Школа MBTI

Тишина после ухода Софии была оглушительной. Она висела в гараже тяжёлым, ядовитым облаком, парализуя волю. Осознание того, на что они сейчас подписались, било по мозгам, как обухом. Первым очнулся Джейк. Он с силой пнул ногой старую покрышку, которая с глухим стуком покатилась в угол. —Сука, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Сука, ну мы и конченые. —Констатация факта не является полезным действием, — безразличным тоном произнесла Аяно, но её пальцы, сжимавшие края стола, были белыми от напряжения. Лукас поднял голову. Его лицо было серым, под глазами — тёмные круги. —Я поговорю с Марком. —Зачем? — бросила Оливия. Её первоначальный запал сменился ознобом страха. — Он же ясно дал понять. Он «вне игры». —Потому что он прав в главном, — тихо сказал Лукас. — Это авантюра. И если мы идём на дно, то... я хочу, чтобы он хотя бы знал, почему мы утонули. Он не ждал одобрения. Поднялся и, пошатываясь, вышел. Воздух, который он вдыхал в пустом коридоре, казался ледяным и обжигающим одновременно. Он понимал, что идёт не для того, чтобы вернуть Марка. Он шёл для того, чтобы попрощаться. Со всеми версиями их будущего, которые могли бы быть, но не будут. --- Утро следующего дня школа встретила своим обычным, лицемерным спокойствием. Но для тех, кто был в курсе, каждый звонок, каждый шаг по коридору отдавался зловещим эхом. Алекс, проведя бессонную ночь за разработкой «Протокола действий в условиях внешней угрозы», появился в школе с идеально заутюженной формой и пустым взглядом. Он видел Джулию у раздевалок. Их взгляды встретились на секунду — и тут же разошлись, как два айсберга в ночи. Всё было сказано. Между ними пролегла не просто трещина, а целая пропасть. Он выбрал безопасность любой ценой. Она — последние остатки человечности. Иного пути не было. Джулия, в свою очередь, собирала свой «Комитет восстановления». Но сегодня на встрече говорили не о доверии и прощении. Лео, получивший от Аяно данные, сухо и методично изложил схему наблюдения за складом. Эмили, обычно улыбчивая, сидела бледная и молчаливая, лишь кивая. Они больше не были терапевтической группой. Они стали штабом сопротивления. --- Лукас нашёл Марка не на крыше и не в компьютерном классе. Он был в самой дальней аудитории, где обычно собирался кружок астрономии, и с ожесточённой концентрацией разбирал старый телескоп. —Уходи, — бросил Марк, не поворачиваясь. Он узнал его по шагам. —Нет. Марк резко обернулся. Его глаза были красными от бессонницы. —Чего ты хочешь, Лукас? Получить моё благословение на это самоубийство? Или просто попрощаться, как герой, идущий на эшафот? —Я хочу понять, — тихо сказал Лукас, останавливаясь в паре метров от него. — Ты отказался от нас. От всех. Почему? Марк горько усмехнулся. —Потому что я не хочу быть соучастником вашего идиотизма. Потому что я вижу финал этой истории. София — приманка. Николас её либо заберёт с собой, либо сломает окончательно. А вас всех выставят виновными в пособничестве. Меня это не устраивает. —Значит, просто сбежишь? Сложишь лапки и позволишь ему снова всех запугать? —Я НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН ЭТОМУ ЕБУЧЕМУ МИРУ! — закричал Марк, и его голос сорвался, выдав ту боль, что он так тщательно скрывал. — Меня травили, мне ломали жизнь, я выжил только потому, что научился быть жёстче и умнее всех! И теперь я должен рисковать всем из-за какого-то ебаного благородного порыва? Иди к чёрту! Иди к чёрту со всем этим! Он тяжело дышал, его плечи ходили ходуном. Лукас смотрел на него, и внезапно его собственная злость ушла, сменившись леденящим пониманием. — Ты боишься не за себя, — прошептал Лукас. — Ты боишься за меня. Марк замер. Его защита, его циничная броня, дала трещину. Он отвернулся, снова уставившись на разобранный телескоп. —Не придумывай. —Это правда. Ты боишься, что если ввяжешься, и со мной что-то случится... ты этого не переживёшь. Потому что тогда твоя вся эта ебучая, циничная философия рухнет. Потому что окажется, что ты можешь чувствовать. Сильнее, чем тебе хочется. Марк не ответил. Молчание было красноречивее любых слов. Он просто стоял, сжав кулаки, глядя в никуда. Признание висело в воздухе, тяжёлое и невысказанное. — Я не прошу тебя идти с нами, — сказал