Пробуя

      С тех пор, как начался Проект Ди и гонки для Такуми в целом, ему довелось узнать много новых увлекательных вещей о себе, которые он вряд ли бы обнаружил при иных обстоятельствах. Первой и самой очевидной стала его любовь к стрит-рейсингу и вождению в общем, он уже не представлял свою жизнь без нескольких адреналиновых деньков в неделю и потому был действительно расстроен, что Проект Ди когда-нибудь завершиться. Второй вещью стало его странное отношение к Кейске, ведь тот был его врагом — но и другом одновременно. Такуми нравилось с ним зависать время от времени, и, что характерно, его непробиваемое выражение лица лишь упрощало ему эту задачу. Иногда к ним присоединялся Рьёске единственно потому, что Такахаши были родственниками, и это было, так сказать, работой старшенького — таскаться с Кейске, присматривая за ним.       И третьей, крайней вещью, что открылась Такуми... Что ж, она была довольно таки постыдной.       Во время гонок или тренировок так легко потерять себя... Ты настолько фокусируешься, что напрочь забываешь об окружающем мире. Из-за этого Фудживара неосознанно влип в парочку специфических происшествий, изъяв... неожиданный, так сказать, опыт. Хвала Господу, это происходило лишь когда он оставался один — парень заметил, что несколько раз ему доводилось наслаждаться своим наполненным мочевым пузырём немного больше, чем следовало бы. Когда никто его никуда не торопил и не гнал, то Такуми обнаруживал, что частенько бегает в дамскую комнату, однако он не горел желанием бежать в кусты прямо посреди гонки — это бы подпортило его время. Потому он предпочитал просто отгонять мысли о походе в туалет, концентрируясь на трассе и поворотах. По завершению текущего заезда то же самое он проделывал и во время следующего, а затем ещё одного... Пока просто физически больше не мог сдерживаться.       После такого он по обыкновению убегал в тёмную-претёмную рощу около трассы, дабы облегчиться. Вот только вместо того, чтобы так и поступить, он расстёгивал ширинку, приспуская нижнее бельё, и... ждал. Держался столько, сколько мог, наблюдая, как его член мелко подрагивает от напряжения, Такуми старался потерпеть ещё чуть-чуть, ещё немножечко... И когда наконец расслаблялся, отпуская себя, то не мог сдержать мягкого стона от райского наслаждения.       Всё это превратилось в такую себе извращенскую повседневщину во время ночных тренировок Проекта Ди. Он терпел до своего физического предела, пока даже сдавливание основания члена не могло удержать несносную струю из уретры, а потом заводился и дрочил, как последний извращуга. Такуми всегда забирался достаточно далеко в лес, чтобы, как говорится, митигировать риск быть замеченным, да и расправлялся со всеми своими маленькими шалостями довольно быстро, чтобы не вызывать подозрений, однако всё равно чувствовал, как горели его щёки от мыслей о степени собственной развратности.       Но... это ощущалось так хорошо, что Такуми просто не мог прекратить.       Шатен быстро облизал пересохшие губы, скрещивая ноги, чтобы немного облегчить свои «страдания» и наконец-то сконцентрироваться на том, что говорил Рьёске. Ему очень следовало бы проявить хоть капельку внимания, однако... — Такуми-кун, всё нормально? — Глубокий голос Рьёске пробирал до глубины души, и Фудживара вздрогнул, моргая. — Мне кажется, ты совсем не с нами.       Парень замялся, кивая. — Д-да, всё хорошо, извини... Что ты говорил?..       Такуми собрался с духом — нужно, в конце концов, быть действительно внимательнее.       «Брифинг» Такахаши-старшего слегка затянулся, так что шатену пришлось сунуть руки в карманы, перекатываясь с пятки на носок, пока механики тюнинговали его «Тойоту» для завтрашней гонки. Он и не заметил, что Кейске подобрался к нему сзади, пока дыхание того не обдало шею горячей волной. — И тебе это нравится, не так ли? — Блондин практически коснулся его кожи губами, и Такуми подпрыгнул от неожиданности, ощутив болезненный укол в области мочевого пузыря, но вовремя успел закусить губу, дабы не застонать. — О чём ты вообще? И какого чёрта ты так подкрадываешься, а? — Фудживара зашипел, не в силах сдерживать дрожь в ногах. Кейске лишь усмехнулся. — Другие, наверное, не замечают, но ведь ты так близок к тому, чтобы напрудить в штаны, однако... Похоже, тебе данное весьма по вкусу.       