Молодой Волк склоняет колени

Одним утром, придя накормить Зиму, Робб пересекся с Лордом Тайвином на его пути к командному шатру. Тот задержался на мгновение, чтобы сказать: — Зайдешь ко мне, когда закончишь. Я желаю поговорить с тобой. — Да, сэр, — не стал спорить Робб, гадая, в чем дело. Он предположил, что Тайвин опять был в настроении для своих странных игр, но тон лорда был серьезен, без намека на обычно присущую ему усмешку. Покончив с поручением и отряхнув солому с одежды, Робб направился к шатру. Когда он вошел, Лорд Тайвин бросил на него быстрый взгляд и сказал в своей привычной прямолинейной манере: — У меня есть вести о твоей матери. — Робб был готов, что Тайвин использует это против него, вынудит молить сказать ему хотя бы жива она или мертва. Но тот не заставил его даже ждать. — Сбежала в Риверран. — Вы станете ее преследовать там? — спросил Робб, стараясь скрыть облегчение от того, что его миновали вести об очередной утрате. И все же, Речные земли сейчас были как никогда уязвимы, а союзники, готовые прийти им на помощь, малочисленны, так что сбрасывать опасность со счетов было рано. Тайвин окинул его взглядом, словно бы взвешивая, сколь многое ему стоит рассказывать Роббу. — Не вижу смысла тратить на это людей. Рыба Талли еще не скоро наберется сил, чтобы показаться из воды, а у Леди Старк заметно поубавилось детей. Было бы глупо с ее стороны рисковать двумя оставшимися. Горло Робба сдавило, словно бы в шатре резко закончился весь воздух. Тайвин всегда был точен в своих формулировках, но сейчас Робб надеялся, что тот просто оговорился. — Двумя? Вы хотели сказать — тремя. — Любопытно, — сказал Тайвин. — Я-то предполагал, что вы двое уже знали. Его замутило. Кто из них погиб — Санса или Арья, и когда? Точно не Санса, она всегда была на виду, все бы тут же узнали. Разве что Джоффри что-то сделал с ней. Да, точно. Робб проиграл войну, заложница стала Ланнистерам не нужна, и юному королю стало без надобности сдерживать свои безумные позывы. Но опять же, если это все же была Арья? Она должна была попытаться дать отпор. Или сбежать. Может, ее поймали и… Робб вдохнул воздуха в грудь: — Мои сестры… — Полагаю, рассказать тебе вреда не принесет, — сказал Тайвин, бесстрастно наблюдая за паникой, отразившейся на его лице. — Младшая как сквозь землю провалилась еще в начале войны. Плечи Робба расслабились от накатившего облегчения. Арья жива, думал он, хотя никаких оснований для этого у него не было. Прошел уже год с лишним с тех пор, как он повел войска на юг, и все это время ее никто не видел? В Винтерфелл она не вернулась, он бы знал. Попала ли она в чужие руки, и хуже они или лучше ланнистеровских? В любом случае, обсуждать это с Тайвином он не собирался. С минуту Робб молчал, а потом спросил: — Вам уже удалось найти Сира Джейме? — Возможно, мы с Леди Старк наконец сможем примириться на почве невыносимых страданий по нашим безвести пропавшим детям, — проговорил Тайвин, коротко мотнув головой. Тон его голоса явственно намекал, что его страдания не были столь уж невыносимыми. — Иронично, что оставь она Джейме тогда в клетке, сейчас он уже был бы с нами. Робб сменил тему, потому что об этом они еще не говорили, а момент был как никогда подходящим: — Что вы собираетесь делать с Винтерфеллом, милорд? — Сейчас — ничего. Твой Железнорожденный приятель оставил от замка один обгоревший остов, так я слышал, — ответил Тайвин, и Робб не сумел сдержать внутреннюю боль от того, чтобы она отразилась на его лице. — Веселее, Старк. Если ты будешь мне верным псом, я еще разрешу тебе там посидеть. Робб не понял, действительно ли тот имел это ввиду, или просто давал ему ложную надежду, чтобы после отобрать ее, так что он никак не отреагировал. — К слову о верности, — продолжил Тайвин. — Мы в десяти днях от Королевской Гавани. Не думаю, что тебя сильно это удивит, но первым-же делом ты должен будешь преклонить колено перед Железным троном. Как ни странно, его это удивило. Робб считал, что эта часть уже была ими пройдена. — Я преклонил колено перед вами, Лорд Тайвин, — возразил он. — Как Десница, вы вполне можете принять