом классе вместе взятых.       Люди смеялись, танцевали на палубе, совсем как вчера — свободно и громко. И теперь Майку этот мир уже не казался таким далёким. На мгновение он даже вернулся в эти ощущения, почуял на себе вчерашний шум столовой, ветер ночи, тесный, жаркий, такой отпускающий хоровод.        Сейчас казалось, что всё это было не с ним. Вчерашний вечер выглядел таким нереальным в его памяти, что, если бы не утренний гнев отца, он бы засомневался: не сон ли это был.       Он смотрел на этих людей и впервые в жизни мог представить, о чём они говорят, чем живут.        Майк обернулся на ряд шлюпок, оставшихся позади. Затем снова посмотрел вниз.       Если что-то случится, им не хватит места.       От одной мысли внутри всё на мгновение замерло. Разница классов — простой социальный факт, о котором с детство твердил отец, или всё-таки нечто куда страшнее и опаснее?       Если корабль начнёт тонуть, этих людей будут спасать в последнюю очередь. Будто их жизнь значит меньше.       Майк поднял глаза, невольно посмотрел на Уилла.       Для него там тоже места нет.       И внутри всё стало тихо.       Он постарался отмахнуться от этой мысли, однако сам факт несправедливости, задевал что-то внутри. Уилл был мужчиной из третьего класса — та категория, которая садится в лодки последней.       Прогулка подошла к концу.       Майк выдохнул и, прежде чем отвернуться, снова посмотрел на Уилла, и во взгляде его на секунду отразилась досада.       На прощание Уилл поговорил с Томасом Эндрюсом, поблагодарил его, пожал руку. Затем обменялся парой слов с мистером Хоппером и Стивом.       И после этого подошёл к нему, ничего не говоря, протянул руку, как подобает.       Майк выдержал паузу, глядя на неё, затем поднял взгляд, встречаясь с глазами Уилла, и протянул руку в ответ.       Стоило только соприкоснуться в рукопожатии, он понял, как мёрзли его руки в карманах всё это время. Чужая ладонь была до ошеломления горячей, обжигала жаром в этом осторожном касании.       Уилл смотрел на него особо внимательно, и что-то ещё мелькнуло в его глазах на короткий миг. И Майк неосознанно сжал его руку сильнее.       Уилл чуть повёл пальцами, будто хотел осторожно выскользнуть из рукопожатия, и тогда Майк, впервые почувствовал между их ладонями нечто лишнее. Уилл смотрел ему в глаза, вытаскивая руку из крепкой хватки, и стоило теплу его кожи окончательно покинуть Майка, тот почувствовал, как что-то осталось в ладони.       Он тихо выдохнул и сразу убрал руку в карман, где пальцами нащупал сложенный кусочек бумаги. Мысль возникла мгновенно: записка.       Пульс уже был сбит, когда Майк провожал взглядом Уилла, направляющегося вместе с Джейн к лестнице.       Тот не оборачивался и не собирался. Но Майк всё равно смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Рука всё ещё помнила чужое прикосновение. Майк прокручивал этот момент снова и снова, не желая думать об этом, но и не в силах остановиться.       Он быстро оглядел компанию, беспокоясь, что их могли заметить.       И резко отвернулся к океану, пытаясь избавиться от этого ненужного и неуместного сейчас набора чувств. Морской ветер хлестал холодом по раскалённым веснушчатым щекам.       Он сглотнул и снова оглянулся по сторонам, не в силах отпустить мысль о записке. Хотелось узнать, что там, сейчас же.        Когда остальные направились внутрь, Майк незаметно отстал от их шага и устремился к леерам.        Осмотревшись ещё раз, он наконец вытащил сложенную бумагу. В горле пересохло.       Майк медленно развернул наспех оторванный клочок.       «Может всё-таки в шесть? Без внезапных исчезновений»