BRANMOOR: Eden in Ruins

Сегодня откроется новый мир Первое, что пришло утром в мысль Инсу. Коридоры как всегда были шумными. Ну.. вроде я начинаю привыкать к такому.. Хотя только второй день… Инсу оглядывался по сторонам. Такие все на уроках важные.. А как на переменах.. будто у них бошку отрывает На это мысли перед Инсу пролетает рюкзак. Ну да. Остановился Инсу, не попавшись под рюкзак, с лицом, будто в комедию попал. Зайдя в класс, он снова поучаствовал этот запах. Ммм, как всегда. Говно Инсу прошел между партами, чувствуя себя явно свободнее, а на лице легкая раздражительность, смешанная с легкой радостью. Он сел на то место, куда садился вчера. Класс все также шумел.. но повернувшись А где Юна? Посмотрел он на стул. А Бомгю ведь тоже должен быть Посмотрел он на класс. Шумный класс. Но так и не единого знакомого лица. Инсу, пустяки снова произносилось у него в голове. Звонок давно прозвенел. Учитель что-то объяснял у доски — монотонно, без эмоций, будто читал инструкцию к стиральной машине. Его голос был тихим фоном, который никто не слушал. А класс… ему это было будто не интересно. Будто учитель — стенка. Безликая. Прозрачная. Кто-то жевал жвачку — громко, нарочито, надувая пузыри, которые лопались с противным хлопком. Кто-то летал в облаках, как и Инсу, уставившись в окно, где за стеклом медленно ползли серые тучи. А кто-то и вовсе смеялся — без капли совести, ткнув пальцем в телефон, показывая соседу что-то на экране. Учитель делал вид, что не замечает. Или действительно не замечал. Инсу не мог понять, что хуже. Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на доску, не видя её. Мысли были далеко — в библиотеке, у той серой двери, у листка с проклятыми словами: «Она пыталась уйти. Но её не пустили». Кто она? Хэмин? Или кто-то ещё? Инсу сжал кулак под партой, ногти впились в ладонь. Какого чёрта здесь вообще происходит? Дверь открылась. Резко. Громко. Как удар. Все головы повернулись. На пороге стояли три силуэта. Свет из коридора бил в спину, превращая их в тёмные фигуры без лиц. Но Инсу узнал их. Даже не видя черт. Два из них — знакомые. Какого… Бомгю шёл первым. Руки в карманах, лицо расслабленное, будто он просто прогуливался по парку. За ним — Чонин, с той же ленивой ухмылкой, которую Инсу видел в библиотеке. И третий… Высокий. Спокойный. С мягкими чертами лица и взглядом, который скользил по классу, не задерживаясь ни на ком. Будто все вокруг были просто декорациями. Они вошли. Швырнули рюкзаки на парты — небрежно, с грохотом, который заставил несколько человек вздрогнуть. И сели. Так, словно не на урок пришли, а домой. Класс замер. Никто не смеялся. Никто не жевал жвачку. Даже дышать, казалось, все перестали. Учитель — мисс Ким, женщина лет сорока, с аккуратной причёской и строгими очками — замерла у доски. Мел выпал из её пальцев, тихо стукнув об пол. Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом выдохнула. Сжала губы. И её голос прорезал тишину — громкий, резкий, как удар хлыста. — Вы снова опаздываете? Бомгю зевнул. Чонин скрестил руки на груди. Третий — Хисын, судя по бейджу — посмотрел в окно. — Чхве Бомгю. Ян Чонин. Ли Хисын, — мисс Ким произнесла их имена медленно, с нажимом, будто каждое слово было камнем, который она швыряла в их сторону. — Жду ваших объяснений. Мало того, что вчера не пришли — напоминаю, был первый день. Так ещё и сегодня с опозданием явились! Она поправила очки и уперлась руками в стол, всем телом подавшись вперёд. Её взгляд был твёрдым, но Инсу заметил — пальцы дрожали. Тишина затянулась. Долгая. Липкая. Напряжённая. А потом… Хлоп. Пузырь жвачки лопнул у кого-то в заднем ряду. И Бомгю рассмеялся. — Хахахахахах! Смех был громким. Истеричным. Он катился по классу