мою присягу за Джоффри. — Короля Джоффри, — тут же поправил его Тайвин. — Действительно, что за прекрасная идея. Молодой северный выскочка, чей отец был казнен за попытку оспорить права моего внука на престол, делает точно то же самое, и до сих пор отказывается называть Его Величество подобающим титулом — зачем бы нам заставлять его приносить публичную присягу? — Я просто… — Робб запнулся, ненавидя то, как обыденно Ланнистер продолжал упоминать его отца. — Я не смогу склониться перед ним. Оглядев его с ног до головы, Тайвин ответил: — Не сможешь? Колени у тебя вполне рабочие, так что, думаю, ты хотел сказать «не станешь». Хотя и это утверждение было бы неверным, потому что, мальчик, еще как станешь, если тебе еще дорога собственная жизнь. Откажись, и тебя все равно поставят на колени, только уже перед палачом, и я не буду заботиться о том, как бы уберечь твою голову от того, чтобы она украсила стену Красного замка. — Я и не жду этого от вас, — проговорил Робб, но его прежняя готовность расстаться с жизнью с любой момент куда-то подевалась. За последние недели ему полюбилась идея прожить достаточно, чтобы отомстить всем тем, кто посмел нанести вред его семье. — И если стоя перед троном ты продемонстрируешь что угодно, кроме совершенного смирения и почтения, могу заверить, ты будешь не единственным Старком, который от этого пострадает, — пригрозил Тайвин. — Если собственное благосостояние тебя не заботит, подумай о своей рыжей сестре. Ей уже приходилось расплачиваться за твои действия, ты знал? Ее жених приказал Королевской страже избить ее после того, как ты разгромил Сира Стаффорда у Окскросса. Однако мое нахождение в городе могло бы предоставить ей определенную защиту. — Он прищурил глаза, выдержав многозначительную паузу. — Или нет. Робб сжал кулаки. Ошибочно было показывать, как дороги ему сестры, ибо ну конечно же Ланнистер тут же превратил это в очередной рычаг давления на него. — Санса не имеет к этому никакого отношения. Это не честно. — Да, — согласился Тайвин. — Не честно, не благородно, не справедливо, и так далее. Но такова реальность, и я надеюсь, мне не придется доказывать это тебе на практике. Проклятый ублюдок, подумал Робб, но воспользовался этим моментом, чтобы потренироваться скрывать гнев, пробравший до костей. Он разжал руки и посмотрел на Тайвина спокойным взглядом, попутно воображая, как всадит тому нож прямо в горло. — Благодарю за то, что прояснили мне ситуацию, милорд. Ланнистер знал, какая ненависть кипела сейчас в Роббе, а Робб знал, что он знает. И все же, от него не укрылся скользнувший в глазах Тайвина смешок. — Ты умный мальчик. Поразмысли об этом на досуге. — Если бы вы были так же умны, вы бы меньше размышляли обо мне, и куда больше — о Лорде Ренли, чьи войска вот-вот постучатся в ворота Гавани, — ответил Робб все тем же безэмоциональным тоном. — Может, он окажется там даже раньше нас, и склонять колено я уже буду перед ним. Лорд Тайвин указал на карты и фигурки. — Я только и делаю, что размышляю об этом, как видишь. — Его взгляд задержался на картах, после чего вернулся на Робба. — До недавних пор, в нашей войне выигрывал ты, глупо это отрицать. Однако, полагаю, тактическим советом ты со мной не поделишься? Робб был удивлен услышать такое признание, но он не позволил лести отвлечь себя. — Могу лишь посоветовать вам готовиться к прибытию Ренли. Если повезет, он предоставит вам выбор: склониться вместе со мной, или умереть. — Даже не знаю, — сказал Тайвин задумчиво. — Я бы не стал называть это «везением». Они не успели достичь Королевской Гавани, прежде чем узнали, что никакой войны с Ренли больше нет, потому что и самого Ренли тоже не стало. Везение Тайвина проявило себя в вихре черного дыма, как судачили об этом убийстве. Кровавая магия, призванная Станнисом, говорили они. Армии Ренли оказались рассеянны, а союзы переменились столь быстро, что Робб едва успел осознать. Они встали на более длительный лагерь, чем планировалось, и Тайвин уехал на несколько дней, взяв в собой Джерида и небольшое сопровождение. Потом они вернулись, и Робб услышал, как солдаты фыркали, мол, теперь