BRANMOOR: Eden in Ruins

Инсу несколько секунд стоял, уставившись на дверь и не двигаясь.

Вскоре шагнул и потянул за ручку. Но та даже не шелохнулась.

— Эй, — дёрнул он сильнее. — Эй! Ничего магического не произошло. Инсу снова рванул ручку — уже с раздражением. — Эй! — крикнул он и принялся колотить в дверь. Кулак, ладонь, снова кулак. — Откройте! Здесь люди! Кто-нибудь! Он снова вцепился в ручку и дёрнул так, что пальцы заныли. Потом отступил и со всей силы врезался плечом. Раз. Ещё раз. Тело отозвалось тупой болью. Дверь даже не дрогнула. Только пыль медленно кружилась в косых лучах света. — Чёрт возьми, — выдохнул он. Инсу дёрнулся и резко обернулся. Хисын даже не пошевелился. Всё так же сидел на столе, закинув ногу на ногу, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. Будто происходящее его только забавляло. — Успокойся, — бросил он. — Что прости? Инсу нахмурился так, что между бровей пролегла складка. — Что значит «успокойся»?! — вспыхнул он. — Нас здесь заперли! — Вижу, — спокойно отозвался Хисын. — И ты вот так просто сидишь?! Хисын лишь повёл плечом и посмотрел на него с таким видом, словно устал от этого разговора ещё до того, как он начался. — А что ты предлагаешь? Кричать вместе с тобой? Инсу открыл рот. Хотел что-то выпалить, уже готов был ответить, но слова будто застряли где-то в горле. Он резко отвернулся обратно к двери и снова заколотил по ней — быстро, отрывисто, уже не сдерживая дрожь в руках. — Откройте! Есть кто-нибудь?! Откройте дверь, мать вашу! Не услышав ответа, Инсу прижался лбом к холодной поверхности и тяжело выдохнул. «Никого.. серьёзно» ⠀ — Ничего не будет, — раздался за спиной спокойный голос Хисына. — Орать бесполезно. Здесь никто не ходит. Инсу развернулся к нему прищурившись. — Откуда знаешь? Хисын едва заметно повёл плечом — Знаю. Инсу не сводил с него взгляда. Хисын смотрел в ответ, в его лице не было ни раздражения, ни интереса. Будто всё уже давно решил за них обоих. Тем временем как у Инсу всё кипело внутри. Он медленно сполз спиной по двери и опустился на холодный пол, подтянув колени к груди. «Ну да. выходной день, никто сюда не придёт.» — Отлично, — выдохнул он, и нервно усмехнулся. — Просто отлично.

***

Прошло минут двадцать. Может, тридцать, Инсу уже перестал считать. сидел, уставившись в потолок, где в полосе света медленно кружилась пыль, но сердце всё ещё билось быстро, но уже не так отчаянно. А Хисын так и сидел на столе. Нога на ногу, локоть на колене, даже не шелохнулся. Просто с тем же спокойствием, которое уже начинало бесить.

