BRANMOOR: Eden in Ruins

Он развернул листок. Чернила расплылись, будто бумагу на мгновение опустили в воду, но слова читались с пугающей чёткостью: «Ты что, хочешь умереть, новенький?» Сознание отказалось складывать буквы в смысл. Он просто смотрел. Шрифт был крупным, неровным — не машинопись, а живая рука, дрогнувшая от спешки или чего-то ещё. От листа исходил едва уловимый кисловатый запах, будто его нашли в сыром подвале. Это… шутка? Мне? Но почему? Он медленно обвёл взглядом комнату. Дверь заперта. Всё на своих местах. Но знакомые очертания кровати, стола, стула вдруг исказились, стали чужими, как декорации в плохой пьесе. Он вспомнил, как поворачивал ключ в замке. Или не поворачивал? Мысль сжала его грудь ледяным обручем. Взгляд упал на часы на тумбочке. 9:44. Точно так же, как утром. Он пригляделся. Секундная стрелка не двигалась. Она застыла, вонзившись в цифру, будто и время в этой комнате решило, что дальше идти некуда. Пальцы сами сжали бумагу. Не от страха. От нахлынувшей волны чего-то другого — раздражения, злости, полного, оглушающего непонимания. Он почувствовал, как хрустит бумага в его кулаке, и только этот звук вернул ему ощущение реальности происходящего. Он подошёл к окну, всё ещё сжимая в руке смятый листок. За стеклом медленно стелился вечер, густой, вялый, отдающий сыростью грядущего дождя. Комната внезапно стала тесной, воздух — спёртым и тяжёлым. Тишина звенела в ушах, и чем дольше он стоял, тем сильнее становилось чувство, что он здесь не один. Инсу резко выдохнул. Взгляд снова прилип к часам. 9:44. Секундная стрелка всё так же не двигалась. Внутри что-то шевельнулось — липкое, холодное. Хватит. Он сунул комок бумаги в карман и вышел в коридор. Дверь за его спиной щёлкнула неестественно громко, будто школа заметила его побег. Коридоры BRANMOOR вечером были другими. Безжизненные. Свет в потолочных плафонах мерцал, то затухая, то вспыхивая, вытягивая из стен длинные, пляшущие тени. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, в котором чудились другие, призрачные шаги. Инсу шёл быстро, почти бежал, не зная куда. Просто вперёд, туда, где не было людей. И лишь когда он уже почти запыхался, до него дошло — он идёт к библиотеке. Всё внутри ёкнуло, отозвавшись лёгким холодком. Он вспомнил запах старой бумаги, полумрак и… её. Джиа. Он и сам не понял, почему ему так захотелось, чтобы она была там сейчас. Может, он просто хотел убедиться, что в этом месте ещё остался кто-то живой и настоящий. Ручка двери была ледяной. Он потянул её, и тихий скрип разорвал тишину. Знакомый запах — пыли, древесины и времени — ударил в ноздри. Сделал несколько шагов между рядами. Тишина здесь была особой, плотной, как одеяло. Ни звука, только лёгкий гул в ушах и запах знаний, медленно превращающихся в прах. Инсу стоял несколько секунд, просто глядя. Джиа сидела на полу, между двумя высокими стеллажами, скрестив ноги по-турецки. Наушники в ушах, книга на коленях, желтый нож рядом — будто маленький островок жизни в этом мёртвом море пыли и забытых страниц. Свет из высокого окна падал на её волосы, превращая их в медовое сияние, и на мгновение Инсу показалось, что она не здесь. Не в BRANMOOR. Не в этой клетке. Она была… нормальной. Потом — тихо шагнул вперёд. Доска пола скрипнула. Громко. Предательски громко. Джиа, не торопясь, сняла один наушник, повернула голову. Её глаза — тёплые, карие, с лёгкой искоркой — скользнули по нему, и