Выходной менял BRANMOOR до неузнаваемости.
Без уроков и шума коридоры становились тихими, но не пустыми. За стенами всё равно кто-то смеялся, спорил, включал музыку слишком громко. Иногда сверху слышался топот — быстрый, нервный, словно кто-то бежал не на пары, а от чего-то. Инсу всегда казалось, что именно в выходные эта школа начинает дышать
по-настоящему.
Инсу лежал на кровати и смотрел в треугольный потолок.
Гирлянды светили тихо. За окном было серое, мягкое утро — то ли облака, то ли просто небо не выспалось.
Делать нечего.
Он полежал ещё минут пять. Потом ещё так три. Потом сел, потёр лицо ладонями и выдохнул.
« Ладно. Пойду погуляю »
Он даже не переоделся толком, накинул толстовку, сунул ноги в кроссовки и выбежал в коридор.
Он шёл медленно, цели не было, просто смотрел на стены, на картины, на таблички с номерами классов. BRANMOOR днём казался почти живым, с ощущением что это нормальное место. Шагая вперед, он сам даже не заметил, как свернул в боковой коридор — тот самый, мимо которого обычно проходил быстрее обычного.
Здесь всё выглядело гораздо старее.
Лампы под потолком горели через одну, лениво заливая стены грязно-жёлтым светом. Воздух стоял мёртвый и неподвижный, будто даже звуки редко сюда заглядывали.
Шаги Инсу сразу стали громче.
И тогда он увидел её.
Серую дверь.
Она стояла в самом конце коридора — неприметная, потёртая, с облезшей краской по краям.
Инсу невольно замедлился.
Она была приоткрыта. Совсем чуть-чуть — тонкая полоска темноты между дверью и косяком. Но приоткрыта.
« В прошлый раз была заперта. »
Несколько секунд Инсу просто стоял перед дверью.
Прислушивался.
« Пф.. слишком тихо, даже блин для брэнмур. »
Потом всё-таки взялся за ручку.
Дверь поддалась не сразу, будто её давно никто не открывал. Петли протяжно скрипнули, звук неприятно растянулся по пустому коридору.
Инсу шагнул внутрь — и сразу затормозил. Тело напряглось раньше, чем он успел понять почему.
Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый, с какой-то сладковатой гнильцой, от которой сразу начало першить в горле. Такое ощущение, что в этой комнате уже несколько дней никто не дышал по-человечески. Инсу невольно поморщился и провёл языком по верхним зубам, словно пытался избавиться от привкуса.
Под ногой скрипнула половица, звук мгновенно разлетелся по по пустому классу, Инсу резко обернулся, хотя прекрасно знал, что сзади никого нет. Сердце всё равно ёкнуло.
« Да что за херня…» — мысленно выругался он.
Сделал ещё один шаг. Доска под кроссовком снова жалобно застонала. И с каждым следующим шагом всё сильнее наваливалось странное, липкое чувство. Будто весь класс молча уставился на него. Он остановился посреди прохода, сжал и разжал кулаки. Ладони были влажными.
Класс был большим. Больше чем казалось снаружи — или просто пустота делала его таким. Парты были грубо отодвинуты к стенам, хаотично, точно их двигали в панике и бросили как есть, не успев или не захотев поставить на место. Некоторые стояли боком, некоторые были перевёрнуты. На одной — забытая тетрадь, разбухшая от сырости, страницы слиплись в один серый ком.
Свет сюда почти не доходил. Одно окно — высокое, узкое, с мутным стеклом, через которое утро просачивалось скупо, нехотя.
***
Инсу медленно обвёл взглядом класс, и взгляд сам собой прилип к доске. Она тянула его к себе с какой-то неприятной, почти физической силой. Она тянулась вдоль всей стены - огромная, чёрная, до краёв забитая словами. Исписана так плотно, что казалось сюда годами приходили люди и выплёскивали всё, что накипело внутри. Ни одного свободного сантиметра.
Он шагнул ближе, сам того не заметив.
В полумраке буквы сначала расплывались в сплошную грязную кашу, но стоило прищуриться — и они начали выныривать одна за другой. Имена. Оскорбления. Чьи-то истеричные крики, нацарапанные маркером. Чьи-то отчаянные просьбы, выведенные дрожащей рукой.
Это были не конспекты, и уж точно не формулы.
На этой доске оставляли совсем другое.
«Уродина.»
«Зачем ты вообще здесь.»
«Вали отсюда.»
«Ты никто.»
Инсу стоял и разглядывал всё это дерьмо, медленно скользя взглядом по каждой строчке. Кто-то писал размашисто, на весь мел - хотел, чтобы эти слова сожрали всю доску.
Кто-то выводил мелкими, почти трусливыми буквами - боялся, что их заметят.