«Может, я зря паникую?» Мысль мелькнула и тут же исчезла. «Нет, нас заперли. Паниковать — нормально.» — Слушай, — не выдержал он. — Ты правда не знаешь кто закрыл? Хисын скосил на него взгляд. — Нет. — Но ты же сказал что сюда никто не ходит. — Сказал. — Тогда как кто-то закрыл дверь? Хисын лениво отвёл взгляд в сторону стены. — Значит, кто-то ходит, — сказал он наконец. Инсу уставился на него. — Это вообще не ответ. — Я знаю. — Тогда зачем ты это сказал?! Хисын ничего не ответил. Просто снова потёр бровь и посмотрел куда-то в сторону, на доску, на слова, на пыльные парты. Будто весь этот разговор был мелкой, не стоящей внимания помехой. Инсу закатил глаза, и снова подошёл к двери, потянул, ничего. Стукнул пару раз — без надежды, просто чтобы что-то делать. — Хватит, — донеслось опять от Хисына. — Легко говорить, — ответил Инсу. — Сидишь там как памятник. — Потому что это полезнее чем бегать по комнате. — Я не бегаю! — Бегаешь. Инсу открыл рот и тут же сжал челюсть. Потому что крыть было нечем. Он только тяжело выдохнул сквозь зубы. Хотел сказать что-то едкое, острое, чтобы хоть как-то достать этого спокойного ублюдка, но слова застряли где-то между языком и зубами. Осталась только бессильная ярость, которая жгла внутри, как дешёвая сигарета. Хисын даже не смотрел на него. Просто сидел, будто всё происходящее его вообще не касалось. И от этого становилось только паршивее. Он сел обратно на пол скрестил руки, и уставился в стену. Некоторое время они просто сидели молча. — Хисын, — позвал он через минуту, стараясь, чтобы голос звучал грубо. — Мм. — А Джиа… она давно здесь учится? Хисын посмотрел на него. Взгляд был пустой, но Инсу вдруг почувствовал, как всё его тело вспотело, он уже пожалел что спросил. — Третий хэп, — ответил Хисын. — И всё это время ты её знаешь? — Знаю. — И она бесит тебя всё это время? Хисын чуть прищурился. Будто раздумывал, стоит ли вообще тратить слова. И тогда — неожиданно, почти неправдоподобно — в уголках его губ что-то дрогнуло, не улыбка даже.. тень. быстрая, как вспышка зажигалки в темноте. — Да, — коротко бросил он. Инсу смотрел на него, не решаясь сразу продолжить, это был первый раз, когда Хисын ответил хоть сколько-то лично. — А почему она тебя бесит..? — спросил он шёпотом. Молчание. — Хисын — Я слышу. — Тогда ответь Хисын смотрел на него пять секунд, десять, глаза были пустыми и тяжёлыми одновременно, Инсу даже не заметил как напрягся, чувствуя, как ладони становятся влажными. Хисын отвёл взгляд в сторону. — Некоторые люди просто бесят, без причины. — Это не ответ. — Я знаю. Инсу чуть не застонал, сжал зубы, и проглотил раздражение. Он кажется уже начинал понимать: Хисын отвечает ровно столько, сколько сам решит. Ни словом больше, ни словом меньше. Словно выставил невидимую стену, и все вопросы разбивались о неё беззвучно, не оставляя даже трещин. Давить бесполезно, да и злиться тоже, такое ощущение, что он просто ждёт. Ждёт, когда Инсу выдохнется, махнёт рукой и отстанет. И тогда Хисын снова останется один — в своей идеально отстроенной тишине, куда никто не войдёт. Инсу встал оттолкнувшись от стены. Прошелся по классу — от двери к окну, от окна к доске. Остановился. Опять уставился на те самые слова, криво выведенные мелом. «Меня здесь нет.» — А ты знаешь, кто это написал? — спросил он, указывая на слова. Он обернулся к Хисыну, так как не услышал ничего. Хисын смотрел на доску. Лицо пустое.. но пальцы, которые секунду назад спокойно лежали на колене, сжались, и Инсу это точно заметил. — Хисын — Не всё важно знать. — Это важно. — Тебе кажется. — Нет, — Инсу шагнул ближе. — Не