волнами, разбиваясь о стены и возвращаясь эхом. Бомгю запрокинул голову, положил руку на живот, будто это была самая смешная шутка, которую он слышал в жизни. — Мисс Ким… это вы… так шутите? — он с трудом выдавил слова сквозь смех, и лицо его было полно язвительности. Усмешка кривила губы, глаза блестели — но в них не было радости. Только холодное, жестокое веселье. Чёрт… он псих? Инсу наблюдал за этим, и что-то внутри него похолодело. — Чхве Бомгю! Голос учителя стал ещё громче. Её лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Но Бомгю не испугался. Он встал. Медленно. Каждое его движение было рассчитанным, неспешным, почти театральным. Он сунул руки в карманы и пошёл к учителю. Шаги были тихими, но каждый из них отдавался в тишине, как удар молотка. Класс застыл. Инсу сжал край парты так сильно, что костяшки побелели. Бомгю остановился прямо перед мисс Ким. Наклонился чуть вперёд, и его лицо оказалось на уровне её глаз. — Мисс Ким… — голос был медленным, тягучим, как мёд. Но в нём не было ничего сладкого. — Я смотрю, вы осмелели? Он улыбнулся. Широко. Но глаза остались мёртвыми. Мисс Ким отшатнулась на шаг. Спина её упёрлась в доску. — Или… Бомгю не успел договорить. — Мисс Ким… ну как так… Другой голос. Мягкий. Почти жалостливый. Чонин встал со своего места и подошёл ближе. Он шёл медленно, раскачиваясь, будто это была прогулка. Его лицо было высмеивающим, но в нём читалось что-то ещё — разочарование. Будто он смотрел на провинившегося ребёнка. — Мы же просили не делать из этого проблему, — он покачал головой, цокнул языком. — А вы… опять за своё. Мисс Ким открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Третий голос. Спокойный. Ровный. Без эмоций. — Мисс Ким, я смотрю… вы хотите лишиться работы..? Хисын даже не встал. Он просто сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на неё. Взгляд был пустым, почти скучающим. Но в этом спокойствии было что-то страшное. Будто он уже принял решение, и её судьба была предрешена. Чхве Бомгю. Ян Чонин. Ли Хисын. Инсу повторял имена в голове, как заклинание. Три парня. Которые… казались весьма нормальными… Бомгю — с которым он говорил вчера. Который советовал ему «импровизировать». Который улыбался. Чонин — с которым он встретился в библиотеке. Который был ленивым, но не злым. Хисын — которого он видел впервые. Который выглядел… спокойным. Почти добрым. А сейчас… смотрят так… будто психи. Мисс Ким шатнулась. Её рука потянулась к очкам — она поправила их, потом снова, потом ещё раз, будто это был единственный способ удержаться на плаву. Её губы дрожали. Глаза бегали — от Бомгю к Чонину, от Чонина к Хисыну. Она пыталась удержаться на месте. Пыталась держать лицо спокойным. Но все видели. Она боялась. — С… садитесь! — она выдавила слова, указав неловко на их места. Голос сорвался на крик, потом упал до шёпота. — И так… тема… Она развернулась к доске, взяла мел дрожащей рукой и начала писать. Буквы были кривыми, неровными. Бомгю, Чонин и Хисын переглянулись. И засмеялись. Тихо. Почти беззвучно. Плечи тряслись, губы кривились в усмешках. Они вернулись на свои места. Сели. Откинулись на спинки стульев. Класс тоже засмеялся. Сначала один человек. Потом второй. Потом третий. И вот уже весь класс ржал — громко, открыто, без стеснения. Будто только что посмотрели комедию. Что? Просто всё вот так..? Инсу наблюдал за тем, как они еле сдерживали смех. Все. Даже те, кто минуту назад сидел тихо. Даже те, кто вчера казался нормальным. Да они же… Инсу не закончил мысль. Потому что понял. Это не троица управляла классом. Это класс был их продолжением. Каждый студент здесь знал правила. Каждый играл свою роль. Каждый был частью этой системы. А мисс Ким… она даже не пыталась сопротивляться. Она просто писала на доске. Рука дрожала. Мел крошился. И никто больше не смеялся над ней. Потому что её уже не существовало. Инсу медленно опустил взгляд на парту. Руки сжались в кулаки. Записка в кармане жгла, будто была раскалённым углём. «Ты что, хочешь умереть, новенький?» Он посмотрел на троицу. Бомгю жевал жвачку, глядя в телефон. Чонин рисовал что-то в тетради. Хисын смотрел в окно. Обычные парни. Студенты. Но Инсу знал. ...