И с каждой строчкой в классе становилось холоднее. Не от сквозняка — здесь воздух вообще стоял мёртвый.
Просто слова въедались под кожу. А между всеми этими оскорблениями прятались другие.
«Я боюсь.»
«Помогите.»
«Меня здесь нет.»
Инсу отступил. Взгляд сам нашёл её: маленькую, кривую, почти стёртую.
Она ютилась в самом углу доски, где мел уже едва оставлял след, последним огрызком, зажатым в пальцах до крови.
« Меня здесь нет…» — повторил Инсу у себя в голове, и голос внутри прозвучал странно глухо.
От этих трёх слов вдруг стало не по себе. Не страшно даже. Просто внутри что-то неприятно сжалось. Инсу сам не понял, почему не мог отвести взгляд.
— Кто это написал… когда… — прошептал Инсу, почти неслышно.
— И почему это до сих пор никто не стёр?
Он медленно протянул руку к доске. Пальцы замерли в сантиметре от кривых букв..
И в этот момент раздались шаги.
— Ты читал?
Инсу резко обернулся.
Сердце аж дёрнулось.
Чёрт.
В дверях стоял Хисын. Руки небрежно засунуты в карманы, плечи расслаблены. Он смотрел на Инсу спокойно, почти равнодушно. Будто не удивился его присутствию здесь. Будто знал, что застанет именно в этот момент. От этого взгляда в классе стало ещё мрачнее. Холоднее. Словно кто-то медленно выключил последний источник света.
— Ты… — Инсу сглотнул, горло внезапно пересохло. — Ты откуда здесь взялся?
Он медленно вошёл в класс. Шаг ровный. Плечи расслаблены. Дверь за ним закрылась без звука. Так же легко, как входят в собственную комнату. Шаги звучали тихо, от чего Инсу было не по себе.
Воздух застревал где-то посередине горла. В Хисыне сейчас было что-то.. не страшное, а именно неуловимо
неправильное. Слишком спокойный, собранный, словно эта заброшенная комната с её гнилыми словами на доске для него казалась привычной обстановкой. Хисын подошёл ближе и остановился рядом с доской. Молча смотрел на надписи. На кривые «уродина», на отчаянные «я боюсь», на все эти выплеснутые вслух чужие раны.
Лицо его почти не изменилось.
Но Инсу всё равно успел поймать — что-то тёмное, быстрое, как тень от пролетевшей птицы, мелькнуло в его глазах и тут же исчезло.
Инсу незаметно сжал пальцы в кулаки, ногти впились в ладони. В голове билась только одна назойливая мысль:
«Откуда он знал, что я здесь?»
Это ведь не могло быть случайностью.
Да и после всего происходящего слово «случайно» уже звучало как издёвка.
— Кто это написал?.. — тихо спросил Инсу.
Просто чтобы хоть что-то сказать. Потому что в этом классе уже всё начинало бесить, давить на виски, бить по сердцу и душить.
Хисын ещё несколько секунд молча смотрел на доску, на вид читал каждую букву по отдельности.
Потом наконец ответил, не поворачивая головы:
— Разные люди.
Взгляд его медленно скользнул по надписям — от крупных злых букв до почти стёртых, жалких.
— В разное время.
— А это? — Инсу указал пальцем на три кривые слова в самом углу доски.
Хисын долго смотрел туда. Очень долго. Не мигая. Вскоре молча отвернулся и отошёл от доски, вопроса как не существовало. Просто развернулся, прошёл через класс и сел на один из сдвинутых столов. Закинул ногу на ногу, облокотился руками о край столешницы.
Инсу стоял и молча наблюдал за ним.
В голове пульсировала мысль:
«Он не ответил. Почему?»
И тут после мысли Инсу Хисын заговорил.
— Ты знаешь про записку, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Твёрдое, как приговор. — Ту, что ты нашёл в комнате.
Инсу почувствовал, как тело мгновенно напряглось, мышцы окаменели. Воздух в лёгких вдруг стал горячим и колючим.
— Д..да, — выдавил он.
— Ты хочешь знать, кто её написал.
— Да.
Хисын смотрел на него спокойно. С отстранённой скукой. Этот взгляд говорил куда больше любых слов — всё было предсказуемо. Словно он уже давно знал, чем закончится этот разговор.
— Джиа.
Одно слово. Тихое. Простое. Без лишних эмоций.
Инсу не сразу понял. А когда понял — внутри него что-то резко споткнулось, так что сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз, в холодную пустоту.
— Что? — собственный приглушенный голос донёсся до Инсу.
Хисын не стал повторять. Просто смотрел и ждал. В этом тяжёлом молчании слово медленно прорастало, пускало чёрные корни и расползалось по сознанию, отравляя каждую мысль.