Лукас, делая шаг назад. — Но если... если всё пойдёт по пизде, и я... — он запнулся. — Просто знай. Всё, что было между нами... вся эта боль, и злость, и всё остальное... для меня это было реальнее, чем что бы то ни было. И я не жалею. Ни о чём. Он развернулся и ушёл. На этот раз Марк его не остановил. Он так и остался стоять среди разобранных линз и шестерёнок, с лицом человека, который только что проиграл самую важную битву в своей жизни — битву с самим собой. --- Вечер. Гараж превратился в штаб. Аяно разложила на столе схему склада, отмеченную цветными маркерами. —Лео будет на крыше соседнего здания с камерой и рацией. Я — здесь, у входа в котельную, отсюда два выхода. Джейк — здесь, в запаснике. Прикрывает мою позицию и основную дверь. — А я? — спросила Оливия. Её голос дрожал. —Ты — связная. Остаёшься здесь, в гараже, на базе. Мониторишь эфир. Если что-то пойдёт не так... звони Алексу. И в полицию. Независимо от наших сигналов. Оливия кивнула, сжав в руке рацию. Её роль была самой безопасной, но от этого не становилось легче. Быть просто наблюдателем, когда другие рискуют, — это тоже пытка. Дверь открылась, и вошла София. Она была одета в тёмную, простую одежду. Ничего лишнего. В руках она держала старый, потрёпанный конверт. —Это для вас, — сказала она, кладя его на стол перед Аяно. — Если... если я не вернусь. Там всё, что я знала о Николасе. И кое-что ещё. Для Джулии и... для Лукаса. Лукас, стоявший в тени, вздрогнул. —София, не надо... —Надо, — она посмотрела на него, и в её глазах не было страха. Была лишь усталая решимость. — Каждый должен оставить завещание. Хотя бы моральное. Она обвела взглядом всех собравшихся — Аяно с её холодной яростью, Джейка с его мрачной силой, Оливию с её страхом, Лукаса с его болью. —Спасибо, что идёте на это. — Её голос был тихим, но абсолютно твёрдым. — Не для меня. Для всех, кому он ещё может сломать жизнь. Она повернулась и пошла к выходу, чтобы встретиться с Арчи и отправиться на склад. На пороге она остановилась. —И ещё... если он появится... не стремитесь его взять живым. Он этого не стоит. Дверь закрылась. Операция «Приманка» началась. В гараже воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Оливии. Аяно взяла конверт и спрятала его в потайной ящик верстака. Джейк проверял, туго ли затянут ремень на его широченной руке. Лукас смотрел на схему склада, но видел он не её, а лицо Марка, искажённое болью и гневом. Они сделали свою ставку. Теперь оставалось ждать, когда крупье кинет кости. И по тому, как сжималось сердце, каждый из них понимал — шансов на выигрыш почти не было. Они шли ва-банк, потому что отступать было уже некуда. --- Воздух на заброшенной промзоне, где стоял старый склад, был холодным и густым, пахшим ржавчиной и влажной пылью. София шла медленно, её шаги отдавались эхом в звенящей тишине. Рядом семенил Арчи, мелко дрожа от страха. Он постоянно облизывал губы и оглядывался. — Успокойся, — тихо, но твёрдо сказала София, не глядя на него. — Игру уже не остановить. Осталось только доиграть. — А если он... если он не один? — прошептал Арчи, его голос сорвался на писк. — Тогда будет сложнее. Но суть не изменится. В кармане её куртки лежала включённая и записывающая диктофон-ручка — подарок от Аяно. На груди, под одеждой, крошечная веб-камера, передающая сигнал на ноутбук Лео. Она была нашпигована электроникой, как рождественская гусь, и от этого ощущала себя не героиней, а марионеткой в чужом спектакле. Они подошли к огромным ржавым воротам. Одна створка была приоткрыта, словно их ждали. София сделала глубокий вдох, ощущая, как холодный металл страха сжимает её легкие, и толкнула железо плечом. --- В гараже царило напряжение, которое можно было резать ножом. Оливия, сидя перед мониторами, не отрывала взгляда от трёх картинок: вид с камеры Лео (общий план территории), трансляция с камеры Софии (трясущийся, смазанный пол и куски грязного бетона) и схема с GPS-метками их всех. — Контакт, — сухим, безэмоциональным голосом произнесла Аяно в рацию. Она замерла в тени котельной, сливаясь с грудами старого хлама. — Двое входят в главный зал. Джейк, затаившийся в запаснике, лишь хрипло крякнул в ответ. Его метка на схеме не двигалась. Лукас, оставшийся в гараже для координации, сглотнул