В Инадзуме дождь

С неба падает бисер, разноконечными и многогранными горсточками. С неба падает жемчуг, ровный, неровный, перламутровый, образуя хрусткие лужи на улицах. С неба падают кунжут, и рис, и просо — в Инадзуме дождь. Дождь по улицам. Дождь по переулкам. Дождь на мосту. Дождь на крыше дома и над гнездом жёлтых аистов. Лепестки сакуры больше не вьются по закоулкам, прибитые к земле тяжëлыми каплями. Единственный цветок на улице в такой час горько плачет на крыльце чайного дома, пряча хрустальные слëзы за бисером, жемчугом и кунжутом. Дверь приоткрывается. Жëлтая полоска света выплëскивается на крыльцо, так что еë платье расшитое сакурой и журавлями кажется непозволительно красным. Дождь стучит по пластинчатой черепице, за ним не слышно перестука гэта и плеска волн. — Звяк-звяк! — Играют под дождём тануки. Дождевые искорки разлетаются над пузырящимися лужами. Лисьи раскосые глаза не мигая следят за городом. Инадзума под бесконечными грозовыми облаками, как под вороновым крылом, но даже такая бесконечная ночь однажды закончится. Закончатся игры и слёзы цветка на пороге чайного дома. Закончится дождь.

***

Ушёл на гору, сегодня не появлюсь. Свидетелей опроси, адрес первых двух даю ниже. Третий придёт сегодня после обеда. Образцы ткани в ящике, не хватает только узора. В город с тканью не ходи, магазины закрыты до завтра! Не ходи! С. Х. Записки от Хэйдзо это всегда что-то среднее между приказом, напутствием и истерикой. Если бы они ещё были прочитаны вовремя, цены бы им не было, но увы… В участке творился бардак. Ночью снова был дождь и на этот раз крыша дала течь. Подлежащие восстановлению улики сушились на верёвочке, будто бельё в банный день. Хорошо хоть ворота были заперты, а то каждая добытая нелёгким трудом улика ушла бы в народ. Неприкаянный свидетель переминался с ноги на ногу во дворе, стражники ждали указаний от высших чинов, а высшие чины суетились с ремонтом крыши. — Я буду говорить только с досином Хэйдзо. — Сара стояла скрестив руки на груди, расслабленная, но оттого не менее сосредоточенная. — Так нет его. Ушëл, а когда вернëтся, кто ж его знает. Я сам его, верите, уже недели две не видел. Могу дословно записать всё, что вы скажете и предоставить ему, как только он вернётся в участок. — Стажер, оставленный начальством изо всех сил старался провести опрос свидетеля самостоятельно. — Подожду. — Зря… Сегодня он уже не появится.

***

Над рыхлой землëй полей расходится тленный запах. Он ползëт вдоль плетня бурыми сколопендрами, увядшими цветами, глиняными черепками. Скоро дождь. Из леса собаки лают. Огромные (по меркам насекомых Инадзумы) ноги саранчи острыми коленками пронзают наэлектризованный воздух под горой Ëго. Неприродно-фасетчатые глаза как разноцветная мозаика. В каждой фасетке своя картина: вот больной ослабевший пахарь кашляет над сохой, с каждым шагом силы оставляют его всë больше. Вот разбитная девица из той же деревни, она задрала юбку и закатала рукава, чтобы было сподручнее работать в поле. Она не знает, что носит ребëнка, и по воле огромной саранчи этих мест, не узнает никогда. Прекрасный цветок на краю поля горько плачет, вырывая собратьев с корнем. Собачьи следы повсюду. Страшно. Страшно, зловонно и пагубно для урожая. Проклятые кости старых богов отравляют рыхлую землю. Всполохи чëрной кармы вгрызаются в корни деревьев, душат листву, пьют сок земли. Первые капли дождя достигают земли. Прекрасный цветок покидает вспаханное собачьими лапами поле. Когда руки по локоть в грязи, платье изодрано сколопендрами зловония и изъедено саранчой, еë головка падает на грудь от усталости, а на устах играет лисья улыбка. Она смеëтся за каждого пахаря, девушку и ребëнка этой проклятой земли.