на губах появилась усмешка. — Опять ты, — сказала она, и в её голосе слышалась не досада, а что-то похожее на… удовольствие? — Я думала, ты из тех, кто приходит сюда только один раз. Инсу пожал плечами, будто оправдываясь. Руки сами сунулись в карманы, пальцы нащупали смятый листок и сжались вокруг него, как вокруг спасательного круга. — Просто… не хотелось сидеть в комнате. Джиа улыбнулась шире. Её улыбка была странной — искренней, но с лёгким оттенком грусти, будто она понимала больше, чем говорила. — Присаживайся, — показала она жестом, похлопав ладонью по полу рядом с собой. Инсу сел. Неловко, но сел. Спина прижалась к холодному стеллажу, колени подтянулись к груди. Он чувствовал, как деревянный пол впивается в задницу, как пыль щекочет нос, как тишина библиотеки обволакивает, как одеяло. Тяжёлое, душное одеяло. Несколько секунд они молчали. Джиа вернула наушник в ухо, но музыку не включила. Просто держала его там, будто это был ритуал. Инсу смотрел на книги перед собой, не видя их. Мысли крутились, как белки в колесе, и он не мог их остановить. Спроси её. Давай, спроси. — Джиа… — начал он, и голос прозвучал слишком тихо, слишком неуверенно. Она повернула голову, сняла оба наушника и положила их на колени. — Да, конечно, — чуть улыбнулась она, и в этой улыбке была готовность выслушать. Настоящая. Инсу открыл рот, потом закрыл. Мыслей было много — слишком много. Они толпились на языке, перебивая друг друга, и он не знал, с чего начать. Может про Бомгю… или.. или Юна? Или школа..? Нет. Начни с простого. С неё. — А… ты как сюда попала..? — он чуть смялся, будто ему было неловко лезть в чужую жизнь. — Ты не стипендиатка..? Джиа только с лёгкой улыбкой посмотрела вниз. Пальцы её потянулись к краю книги, начали теребить уголок страницы — нервный жест, который она пыталась скрыть за спокойствием. — Я… — начала она, и улыбка стала тоньше, почти прозрачной. — Нет. Инсу слушал. Не перебивал. Просто сидел и ждал, пока она найдёт слова. — Мои родители, они отправили меня в эту школу, — говорила она, но уже не с улыбкой. Голос стал другим — ровным, но в нём чувствовалась история. Тяжёлая. Болезненная. — С детства мама мне говорила о BRANMOOR. Тогда я даже понятия не имела, что это такое… — она помолчала, провела рукой по волосам, заправляя прядь за ухо. — Думала, это просто школа. Ну, знаешь, хорошая школа. Где учат, где можно стать кем-то. Инсу посмотрел в её глаза. Они были тёмными, глубокими, и в них плавало что-то недосказанное. — Значит, элита… верно… — он отпустил взгляд, уставившись на свои руки. Джиа посмотрела на него. Несколько секунд молчала, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Инсу, — сказала она тихо, и он поднял голову. — Стипендиатов тут больше нет. Кроме вас.. Слова упали, как камни. Тяжёлые. Необратимые. Инсу моргнул. Один раз. Второй. Будто пытался переварить услышанное, но оно не лезло в голову. — Что?.. Джиа посмотрела вдоль книг, в пустоту между стеллажами. Инсу посмотрел туда же, будто там мог быть ответ. Но там была только тьма. — Стипендиаты… — начала она, и её голос стал ещё тише, будто она боялась, что кто-то услышит. — С этого года… — она чуть замялась, закусила губу. Инсу посмотрел на неё, и что-то внутри него сжалось, как пружина. — Джиа… ты можешь рассказать. Не беспокойся. Джиа усмехнулась. Звук вышел коротким, почти горьким. — Беспокоиться? Она снова посмотрела в его глаза, и в этот раз её взгляд