кажется. Это место — оно не просто так существует.. эти слова… их кто-то писал. Живой человек, с руками и сердцем, и ты по-любому знаешь кто.. ты можешь просто взять и сказать… ? Хисын снова посмотрел на Инсу, в его взгляде… было что-то, это была не злость, не страх.. что-то похожее на, усталость? Старую, глубокую усталость, которую не видно снаружи. — Ты задаёшь слишком много вопросов. — А ты отвечаешь слишком мало. Пауза растянулась, как резина, которую вот-вот порвёт. — Да, — согласился Хисын. И больше ничего не сказал. Закрыл тему. Без стука, без ключа — просто захлопнул дверь прямо перед носом. Инсу сел рядом с ним — не на пол, на соседний стол. Они сидели молча, почти плечом к плечу, оба смотрели на доску, было тихо, только где-то капало, медленно, равномерно. Откуда — непонятно. Кап. Кап. Кап. — Ты боишься чего-нибудь? — вдруг спросил Инсу. Хисын молчал долго, так долго, что Инсу решил — не ответит совсем. Просто оставит вопрос висеть в воздухе, как и всегда. — Кхм. все боятся, я думаю. Инсу расширил глаза, посмотрев на него. — Ну это же не ответ — Я знаю. Инсу почти засмеялся. Почти. Потому что смех застрял где-то в груди, колючий и ненужный. — Ты всегда так? — Как? — Отвечаешь не на то, что спросили. Хисын чуть повернул голову, и посмотрел на него. в этом взгляде не было холода, расчёта, просто какая-то неуловимость — Иногда лучше не отвечать, — сказал он тихо. — Чем говорить то, что потом нельзя забрать обратно. Инсу смотрел на него. «Что он имеет в виду?» Но спрашивать не стал. Просто кивнул. Они снова замолчали. И в этой тишине — странной, почти уютной для такого места — прошёл ещё час. Инсу сидел, слушал, как Хисын спокойно дышит. Будто он ничего такого не сказал, и ничего не случилось. — А Бомгю знает про твой план? — осторожно задал вопрос Инсу. — Знает. — И Чонин? — Тоже. Инсу моргнул, это было неожиданно. — То есть… они согласны? — Им всё равно, — сказал он коротко. — А тебе нет..? — Нет. Инсу думал.. думал, и когда решился, голос прозвучал очень тихо, не как поанировалсь. — Все знают, что ты ненавидишь Джиа?.. Хисын смотрел в стену, даже не повернулся. — Да. «— Просто да. ну конечно Со Инсу, что же он мог еще ответить.» — И никто не спросил даже почему? Хисын чуть повернул голову, посмотрел снизу вверх. — Умные не спрашивают. Пауза. — А я значит не умный? — Инсу попытался сказать это легко. Хисын не улыбнулся. Даже уголок губ не дёрнулся. — Ты новенький, — произнёс он, будто объяснял ребёнку прописную истину. — Это другое. Инсу посмотрел на него, и вдруг понял — вот оно, вот почему от Хисына холодеет спина. Не потому что он кричит или угрожает — он вообще никогда не кричит, а потому что в каждом его слове, в каждом взгляде чувствуется — этот человек уже принял решение. Про тебя, про ситуацию, про всё. И ничто что ты скажешь это не изменит. — Если я не сделаю то, что ты хочешь, — голос Инсу сорвался на шёпот. — что тогда? Хисын встал со стола — медленно, без спешки. Подошёл к доске, провёл пальцем по одному из слов — небрежно, почти лениво. — Тогда, — сказал он спокойно, не оборачиваясь, — ты будешь здесь один. Без информации. Без союзников. — Пауза. — В школе где тебя уже не любят. Инсу молчал. Хисын обернулся, чуть наклонив голову — будто изучал, как тот дышит. — Я не угрожаю, зачем? Ты и сам всё знаешь. Пауза. Короткая. Ровно на один вдох. — Просто боишься себе признаться. И в этой тишине, в этом спокойном, почти сочувствующем взгляде было то, от чего Инсу захотелось провалиться сквозь землю. Потому что Хисын не давил. Он просто ждал. Зная — Инсу додумает всё сам. И додумает правильно. С его подачи.