***

Тем временем Хэйдзо задумчиво чесал в затылке, стоя перед оборванным мостом у подножья горы. И надо было ему обрушиться именно сейчас. Должно быть дождь подтопил пещеры и вся сырость и гнус вместе с водой поднялись на поверхность. Детектив зажал нос перепрыгивая расщелину в скале. Из неë почти нестерпимо воняло гнилью. Даже удивительно, как люди умудряются работать на полях в таком зловонном месте. Взмокший и запыхавшийся от долгого подъëма он поклонился, проходя через ворота храма. Он омыл руки, удивляясь про себя отсутствию очереди, неужто вчерашний дождь распугал и паломников; и направился к Великой Сакуре. Там его уже ждали. Хоровод похожих друг на друга жриц в белых с красным одеждах обступил его. Они сопроводили детектива внутрь храма, не давая ступить и шагу в одиночестве. — Мне нужна старшая настоятельница. Одна из девушек (такая же, как и остальные, разве что немного выше из-за гэта) отделилась от толпы. Не успел детектив попросить о приватной беседе, как она подняла руку и щебечущие сëстры дисциплинированно замолкли, а после разбрелись по территории, возвращаясь к своим делам. — Посетители вашего статуса редкость в этих местах. — Старшая поклонилась. Голос еë был прост, монотонен, а оттого сложно было сказать, врëт она сейчас или говорит правду. — Для меня честь оказаться здесь. Признаться, я бываю в храме нечасто. — Хэйдзо поклонился ниже обычного, признавая собственную уязвимость в вопросе. На гору Ëго он поднимался разве что по большим праздникам — здесь было чего стыдиться. — Вы делаете великое дело. Что же привело вас сегодня? — Скажите, есть ли у сестëр возможность покидать гору в ночное время? — Странный вопрос. Разумеется, сëстрам дозволено видеться с семьями и ходить в город. Обычно это делается днëм, чтобы ночевать под сводом Великого Древа. — А личные вещи сестëр? Они тоже хранятся в храме? — Личные вещи только в комнатах. У сестëр их не так много, одежду выдаëт храм, как и еду с лекарствами. Наши послушницы ни в чëм не нуждаются, а если им что-то требуется, они могут попросить. Аскетичный образ жизни это… — Я верю, что сëстры ни в чëм не нуждаются. Скажите, есть ли у кого-то из них платье из полностью из красной материи? — Боюсь, что нет. Все ритуальные одежды больше белые, либо розовые, как цветы сакуры. Либо… ох, чëрных одежд на этой земле не носили уже очень давно. — А кто-нибудь из девушек отсутствовал в храме за последние пять ночей? Сколько девушек могут одновременно отсутствовать в храме? Какая из девушек за что отвечает в хозяйстве храма? — Вопросы от детектива сыпались один за другим. — Нам не требуется стороннее вмешательство. — Яэ Мико вышла к нему, когда старшая настоятельница не смогла внятно ответить детективу на вопрос. — А вы, господин детектив, вернитесь в город и дальше ищите пропавших собачек. Издевательство это было или она действительно что-то знала? Хэйдзо несмотря на весь свой талант никогда не мог прочитать её. В этом заключалась её магия, её сила кицуне. За всë время пребывания на горе, как того требовало детективное дело, он ни разу не озвучил сути произошедшего. Знать об истинной цели его визита никто из них не мог. Грозовые облака собираются в гроздья по горизонту. Нужно успеть войти в город до того, как начнётся ливень. Первые капли уже достигли земли, когда подгоняемый ветром детектив пронёсся через толпу просителей у подножья горы. Те бурно обсуждали свои тяготы на полях, буйную саранчу, будущий урожай и милость архонта к павшим. Послушница в розовом одеянии спустилась с горы и готовилась к проведению ритуала. Еë руки выпачканные в земле размахивали на пробу жезлом с бубенцами и лентами. Поставив себе мысленную пометку подумать на досуге о том, почему народ засобирался в храм, когда на небе собрались тучи, Хэйдзо продолжил свой путь в город. Милость архонта не могла укрыть от дождя, но вот ни одна молния не поразит эту землю без Её ведома. В глубине души Хэйдзо надеялся, что его старшие коллеги успели допросить свидетелей и ему не придётся проделывать всю работу с самого начала. — Кап-кап-кап! — искрящийся бисер снова сыплется с неба. — Шух-шух-шух! — закрываются ставни домов вдоль улицы. Хозяйки в спешке собирают бельё с верёвок. Когда Хэйдзо был маленьким, он любил играть с тануки под дождём. Потом он вырос и продолжил любить дождь за то, что тот смывал с улиц всякое зло. Даже жаль, что сегодня в предместьях города не видно ни одного тануки. В Инадзуме дождь. — Надо же! Выходит, я ошибался. Гинко! Тебя уже допросили? Тот, кто звался Гинко обернулся на зов детектива. Это был огромный дядька с бритой на манер досина головой и в маске, ничуть не скрывающей пышную чëрную бороду. — Да, господин! Я всё рассказал! Совсем всё! — Голос чересчур высокий, если не сказать детский звенел на опустевшей улице. — Ты очень помог, Гинко. Могу я попросить тебя не уезжать из города, пока это всё не закончится. — Не уезжать? — Гинко нахмурился. — Да, можешь остановиться у меня дома. Мне ещё долго не суждено там появиться, так что стеснять тебя я не буду. — Пожить в доме господина? — Гинко наклонил голову как собака, усваивая новую информацию. — У меня дома ты сможешь принять свой настоящий облик. — Спасибо, господин! Мне сказали ничего и никому не рассказывать, а можно я расскажу братьям, что жил в настоящем доме, когда вернусь? — Братьям можно! — Хэйдзо хихикнул. — На вот, держи. Нашëл по дороге сюда, кажется кто-то из ваших потерял. Детектив достал из кармана темари. На самом деле он его не находил, просто всегда носил с собой на случай если придëтся работать с детьми или с тануки. Довольный Гинко с новой игрушкой ускакал в сторону рабочих кварталов. Какая страна, такие и свидетели. Водить тануки на опрос было для Хейдзо вопросом техники и их, танучьей, ловкости. Руководство не могло принять свидетельства от животных, но если те были даны человеческим языком самим свидетелем, позволялось и допускалось многое.