был острым, как лезвие. — Стипендиатов… больше не принимают. Вы, кто пришёл, — последние. Возможно, из стипендиатов вообще. Инсу посмотрел на неё, не мигая. Мир вокруг будто замедлился. — Что… а почему..? — Что? — Джиа, теребя кончик книги, наклонила голову. — Я не услышала, прости… — она улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Знаешь, даже хорошо, что есть и стипендиаты. Инсу улыбнулся. Слабо, неуверенно, но улыбнулся. — Почему-то я рад это слышать. Джиа улыбнулась в ответ. Настоящей улыбкой. Тёплой. Несколько секунд они молчали. Тишина была не давящей, а… уютной. Почти. — Джиа… а что за ножик у тебя… — Инсу посмотрел на ярко-жёлтый нож, который лежал у неё между книг, как яркое пятно в этом сером мире. — Этот? — Джиа указала на нож. Её пальцы коснулись рукоятки, погладили её, будто это было что-то живое. — И надпись… очень красивая, — заметил Инсу, всматриваясь в иероглифы. — Это… «кидзуна», на японском написано. — А что это значит? — Честно, сама не знаю… — она засмеялась тихо, почти для себя. — Но красиво. И это главное. Она улыбнулась, так тепло, что будто они и не сидели в этой холодной комнате, забытой всеми. Будто они были где-то далеко. В другом мире. — Мой отец… — она замолчала, и улыбка соскользнула с её лица, как маска, которую сняли. — Отец подарил мне его… Она отпустила взгляд. Смотрела куда-то вниз, на свои руки, на нож, на книги. Куда угодно, только не на Инсу. — Всё нормально..? — осторожно спросил он. — Я что-то не то сказал? — Нет, всё хорошо, — она поправила волосы, убрав прядь за ухо. Жест был автоматическим, отработанным. — Я могу тебе рассказать об этом. Инсу внимательно слушал. Даже дышать старался тише, чтобы не спугнуть её слова. — Мой отец… он… — она помолчала, ища слова. — Этот ножик мне отдала мама. Сказала, что это подарок от отца… Инсу посмотрел на её глаза. Они были будто… стеклянные. Блестящие. Не от слёз — от чего-то другого. От боли, которую она не хотела показывать. — С тех пор я храню его. Как память, — Джиа посмотрела снова между книг, туда, где тьма поглощала свет. У Инсу будто перехватило дыхание. Что-то сжалось в горле, и он не мог говорить. Наверное, я это зря, — подумал он, чувствуя себя последним идиотом. — Джиа… ты молодец, что держишься. Я… я даже… Джиа резко улыбнулась. Широко, почти слишком широко. — Всё хорошо, — сказала она, и голос прозвучал бодро, почти весело. — Как видишь, я им пользуюсь, и всё отлично! Просто… такое бывает в жизни. Инсу облегчённо выдохнул. Он поверил. Или хотел поверить. — Джиа… ты правда замечательная… Джиа засмеялась. Звонко, искренне. — Ты меня от силы знаешь три часа! — она покачала головой, будто он сказал что-то нелепое. Инсу тоже засмеялся. — Ах… это… ну да, ты права. Они смеялись. Достаточно весёлая атмосфера. Лёгкая. Живая. А потом… Записка. Инсу в момент перестал смеяться. Он будто замер. Будто его превратили в камень. Смех застрял в горле, воздух — в лёгких. Всё остановилось. Записка. Слова. Угроза. «Хочешь умереть, новенький?» — Я не хочу умирать… — прошептал Инсу, и голос прозвучал так тихо, так сломленно, что он сам испугался. Джиа, сидевшая рядом, повернула голову. — Инсу? — она посмотрела на него с приподнятой бровью, и в её взгляде читалось недоумение. — Что… — Инсу, будто околдованный, посмотрел на неё. Потом моргнул, вернулся в реальность. — Ой… прости… я… — Что это значило? — Джиа спросила, и голос стал серьёзным. — Умрёшь? Я