Глаза Такуми за пару жалких секунд стали напоминать чайные блюдца, а багровый румянец распылся по скулам. — Н-нет, я... Всё вообще не так...       Кейске обошёл его, легонько надавливая ладонью на живот, и Фудживара чуть ли не запищал, сжимая ноги вместе ещё крепче. — Ты так пританцовываешь каждый раз... Сводишь ноги, переминаешься с одной на другую, пока, наконец, наконец не решишься облегчиться. Просто фантастика какая-то, что никто больше не замечал этого, серьёзно. — Такуми схватил его руку, пока Кейске не надавил слишком сильно. — Бьюсь об заклад, ты ещё и наяриваешь в конце.       Шатен весь затрясся, чувствуя, как приближается к заветной грани, но... Почему это было так возбуждающе? Такахиши-младший разгадал его извращенский секретик, и ему бы наоборот стоило трястись от страха. — Я хочу посмотреть, — неожиданно выдал Кейске, — потому возьми меня с собой, а иначе я буду держать тебя здесь, пока ты не обмочишь штанишки.       Бёдра Такуми непроизвольно подались вперёд, и он зло посмотрел в наглые глаза Кейске. — Ты не посмеешь, — прошипел он, на что Кейске пожал плечами. — Не посмею. Но сама идея тебя завела, не правда ли?       Фудживара отвёл взгляд, зардевшись ещё больше, и... кивнул. — Ладно, я уже почти на пределе...       Он поджал губы, оглядываясь по сторонам — горизонт был чист, и никто на них не пялился, а потому Такуми схватил блондина за руку и заспешил в рощу, ощущая, что может описаться, сдавалось, в любую секунду.       Кейске был прямо за ним, и его очи широко распахнулись в удивлении — Такуми так неохота была опускать трусы, но всё же он сделал это, сразу же обхватывая член у основания достаточно крепко, чтобы тот не выскользнул. Ох, блять... Кейске наблюдал, как Такуми отчаянно пытался отсрочить неизбежное — ствол в руке того подрагивал, и парень заскулил громче, чем обычно, а его бёдра пробило мелкой дрожью. Нужда лишь усилилась, становясь до одури навязчивой, но он по-прежнему держался.       Кейске прижался к Такуми сзади, укладывая руки тому на поясницу, и посмотрел на мягкий пенис шатена. — Мой маленький мазохист, — он промурлыкал, поглаживая ямочки на чужой спине большими пальцами. — Так нравиться изводить себя, м?       Фудживара всхлипнул, поджимая пальцы на ногах, и ощутил, как тело прошиб озноб, когда Кейске задрал его рубашку, принявшись оглаживать напряжённый живот. — Сука, ах... — Он заныл, сжимая член ещё сильнее, однако в глубине души знал, что для него эта битва заведомо была проигрышной.       Кейске же убрал руку с его округлившегося животика, принявшись аккуратно оголять крайнюю плоть пениса Такуми, наблюдая, как показывается соблазнительная розоватая головка. Фудживара уже задыхался, не в силах сдержать стон, что вырвался из его рта, когда блондин поелозил большим пальцем по чувствительной коже. — Хороший мальчик, — на этих словах Кейске толкнулся вперёд, ясно давая понять, что его собственный член тоже почти встал.       И тут плотину прорвало. Всего несколько капель упало на землю, но Такуми уже не выдержал, стоная, опустошая мочевой пузырь до конца перед другим человеком. Кейске наблюдал из-за его плеча, придерживая член того, и не мог сдержать довольную улыбочку, расползавшуюся по его лицу. «Такуми, Такуми...»       Шатен выдохнул, упираясь обеими руками в дерево перед собой, а голову заполонило чувство полнейший эйфории, что предательски подкашивала ноги. Кейске принялся совершать поступательные движения рукой на его члене, когда струя начала ослабевать. От таких действий Такуми застонал громче, укладывая одну из рук поверх чужой, принимаясь толкаться в услужливую ладонь. — Блять, я... блять, сука, я...       