***

— Эй, босс, там закрыто! — Босс, с чëрного хода тоже заперто! — Босс, они закрыли окна изнутри! Команда Итто оккупировала чайный дом. Тот, надо признаться, был не просто заперт, а опечатан полицией, но такие мелочи Аратаки Итто никогда не волновали. Полиция, Сëгун, Архонты древности, да хоть Магу Кенки, поселившийся на пороге, по традиции, которую Аратаки вычитал из бульварной книжонки, в это время полагается пить чай. А где это делать ещё, как ни в чайном доме? Хэйдзо тяжело вздохнул и потëр переносицу. Этих не получится спровадить так же легко, как просточка тануки. Рядом в таких же вздохах изнывала от абсурдности происходящего Куки Синобу. И ведь правда, она за ними приглядывает, и ведь правда они не делают ничего противозаконного. — Не стоит. — Куки обернулась в его сторону, когда Хэйдзо молча двинулся на банду Аратаки. — Лезть — только портить. — Думаешь? — Пока что они ведут себя в рамках закона. — Ключевое слово «пока»? — Хэйдзо замер. — Ра-та-та-та — барабанит дождь по крыше чайного дома, или это скрипят доски под гэта банды Аратаки. Куки потягивается. — Ключевое это. — Она придвигает маску плотнее к лицу. — Эй, парни, ваше время вышло! Солнце уже село, после захода солнца чай не пьют! Детектив смотрел, как банда Аратаки покидает позиции. Теперь можно было повторно осмотреть место событий. Главарь выл нечеловеческим голосом, топал ногами, но Синобу ткнула его в страницы книжицы, составленной на фонтейнский лад, и тот замолк. В чайном доме всë было по-прежнему. Когда Хэйдзо разулся и прошëл за стойку, он обнаружил разворошенный полицейскими в процессе обыска сундук с вещами. Нехорошо. Он наполнил миску Таромару водой, в блюдце рядом уложил добротный кусок мяса и выставил это на саму стойку. Если хозяин чайного дома найдëтся живым, он вероятно будет голоден. Дождь перестал бить по крыше так яростно, стал мельче, но не закончился. Хэйдзо расположился в одной из комнат, лëг на циновку и прислушался. Под полом было тихо, если здесь и был потайной подвал, то он был прочно заперт. Хэйдзо поднялся, обошëл чайный дом так, как по его мнению мог бы перемещаться сам Таромару, от входа до стойки, от стойки до входа и по комнатам. На циновке рядом со стойкой ожидаемые следы когтей, ножка столика в одной из комнат погрызена. Он повëрнут покалеченной ножкой к стене, так, чтобы не было видно, но Хэйдзо достаточно долго в этих стенах, чтобы начать видеть детали. На улице снова послышались вопли Аратаки Итто. В этом квартале было несколько чайных домов. Даже удивительно, что этот óни забил третревогу, когда не обнаружил хозяина чайного дома на месте. Зачем же он снова вернулся сюда, если сам же и заявил о пропаже? Детектив осторожно поправил ставни так, чтобы видеть, что происходит снаружи, оставаясь при этом незамеченным. Аратаки возился на крыльце и за его широкой спиной было не разглядеть, что он делает. Немного погодя, когда он удалился, Хэйдзо вышел из чайного дома и обнаружил на крыльце под крышей миску с водой и тарелку с мясом. Задачка со звёздочкой: а как было бы просто, окажись сам Аратаки Итто причастен к пропаже хозяина чайного дома. Что-то было не так, вокруг спокойствие, но, с кем же тогда Аратаки вёл такую громкую беседу? Хэйдзо хотел было вернуться в дом, но передумал, стоило правильной мысли постучать ему в голову. Он глухо раскрыл дверь шире и так же шумно захлопнул её, не спеша двигаться с места сам. Дождь барабанит по крыше бисером, жемчугом, лепестками сакуры и вороньей поступью. Хэйдзо резко обернулся, в последний момент отбивая удар Кудзё Сары.