что, сказал это вслух?! Паника волной накрыла его с головой. Он почувствовал, как ладони вспотели, как сердце заколотилось где-то в горле. — Джиа… я этот… ты не правильно поняла… Джиа встала. Скрестила руки на груди. Её взгляд стал острым, испытующим. — Нет уж, договаривай. Я что, болван?! Инсу провёл рукой по лицу, выдохнул. — Можешь сесть, пожалуйста… сейчас расскажу. Джиа снова села, но теперь её взгляд был прикован к нему. С интересом. С тревогой. — Я правда не понимаю, что это за дичь… но… — Инсу достал смятую бумажку из кармана. Пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть, но дрожали. — Это… я нашёл в комнате у себя… Он аккуратно передал бумажку Джиа. — Ты… может, знаешь, от кого она..? Она взяла листок. Развернула. Сначала её выражение было серьёзным. Брови нахмурены, губы сжаты. Инсу смотрел на неё, затаив дыхание, ожидая… чего? Ответа? Объяснения? Хоть чего-то? Но потом… Джиа фыркнула. Уголки её губ дрогнули, поползли вверх. — Да ты что… из-за этого паришься? Инсу посмотрел на неё, как щеночек, которого пнули. — Что?.. — Да это шутка какая-то, наверное, — она пожала плечами, вернув ему записку. — Не думаю, что всерьёз. — И кто у вас шутник тут такой… — Инсу сжал листок в кулаке, чувствуя, как злость поднимается откуда-то из живота. — Инсу, не беспокойся, — Джиа посмотрела на него, и в её взгляде была… уверенность. Спокойствие. — Но если честно… я даже понятия не имею, чей это почер… — она замолчала на секунду, потом улыбнулась. — Но ты этот… главное, не волнуйся. Инсу посмотрел на Джиа. Та лишь заправила волосы за ухо и улыбалась. Тепло. Искренне. Может, и правда… я перегнул… Он хотел поверить. Так сильно хотел. — Ладно, мне пора! — Джиа вскочила на ноги, стряхнула пыль с джинсов. — Пока, Инсу! Она улыбнулась. И ушла. Снова. Ушла. А Инсу остался со своими мыслями. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и тишина библиотеки снова обрушилась на него, как тонна кирпичей. Записка лежала в его руке. Смятая. Жалкая. Джиа ушла.. оставив только пустоту.. Но Инсу вскочил. — Первый этаж… центральная библиотека… — прошептал он, будто боялся, что стены услышат. Оглянулся. — Мне нужно именно туда. Полки стояли мрачно, будто тени молчаливых свидетелей, и Инсу, не теряя времени, быстро зашагал вперёд. Шаги отдавались глухим эхом в коридорах, где воздух пах запылёнными учебниками и едва уловимым запахом старого лака. — Как же она выглядела… кажется, чёрная дверь… — пробормотал он, спускаясь с четвёртого этажа. Потом замер. — Или белая?.. да нет, вроде чёрная. Последняя ступенька в этом лабиринте — и вот он уже внизу. На первом этаже, в огромном холле школы, где свет от ламп тускло мигает, а звук вентиляции напоминает дыхание спящего чудовища. — Куда же я заходил… — Инсу повёл глазами по стенам. Прошёл чуть дальше. — Вот ты где… — прошептал он, заметив ту самую дверь. Он зашёл внутрь, тихо прикрыв за собой. Пол скрипел. Лампочки едва держали свет, мигая будто в предсмертной агонии. — И зачем я вообще сюда пришёл… — промелькнуло в голове, но ноги уже не слушались. Он подошёл к стене, усыпанной старыми фотографиями. Взгляд зацепился за одно лицо. Рики. На снимке он улыбался, дерзко, уверенно — как человек, у которого под ногами весь мир. — Ха… будущее хип-хопа. Да конечно, — хмыкнул Инсу, скептически сжав губы. — Что ты тут делаешь? Голос ударил сзади, будто выстрел. Инсу замер. Чёрт… тут кто-то есть? Он не хотел оборачиваться. Слышал