Они — монстры. И он только что увидел, как они едят. Воздух в классе сгустился, стал тяжёлым и липким, как сироп. Инсу сидел, уставившись в деревянную столешницу, но видел не её, а лица. Улыбку Бомгю, полную холодного веселья. Скучающую маску Хисына. Ленивую усмешку Чонина. Руки под партой всё ещё дрожали. Он разжал кулаки и посмотрел на белые отпечатки ногтей на ладонях. Не страх. Нет. Что-то другое. Горячая, густая волна оскорбления. Оскорбления за учительницу, которая теперь была просто тенью у доски. Оскорбления за весь этот класс, который так легко превратился из шумной толпы в покорное стадо. «Так вот оно что», — прорвалось у него внутри, тихо и чётко. «Это не школа. Это театр. А они — режиссёры. И все… все здесь просто актёры». Его взгляд сам собой пополз в сторону троицы. Бомгю что-то шептал Чонину, тот коротко усмехался. А Хисын… «Не смотри», — просигналил мозг. Но было поздно. Взгляд Хисына, тёплый и спокойный, был уже на нём. Не колючий, как у Бомгю, не оценивающий, как у Чонина. Изучающий. Будто Инсу был не человеком, а сложным уравнением на доске, которое Хисын пытался решить в уме. Время растянулось. Инсу не отвёл глаз. Внутри всё сжалось в ледяной ком, но он не моргнул. Он впустил этот взгляд внутрь, позволил ему просканировать свой собственный — в котором теперь не было растерянности новичка, а было лишь немое требование ответа. И ты? — спрашивал его взгляд. Ты тоже часть этого цирка? Хисын медленно, почти незаметно, перевёл взгляд на окно. Разговор был окончен. Но в этом молчании остался невысказанный договор: «Я тебя увидел». Инсу наконец перевёл дух. Лёгкие горели. Сумасшествие, — билось в висках одно и то же слово. Но теперь оно звучало не как паника, а как констатация факта. Абсолютное, выверенное сумасшествие. Он посмотрел на спину мисс Ким. Она пыталась вывести на доске формулу, но мел выскальзывал из её дрожащих пальцев. И тут он понял главное. Их сила была не в крике и не в угрозах. Их сила была в этом молчаливом согласии, которое висело в воздухе. В готовности всех играть свои роли. Записка в кармане внезапно показалась ему не угрозой, а предупреждением. Добрым жестом от кого-то, кто видел, как сюда попадают новички, и пытался хоть как-то подготовить его к тому, что его ждёт. «Хочешь умереть, новенький?» Нет. Он не хотел умирать. Но он и не хотел становиться одним из этих призраков, молчаливо наблюдающих, как монстры пожирают друг друга. Он медленно выдохнул и разгладил ладонью смятый листок с расписанием. «Юна…» — подумал он. «Сначала Юна». Она была единственной, чьи глаза хоть на секунду отразили тот же ужас, что и у него. Она знала. И он заставит её заговорить. ———————— Урок закончен, ученики выходили толкая друг друга. Дикари. Он аккуратно сложил всё что было на столе.. и посмотрел снова на выход. Ли Хисын.. Инсу заметил снова взгляд. Уходя.. Хисын посмотрел на него. Довольно странный тип Захлопнул тетрадь. И положил её в свой портфель. Нога уже вылезла за порог, он направился на 5-й этаж. Танцы. Юна.. Не обращая внимания на всех, шел Инсу. Где ты.. ну не могла же ты заболеть Звонок прозвенел, а Инсу только зашел. Моментами останавливался.. то ли из за мыслей.. — Класс… 5Y. Вот же он Инсу открыл дверь.. от удивления у него округлились глаза.