***

Молчание затянулось. Инсу смотрел на доску. Потом на Хисына. Потом снова на доску. Джиа написала записку. Мысль крутилась в голове — тихо, настойчиво, как заноза, которую не вытащить. Он пытался её отогнать, пытался найти другое объяснение — но возвращался снова и снова. К её улыбке. К библиотеке. К жёлтому ножу. К «осторожнее». — Слушай, — не выдержал он. — А может ты ошибаешься? Про Джиа? Хисын посмотрел на него. Спокойно. — Может, — сказал он. Инсу моргнул. Он ожидал чего угодно — спора, давления, холодного взгляда. Но не этого. — То есть… ты допускаешь что она не писала? — Я допускаю всё, — произнёс Хисын ровно. — Ты тоже должен. — Но ты же сам сказал… — Я сказал что знаю, — перебил Хисын тихо. — Ты решил верить или нет — это твой выбор. Инсу нахмурился. Подождите. Он же только что согласился что может ошибаться. Тогда зачем вообще всё это? — То есть ты не уверен? — спросил он. — Я уверен, — сказал Хисын. — Но только что сказал что может ошибаешься! — Я сказал что допускаю, — поправил Хисын. Спокойно, без раздражения. — Это разные вещи. Инсу уже набрал воздух для ответа, но передумал. Разные вещи? Как это разные вещи? Он попытался разобраться — и почувствовал как мысли начинают путаться. Хисын уверен. Но допускает что ошибается. Но уверен. Но… — Подожди, — Инсу потёр лоб. — Я запутался. Хисын не ответил. Просто смотрел на него — терпеливо, без единого лишнего движения. — Ты говоришь что Джиа написала записку, — начал Инсу медленно, пытаясь разложить всё по полочкам. — Но при этом допускаешь что ошибаешься. Тогда зачем ты мне всё это говоришь? — Потому что ты сам хотел знать, — сказал Хисын просто. — Я хотел знать правду! — Я говорю тебе правду. — Но ты только что сказал что может ошибаешься! — Инсу, — Хисын произнёс его имя тихо, почти мягко. — Ты сейчас споришь со мной или с собой? Пауза. Инсу замолчал. Что? Он попытался понять что только что произошло. Он спорил с Хисыном — или с собой? С Хисыном, очевидно. Он говорил про записку, про Джиа, про… Подождите. А о чём мы вообще сейчас говорим? — Я… — Инсу начал и остановился. Хисын смотрел на него. Спокойно. Ждал. — Ты запутал меня, — сказал Инсу наконец. — Я просто разговариваю, — произнёс Хисын ровно. — Нет, ты… — Инсу снова запнулся. — Ты говоришь одно, потом другое, и я не понимаю… — Что именно ты не понимаешь? — Вот это! — Инсу махнул рукой. — Вот это всё! Ты говоришь что Джиа написала записку — окей. Ты говоришь что допускаешь ошибку — окей. Ты говоришь что я сам хотел знать — окей. Но всё это вместе не складывается! Хисын молчал. — Или складывается? — Инсу неожиданно для себя добавил это. И сам же удивился. Почему я это спросил? — Ты сам только что сказал, — заметил Хисын тихо. — Что сказал? — Что складывается. — Я спросил! Я не утверждал! — Да, — согласился Хисын. — Но ты спросил. Значит часть тебя думает что складывается. Инсу уставился на него. Что? Он попытался вспомнить точно что сказал. Или складывается? Он спросил. Просто спросил. Это не значит что он думает что складывается. Это просто… вопрос. Или нет? — Стоп, — сказал он. — Стоп стоп стоп. Я запутался. — В чём? — спросил Хисын. — Во всём! — Инсу встал, прошёлся по комнате. — Я не понимаю — ты говоришь правду или нет? Джиа хорошая или нет? Я должен тебе верить или нет? Я должен… Он остановился. Посмотрел на Хисына. Тот сидел на столе — спокойный, неподвижный, с тем же ровным взглядом. И смотрел на Инсу так, будто тот только что сам ответил на все свои вопросы. — Ты должен, — произнёс Хисын тихо, — решить что важнее. Верить тому что чувствуешь. Или тому что знаешь. — А что я знаю?! — Инсу развёл руками. — Вот именно, — сказал Хисын. Тишина. Инсу смотрел на него. В голове всё крутилось. и он не мог остановить это. Не мог разобрать. Не мог понять с какого момента он перестал понимать что думает сам, а что ему подсказали. Подсказали? Кто подсказал? Хисын? Или я сам? — Я… — начал он. — Не надо, — перебил Хисын спокойно. — Не говори сейчас ничего. Просто подумай. И замолчал. Джиа написала записку. Может написала. Я должен думать. О чём думать? Стоп. Он потёр лицо ладонями. В голове была каша — горячая, липкая, из которой не вытащить ни одной нормальной мысли. И в этой тишине — спокойной, абсолютной — Инсу вдруг понял одну вещь. Он только что провёл в этой комнате почти два часа. Говорил, спорил, запутывался, распутывался, снова запутывался. И при этом ни разу не сказал Хисыну «нет». Когда это случилось? И как? Инсу сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Хисын всё так же был на столе. Молчал. Инсу тоже молчал — потому что слов не было. Они куда-то исчезли. Вместе с ясностью, вместе с пониманием, вместе со всем, что казалось простым ещё пару часов назад.