только приближающиеся шаги — размеренные, уверенные, как метроном тревоги. Чёрт, черт, черт, Инсу… зачем ты это сказал… зачем вообще сюда зашёл… Он зажмурился, вдохнул. И медленно повернулся. Перед ним стоял парень. Тёмные, чуть растрёпанные волосы, рваные джинсы, усталая ухмылка и глаза… глаза, которые будто смотрели не на тебя, а через тебя. Инсу застыл. Рот приоткрылся, как у человека, внезапно вспомнившего сон. Это же он… — Ты… — выдохнул он. — Что — я? — парень почесал голову, будто лениво, почти играючи. — Ты тот парень! С Бомгю стоял… и там ещё кто-то был… вы втроём тогда… — слова скакали, руки метались в воздухе. — О боже, — закатил глаза парень. — Ты чё, серьёзно? Как будто президента увидел. Инсу моргнул, поймал дыхание. — Прости… — Да забей, — отмахнулся тот. Инсу перевёл взгляд на его бейджик. — Ты… Ян Джо… Джон?.. — прочитал он, щурясь. Парень фыркнул. — Да нет же, я Чонин! — поправил он. — Просто на пусанском написано иначе, а вы, столичные, всё усложняете. — Ну, извини… я думал… — Инсу опустил глаза, смутившись. — Думал? — Чонин наклонился ближе, почти касаясь голосом. — Просто читай, как видишь. Чо-нин. Всё. — Чонин… красивое имя, — вырвалось у Инсу. Чонин ухмыльнулся, но ничего не сказал. — А я… я Со И… — Со Инсу. Знаю, — перебил тот. Инсу неловко усмехнулся, опуская взгляд. — Вы с Бомгю друзья, да? — Ну, тип того. — Чонин скользнул взглядом. — Но ты не уворачивайся от вопроса. Инсу промолчал. В голове снова мелькнуло: А зачем я пришёл сюда? — Я… я просто изучаю школу, — выдавил он. — Нечего тут изучать, — отрезал Чонин. — Ну… вообще есть что. Тут, — Инсу обернулся, — довольно интересно. — Интересно смотреть на эти старые стены? На технику, которая еле дышит? — Знаешь, — тихо улыбнулся Инсу, — это напоминает мне что-то историческое. Чонин приподнял бровь. — Ладно. Может, для кого-то и интересно, но уверен — всем наскучит через год. — А ты… давно тут? — Третий хэп. — Третий хэп?.. Что это значит? Чонин вздохнул и сложил руки. — Ну, хэп — это лето. Ты только пришёл, значит, ты на первом. — А мне об этом никто не говорил… — А кто скажет? Директор? — усмехнулся Чонин. — Да этот старик вообще не в курсе, что у него под носом. Хэп — это так, для своих. Хэп… это сколько лет ты здесь пережил. Нужно запомнить. — Спасибо, — кивнул Инсу. Чонин не ответил. Он просто посмотрел на него, задержав взгляд чуть дольше, чем стоило бы, и ушёл. Дверь за ним закрылась тихо, как будто в знак предупреждения. Он услышал… по-любому услышал, — подумал Инсу. Он вздохнул. Снова взглянул на фотографии. Хотя нет… он тут давно. Он всё знает. Инсу отбросил мысли рукой и направился к другому концу библиотеки. На стене висела фотография, на которую он раньше не обращал внимания. Branmoor 2017. Год назад… Он подошёл ближе. Вгляделся. Юна — её улыбка светилась, будто живая. Бомгю. Чонин. И парень рядом… Рики. А рядом — Джиа. Как будто было ярче… тогда. — И что ты тут рассматриваешь? Голос прозвучал прямо за спиной, заставив Инсу вздрогнуть всем телом. Он обернулся — снова он. Чонин. Тот стоял в проеме двери, руки в карманах, с невозмутимым видом. Будто и не уходил. — Ты… зачем ты снова пришёл? — голос Инсу предательски сорвался на полуслове, став выше и тоньше. Чонин лишь чуть приподнял бровь, будто удивился вопросу. — Да я так. Книгу забыл. — Он прошел мимо неспешно, его шаги по скрипучему полу были единственным звуком в гробовой тишине зала. Инсу застыл, вжимаясь в стеллаж. Он следил, как тот движется вдоль полок — та самая легкая, почти танцующая походка хищника, который знает, что территория принадлежит ему. Чонин протянул руку к книге, лежавшей на краю стола. Взял. Чуть наклонил голову набок. И смотрел. Не в глаза — куда-то сквозь него, будто Инсу был лишь помехой на пути взгляда. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. От нее по спине Инсу пробежали мурашки — слишком уж она была двусмысленной. Не то насмешка, не то обещание. Инсу сглотнул ком, вставший в горле. Слова застряли где-то глубоко внутри. А Чонин уже отстранился, небрежно шлепнув книгой по бедру. — Увидимся, новенький. — И растворился в коридоре, оставив за собой лишь легкий шлейф дорогого парфюма. Инсу только тогда выдохнул и понял, что все это время его легкие горели от нехватки воздуха. — Он сумасшедший..? Или он услышал что я сказал.. и сумашедшим, кажусь только я.. бред. Инсу отстранился от фотографий, и пошел прямо на выход. — Эта школа.. она действительно интересна.. Выходя из этой библиотеки, он заметил Бомгю. — Бом.. — Голос Инсу прервался. увидел.. что Бомгю не один. Гю разговаривал с кем-то.. чье лицо Инсу не было знакомым. Они смеялись.. о чем то разговаривали, в шутку толкая друг друга. Не твое дело, Со Инсу. Подумал он. И ушел за дверь. Он всматривался в коридоры.. чувствуя будто некую пустоту. Тут.. довольно скучно.. не это я себе представлял Кинув пустую банку из под колы в мусорку. Инсу.. ты должен гоняться не за общением.. а за своей мечтой Раз шаг, второй шаг по ступенькам. Юна.. ты была совсем другой.. что же случилось с тобой.. Он остановился. А Рики.. почему я его не видел на уроках.. А если наши уроки совпадут.. смогу ли я его вблизи увидеть.. Инсу уже спустился до низа. Посмотрел по сторонам. Пустота. Чёрт.. и всегда так будет..? ———————— В комнате было всё также пусто.. эти потолки будто сдавливали его.. комната казалась сырой, моментами освещенная солнцем, которое толком и не греет. Инсу оглядел комнату. Что-то не так. Хм, а может.. В голове Инсу проникла мысль. Тут все сыро.. да и пусто.. просто дерево сплошное с полками и кроватью.. но я ведь Он взял свой портфель. Герлянды… только вот зачем я их взял.. на Рождество? Инсу отпустил голову. Да какое Рождество тут может быть.. В голову пришла бабушка.. Я так скучаю по тебе… вот бы.. поесть сейчас твои печенья… Инсу сел обняв себя. Почему… тут все.. будто не хотят видеть меня… да, я стипендиат.. но я ведь не плохой человек.. Голос дрожал.. а глаза становились всё стекляннее. Я пришел сюда за мечтой… я могу стать моделью.. но почему меня так тревожит.. то, будто меня тут и вовсе не существует.. Инсу сидел так ещё минут десять. В тишине. А на улице.. было уже темно. Со Инсу наконец то встал. В руках герлянды. — Ну что ж.. С настроенным тоном сказал Инсу в слух. — Сделаем тебя поярче, комнатка 444. Инсу взялся за первый кончик герлянды, протянул её до конца и приклеил. Потом взял второй кончик, и также приклеил. — Проклятые ленты, сколько я с вами возился Инсу сказал, вытирая пот с лица. Отряхнув руки, Инсу посмотрел на листки, приклеенные на стену. Расписание. — Завтра 4 урока… Первым.. ЧЁРТ.. снова математика. Ну ладно. Вторым у нас.. Инсу остановился на буквах. Просто замер. Неужели.. завтра наконец то танцы.. и вокал… Инсу не знал куда себя деть… прямо в этот момент ему хотелось заорать во весь голос. Мне это не снится..?