Ему было уже так хорошо просто от того, что он освободил мочевой пузырь, а потому знал — надолго его не хватит.       Его член начал наливаться кровью в руке Кейске, совсем перестав извергать мочу спустя несколько секунд. Он так быстро возбудился, а в голове было приятно пусто, и Такуми почти обмяк в руках блондина, однако тот крепко держал его в стабильном положении. — Ну же, почти... Ты так хорошо справляешься, — он тихонько шепнул ему на ушко, принимаясь надрачивать ствол быстрее, и Фудживара прислонился к нему ещё ближе, откидывая голову на чужое плечо. — Я сейчас кончу, — его голос ломался, а ресницы очаровательно дрожали, — мх, Кейске...       Шатен ощутил, как горячий узел порочного удовольствия затягивается внизу живота, и Такахаши-младший почувствовал это, наблюдая, как подрагивала головка в его руке. Такуми не продержался и минуты более, спуская в чужую ладонь с первозданным рыком, однако Кейске не переставал мучить его настрадавшийся за сегодня половой орган до тех пор, пока ни капельки уж не выходило из него. Затем, отпустив Такуми, он осторожно поцеловал того в шею и отпустил — но тот больше походил на разваренную макаронинку в его руках, дрожа и всё ещё приходя в себя. Кейске натянул его боксёры обратно и заметил, как алый румянец вновь покрывает чужие щёки, пока он застёгивал пуговицу с молнией на джинсах того. — Спасибо, — наконец смог вымолвить Такуми, однако его язык был словно налит свинцом, совершенно не слушаясь хозяина. Парень прочистил горло, кашлянув. — За дрочку. И... не только.       Кейске начал постепенно отпускать того, поглаживая аппетитную кожу шеи чистой рукой. — Спасибо, что позволил понаблюдать, — он сделал шаг назад, и Фудживара медленно обернулся, взирая на блондина хмельными глазами вкупе с этими блядскими румяными щёчками. — Могу я ещё как-нибудь присоединиться? — Кейске знал, что вопрос был довольно самонадеян, но лишь хитро улыбнулся, замечая, как в шоке раскрываются глаза Такуми, когда его ловкий язычок принялся слизывать сперму с запачканной ладони. — Я... — Он задрожал, и его обмякший член вновь начал подавать признаки жизни, впрочем, без особых результатов — слишком уж долго Такуми сегодня терпел. — Блять, да, пожалуйста, — он даже подумать не мог, что заинтересуется парнем, вроде Кейске, но почему-то это ощущалось так правильно — позволять Кейске наблюдать за ним, трогать его...       Как только он почувствовал, что силы начинают к нему возвращаться, парни направились назад к парковке, и Такуми чувствовал пятой точкой, как дикая помесь стыда и страха начинала охватывать его. — И ты занимаешься этим, типо, каждый раз, когда у нас тренировка или гонки? — Кейске вновь начал разговор, и Такуми неловко почесал заднюю сторону шеи. — Нет, в гоночные дни я этим не промышляю, только на тренировках, это... — Фудживара не мог отделаться от противного багрянца на лице, насупливаясь, — это для меня даже в новинку, можно сказать. Всё началось с Проектом Ди; мне приходилось сдерживаться во время заездов, а потом... потом я просто продолжал терпеть, — под конец своей речи Такуми сошёл на бубнёж, отводя взгляд в сторону. Кейске хохотнул. — Ну, это и есть один из способов выяснить, что ты последователь культа омораши, — Такуми грозно зыркнул на него, и Кейске капитулятивно приподнял руки вверх, — да что такого-то? — Просто заткнись уже! Это не оно... — Такуми замялся. — Это совсем не оно...       Фудживара был вовсе не готов признавать, что это было как раз-таки оно.       Такахаши-младший лишь незлобно посмеялся, и Такуми закатил глаза; они вышли на асфальтированную дорогу. Никто не видел, как они вернулись, и потому Кейске без каких-либо утруждений снова влился в «брифинг» Рьёске, пока шатен удалился проверять свою ласточку, с увлечением наблюдая, как один из механиков что-то подкручивал во внутренностях автомобиля под открытым капотом.       Один разочек он всё же взглянул обратно на Кейске и поймал ответный «глядь», тут же опуская голову в полнейшем чувстве жгучего смущения.