ком в горле. Его ладони были влажными. На экране, куда выводилась картинка с камеры Софии, поплыли очертания огромного помещения. Горы непонятного тряпья, сломанные станки, и в центре — чистое пространство, а в нём... одинокий стул. И на нём сидел человек. Это был не Николас. Это был высокий, худощавый парень лет двадцати, с коротко стриженными волосами и пустым, безразличным лицом наёмного работника. Он был одет в чёрную униформу без опознавательных знаков. — Где он? — прозвучал голос Софии. Её голос был удивительно ровным. Незнакомец медленно поднял на неё глаза. Его взгляд был плоским, как у рептилии. —Плата, — сказал он одно слово. Арчи, дрожа, вытащил из рюкзака плотный пакет и бросил его на пол перед стулом. Незнакомец даже не посмотрел на него. — Босс передал, что он... ценит вашу решимость, — произнёс незнакомец, и его губы на мгновение искривились в подобии улыбки. — И ваш вклад в его игру. Но на сегодня представление окончено. — Где он? — повторила София, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Вне зоны досягаемости. Он наблюдает. Всегда. — Незнакомец встал. Он был на голову выше её. — Он также просил передать... что приманка принята. Но клюнул не тот хищник. В гараже Лукас почувствовал, как ледяная волна прокатилась по его спине. —Это ловушка, — прошептал он. — Не на него. На нас. Он знал, что мы придём смотреть. — Всем отход! — резко скомандовала Аяно в рацию. — Лео, засекай незнакомца! Джейк, прикрывай выход Софии! Но было поздно. С улицы донёсся звук резко затормозившей машины, затем ещё одной. Хлопали двери. —Полиция, — донесся чей-то голос через усилитель. — Мы знаем, что вы внутри! Выходите с поднятыми руками! На экране с камеры Лео было видно, как к складу подъехали три чёрных внедорожника. Из них высыпали люди в форме. И среди них... высокую фигуру в идеально сидящем костюме. Алекс. — Нет, — простонал Лукас, вскакивая с места. — Нет, нет, нет! Алекс шёл впереди полиции, его лицо было каменным. Он нёс в руках папку. — Он, — голос Аяно в рации был похож на скрежет металла. — Алекс и есть их источник. Или тот, кого Николас подставил. Он вывел полицию на нас. На экране с камеры Софии начался хаос. Незнакомец, услышав полицию, развернулся и быстрыми шагами скрылся в глубине склада. Арчи с визгом бросился бежать. София осталась стоять на месте, глядя прямо в свою скрытую камеру, и её взгляд был полон не страха, а горького торжества. — Видите? — прошептала она, и её голос был отчётливо слышен в гараже. — Он всегда на два шага впереди. Он знал, что мы пойдём за деньгами. И подставил нас всех. Полиция ворвалась в склад. Картинка с камеры Софии закрутилась и погасла. Связь прервалась. В гараже воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Оливии. Лукас стоял, опустив голову, сжимая и разжимая кулаки. Они проиграли. С треском. И теперь последнее, что у них было — их хрупкое сообщество — будет раздавлено обвинениями в краже и пособничестве. Аяно медленно выключила свой ноутбук и поднялась. Её лицо было непроницаемым. —Всё кончено, — констатировала она. — База ликвидирована. План провален. — Она посмотрела на Лукаса. — Он был прав. Твой циник. Она вышла, не оглядываясь. Джейк, получив по рации отбой, через несколько минут вошёл в гараж, весь в пыли, с мрачным, как туча, лицом. Лукас не двигался. Он проиграл. Проиграл Николасу, проиграл Алексу, проиграл Марку. И самое страшное — он втянул в это поражение тех, кто доверился ему. Он чувствовал, как стены гаража, их последнего убежища, смыкаются вокруг него, превращаясь в камеру. Он не знал, что будет дальше. Он знал только одно: игра изменилась. И по ту сторону клетки теперь стояли не только Николас, но и те, кто должен был их защищать. Гараж поглотила гробовая тишина, тяжелая и липкая, как смола. Связь с Софией оборвалась, оставив после себя лишь мерцающую черноту экранов. Провал был тотальным, унизительным. Они не просто проиграли — их выставили идиотами, марионетками, танцующими под чужую дудку. Оливия первая не выдержала. Тихий, сдавленный всхлип перешел в истерические рыдания. Она сгорбилась над столом, трясясь всем телом. —Всё кончено... Он нас подставил... Нас всех арестуют... —Заткнись, — прошипел Джейк, но без злобы, с какой-то животной