им придется выступать против Станниса бок о бок с армиями Тиреллов с их красивенькими цветочными знаменами, а ведь они-то уже настроились на то, чтобы окропить мечи в розово-красной крови Простора. Глупые разговоры, думал Робб, потому что армия Мейса Тирелла была столь велика, что солдаты Хайгардена могли хоть носить розы на доспехах, хоть танцевать балет на поле боя — силы Ланнистеров были бы разбиты в любом случае. Роббу тоже было досадно, потому что если бы Ренли атаковал с юга, вместо того, чтобы пить, развлекаться и играться в короля, они вдвоем легко бы одолели Ланнистеров. Все, чего желал Робб, была свобода для Севера. Вместо этого Ренли более чем устраивало позволять Роббу откусывать кусочки от армий Тайвина, облегчая Баратеону путь к победе. Может, при Короле Ренли Север был бы не свободней, чем сейчас, и он просто принимал желаемое за действительное. Может, это все ничего бы не изменило. Когда он узнал, что Джоффри расторгнул помолвку с Сансой и согласился жениться на Марджери Тирелл, скрепив союз официальным браком, Робб испытал смесь облечения и страха. Помолвка была единственным, что гарантировало Сансе безопасность все это время, но с другой стороны, был бы брак с Джоффри действительно безопасным, особенно после того, что рассказал Роббу Тайвин? К тому же, теперь, когда война с Роббом была окончена, им больше не было смысла угрожать ей. Разве что они хотели продолжать контролировать его самого, если и правда собирались позволить ему жить. Зачем бы, если он больше не был братом будущей королевы? И имело ли это какое-то значение раньше? Голова Робб шла кругом. Он куда лучше разбирался в военных делах, нежели в политике. Но не то чтобы он мог на что-то повлиять теперь, так что он просто решил, что примет уготованную ему судьбу со всем возможным достоинтсвом. Когда они наконец добрались до Королевской Гавани, армия встала лагерем под стенами города, пока небольшая свита — Лорд Ланнистер, его генералы и лейтенанты, и знаменосцы с ало-золотыми штандартами, — торжественно проехали внутрь. Герои, вернувшиеся с войны. Клетку с Роббом везли за ними на телеге. Он сидел, привалившись спиной к прутьям и закрыв глаза, чтобы не видеть собравшихся поглазеть на него людей. Некоторые из них, разочарованные недостатком зрелищности, кидались в него едой и что-то кричали — наверное, желая, чтобы он вскочил, заметался, потряс прутья клетки, выругался, оскалился и обратился в волка — проявил себя как злодея, которого они хотели в нем видеть. Он не удостоил их провокации ответом. По прибытии в Красный замок, его выдернули из клетки и отвели — в сопровождении совершенно излишнего количества стражников в золотых плащах, — в подземелья, на третий уровень, в черные камеры. До его приема в Тронном зале еще должны были пройти несколько дней празднеств и пиршеств по случаю победы. А пока наверху будут развлекаться, он будет сидеть здесь, заключенный в четырех каменных стенах без единого окна, в ожидании приговора от ложного короля. Он умудрился спрятать вырезанную охотником фигурку кролика во внутреннем кармане, и при обыске ее не заметили. Хотя здесь, внизу, все равно нельзя было ничего разглядеть, он все равно помнил каждую деталь кролика. Теперь, сидя спиной к стене, окруженный непроглядной тьмой, он часами водил большим пальцем по гладкому дереву, ощущая неподвижное напряжение зверя, приготовившегося к прыжку, которого никогда не совершит. В ту первую ночь, стражник принес ему ужин, если брошенный на грязный пол кусок плесневелого хлеба вообще можно было так назвать, и остановился, глядя на него и ухмыляясь. Пляшущий свет факела искажал его лицо. — В этой же камере держали твоего папашу, ты знал? Особый приказ короля. Сердце Робба тут же сжалось при мысли, что именно здесь Нед провел последние недели своей жизни, в этой маленькой, темной, одинокой комнате. Он сделал вид, что не услышал стражника, но стоило тому закрыть дверь, снова оставляя его в чернильной темноте, Робб прижал руку к стене и закрыл глаза, размышляя, путешествуют ли призраки вслед за своими костями, или часть их все же остается там, где они умерли.