Джиа. В голове всё закрутилось быстро, беспорядочно, словно кто-то резко перемотал плёнку назад. Библиотека. Её тёплая, открытая улыбка. Книга в руках. Её тихий голос: «Самые близкие — это те, кого ты совсем не знаешь». Она сама это говорила. Сама смотрела ему в глаза и улыбалась.
Осторожнее.
Последнее слово, которое она ему оставила перед уходом. Она предупредила его — и сама же написала ту записку? В первый же день? Когда он был здесь совсем один, когда ещё никого не знал и хватался за любой тёплый взгляд, как утопающий за соломинку?
Ты доверчивый.
Да. Он действительно доверчивый. Она сама ему это сказала, улыбаясь так светло, что он поверил. Сидел рядом, кивал, как дурак, и думал, что наконец-то нашёл в этом проклятом месте нормального человека.
Внутри неприятно сжалось. Не злость. Что-то гораздо хуже. Тихое, давящее разочарование, которое не кричало, а просто сидело под рёбрами тяжёлым комком, медленно выдавливая воздух из лёгких.
— Зачем? — попытался сказать Инсу твёрдо, но голос вышел тише, чем нужно, сорвался на хрип.
Хисын лишь пожал плечом, глядя куда-то в сторону, мимо него.
— Это её дела.
— Но ты же знаешь, — Инсу сделал шаг ближе, сжимая кулаки. — Ты не просто так мне это говоришь.
Хисын наконец посмотрел на него. Долго. Пронизывающе.
А потом — впервые за весь этот разговор — едва заметно усмехнулся. Уголок губ дрогнул, и это выглядело довольно пугающе.
— Ты и так с ней разговариваешь, — сказал он без всякой интонации. —Каждый день. Она тебе доверяет.
— К чему ты клонишь? — Инсу приподнял бровь, пытаясь сохранить остатки спокойствия.
Хисын встал и отошёл к окну. Долго смотрел на серое, тяжёлое небо, будто искал там ответы, которых никогда не было.
— Она написала тебе угрозу, Инсу.
В первый день. Ты ещё никого не знал, а она уже знала тебя. — он повернулся, и посмотрел прямо в глаза Инсу.
Инсу остался неподвижным.
— Это не случайность, — продолжил Хисын. — И это не дружба.
Он снова отвернулся к окну, пряча лицо.
«Это не дружба.»
Слова эхом отдались внутри Инсу, холодными каплями стекая по позвоночнику. Он смотрел на спину Хисына - прямую, напряжённую, как будто тот держал на плечах весь этот проклятый класс.
В голове всё окончательно перемешалось.
«Вот для чего ты мне всё это говорила, Джиа…» — горько пронеслось в мыслях Инсу.
— Что ты хочешь от меня? — устало спросил Инсу.
Хисын обернулся не сразу. Медленно, давая словам повисеть в воздухе. Посмотрел прямо, спокойно, без единой тени колебания.
— Просто разговаривай с ней, — сказал он. — Как обычно, ничего не меняй, запоминай всё, что она говорит.
— Это называется шпионить
— Это называется защищать себя, — мягко поправил Хисын. Почти по-доброму, что почему-то звучало ещё хуже. — Она первая начала игру. Ты просто не знал, что уже играешь.
Инсу смотрел на него молча. Внутри всё ещё ворочалось очень тяжёлое чувство. Он не хотел этого. Не хотел становиться частью чьей-то грязной игрой, чьим-то послушным инструментом.. Но и оставаться слепым тоже больше не хотел.
— А если я откажусь? — твёрдо спросил Инсу. Он ждал, что Хисын хотя бы дрогнет.
Хисын посмотрел на него всего секунду. Лицо осталось неподвижным. Он чуть пожал плечом, как от лишнего вопроса, который не заслуживал ответа.
— Тогда ты так и не узнаешь, зачем она это написала.
«Хаха… серьезно..?»
Инсу хотел сказать «нет». Хотел развернуться и уйти, хлопнув дверью так, чтобы всё это место разлетелось к чертям. Хотел остаться в стороне от всей этой грязи.
Но вместо этого он просто молчал.
И это молчание само по себе уже было ответом.
Хисын, кажется, сразу понял. Ничего не сказал. Просто медленно кивнул,
так сказать закрыл сделку, которую Инсу не хотел заключать.
И в этот момент
Бах.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.Звук разорвал тишину класса.
Оба мгновенно замолчали.
Инсу медленно повернул голову к двери. Потом - к Хисыну. Тот стоял неподвижно и смотрел на захлопнувшуюся дверь. Лицо его оставалось абсолютно спокойным. Ни удивления. Ни напряжения. Ничего.
— Сквозняк, — спокойно сказал он.
Инсу перевёл взгляд на окно. Мутное, грязное стекло. Плотно закрытое.
Никакого сквозняка не было.