усталостью. Он тяжело опустился на ящик с инструментами, и тот жалобно заскрипел. Он смотрел в пол, словно надеясь найти там ответы среди масляных пятен. Лукас не двигался. Он стоял, вцепившись пальцами в край стола, глядя в ту самую точку, где только что была картинка с горящими решимостью глазами Софии. Теперь там было лишь его собственное бледное, искаженное виной отражение. Он всё чувствовал сквозь толстый сват оцепенения: леденящий ужас Оливии, немую ярость Джейка, собственное сердце, которое будто пыталось вырваться из груди, чтобы закричать. Именно в этот момент дверь гаража с визгом отворилась. На пороге стоял Марк. Он был без куртки, волосы всклокочены, на лице — смесь ярости и торжествующего «я же говорил». Он перевел взгляд с Лукаса на выключенные мониторы, на рыдающую Оливию, на мрачного Джейка. — Ну что? — его голос прозвучал как удар хлыста в тишине. — Довыёживались? Где ваша героиня? В кутузке? Или её уже погрузили в чёрный внедорожник? Джейк поднял на него взгляд, полный такой немой угрозы, что, казалось, воздух загустел. Но Марк проигнорировал его. Он шагнул к Лукасу. — Я слышал сирены. Видел копов. Видел Алекса, который вёл их, как цепной пёс. Поздравляю. Вы не просто всё просрали. Вы подарили Николасу его самого большую победу. Он заставил вас самих привести полицию к своему же порогу. Это гениально. И вы, блять, сыграли в этом главные роли! Лукас медленно поднял на него голову. В его глазах не было ни оправданий, ни борьбы. Только пустота. —Убирайся, Марк. — Что? Не хочешь выслушать триумфальную речь своего личного пророка? Того, кто был настолько туп, что повёл своих друзей прямиком в эшафот? — Я сказал, убирайся к чёрту! — голос Лукаса сорвался на крик, хриплый и разорванный. Он выпрямился, и в его позе была такая отчаянная решимость, что Марк на мгновение отступил на шаг. — Ты думаешь, я не знаю? — Лукас шагнул к нему, его глаза горели лихорадочным блеском. — Ты думаешь, я не чувствую эту тяжесть? Это я её уговорил! Это я всех их в это втянул! Я виноват! Доволен? Хочешь, чтобы я упал на колени и начал рыдать? Или, может, хочешь ударить? Сделай уже это! Получи своё долгожданное ебаное удовлетворение! Они стояли нос к носу, два полюса одного и того же отчаяния. Ярость Марка начала таять, уступая место чему-то более сложному и горькому. Он видел — Лукас сломлен. И это зрелище не приносило ему никакого удовольствия. Оно было невыносимым. — Ты... — Марк попытался найти колкость, но слова застряли в горле. — Ты идиот. — Да! Я идиот! — закричал Лукас, и слёзы, наконец, хлынули из его глаз, смешиваясь с яростью и горем. — Я идиот, который верил, что можно что-то исправить! Что можно быть хорошим! Что можно спасти всех! Но ты знаешь что? Быть хорошим — это хуже, чем быть ублюдком! Потому что когда ты ублюдок, тебе не больно, блять, падать! Он схватил со стола первую попавшуюся вещь — старую, сломанную кофемолку, которую когда-то принёс Джейк, — и со всей силы швырнул её в стену. Пластик разлетелся с сухим, трескучим звуком. В наступившей тишине было слышно лишь его тяжелое, прерывистое дыхание. Марк смотрел на него, и всё его злорадство, вся его правота испарились, оставив после себя лишь щемящую, незнакомую боль. Он видел не противника. Он видел человека, которого... которого он... — Лукас... — его собственный голос прозвучал тихо и хрипло. — Вали, — прошептал Лукас, отвернувшись. Он больше не мог на него смотреть. Его плечи тряслись. — Просто оставь меня. Оставь нас всех. Иди и выживай один. Как ты и хотел. Марк простоял ещё несколько секунд, его взгляд скользнул по спине Лукаса, по Джейку, который мрачно наблюдал за ними, по Оливии, которая всё ещё плакала. Он пришёл сказать «я же предупреждал», но оказался на похоронах. Похоронах всего, что могло бы быть. Он развернулся и вышел. На этот раз дверь закрылась бесшумно. Джейк тяжело вздохнул и подошёл к Лукасу. Он молча положил свою тяжелую, мозолистую руку ему на плечо. Это был жест, лишённый слов, но полный понимания. Они стояли так в разгромленном гараже, среди обломков их планов и надежд, слушая, как снаружи завывает ветер, принося с собой холод ночи и запах надвигающейся беды. Операция «Приманка» завершилась. Они были пойманы. И теперь им предстояло заплатить по счетам.