***

Щелчок. Дверь открылась. Свет ударил в глаза — резко, после двух часов полумрака почти болезненно. Инсу зажмурился. На секунду в веках поплыли оранжевые пятна, голова чуть кружилась — то ли от света, то ли от всего, что произошло за эти часы. Он моргнул. Открыл глаза. В проёме стоял Бомгю. — Ты! — Инсу рванул к двери так быстро, что чуть не споткнулся о перевёрнутую парту. — Это ты закрыл?! Бомгю стоял в проёме — руки в карманах, плечо опирается о косяк, усмешка на губах. Лёгкая. Привычная. Та самая, которая никогда не доходила до глаз. — Тебе какое дело, новенький? — Какое дело?! — злость которая два часа копилась внутри наконец прорвалась — горячая, настоящая. — Два часа! Мы сидели там два часа, ты понимаешь?! Бомгю не двинулся. Смотрел на него — лениво, почти скучающе. И тут Инсу увидел её. За спиной Бомгю — девочка. Стояла чуть в глубине коридора, почти у стены. Волосы растрёпаны, прядь падает на лицо. Плечи подняты высоко — напряжённо, как у человека который давно ждёт чего-то плохого и уже устал ждать. Взгляд — вниз, в пол. Пальцы судорожно теребили край рукава — быстро, механически. Инсу смотрел на неё. «Кто это?» «Зачем она здесь?» Выходной. Пустые коридоры. Заброшенный класс куда никто не ходит. И она — здесь. С Бомгю. В этом месте. Что-то внутри сжалось холодно и неприятно. Он не понимал ещё что именно — просто чувствовал. Что-то было не так. Очень не так. Он открыл рот — Хлопок по плечу. Инсу дёрнулся. Инсу наконец решился. Он увидел Хисына в конце коридора и двинулся к нему, сжимая в кармане ремешок сумки так, будто тот мог дать ему уверенность. Но не успел он пройти и половины пути. Хисын прошёл мимо него — бесшумно, спокойно. Остановился рядом с Бомгю. Посмотрел на него — одну секунду. Потом взгляд скользнул за его плечо — туда, где стояла девочка. Лицо Хисына не изменилось. Ни единой эмоции. Ни единого движения. Но что-то в этом взгляде — холодное, спокойное — говорило, что он увидел именно то, что ожидал увидеть. Бомгю встретил его взгляд. Усмешка чуть дрогнула. Хисын похлопал его по плечу — молча, коротко. И пошёл дальше по коридору. Инсу смотрел на девочку ещё секунду. На её растрёпанные волосы. На пальцы которые теребили рукав. На опущенный взгляд. — Иди, — сказал Бомгю тихо. — Не твоё дело. И что-то в его голосе — спокойное, окончательное — заставило Инсу развернуться. Но не к выходу. Он побежал за Хисыном. — Эй! — его голос разлетелся по пустому коридору. — Эй, Хисын! Хисын не остановился. Шёл — ровно, без спешки, как будто не слышал. — Хисын! — Инсу догнал его, схватил за рукав. — Стой! Хисын остановился. Медленно повернулся. Посмотрел на руку Инсу на своём рукаве — спокойно, без злости. Просто посмотрел. Инсу убрал руку. — Кто эта девочка? — выдохнул он. — Зачем она там? Что Бомгю… — Инсу, — перебил Хисын тихо. — Что? — Ты только что провёл два часа в закрытой комнате, — произнёс он ровно. — Ты устал. Иди отдыхай. — Не уходи от ответа! — Инсу шагнул ближе. — Ты видел её. Ты видел как она стояла. Ты видел — и просто ушёл. Почему? Хисын молчал. В его взгляде не было ничего — ни раздражения, ни сочувствия. Просто — смотрел. — Потому что это не моё дело. — Но ты же понял, что там происходило! Я видел твоё лицо! — Инсу. — Что?! Хисын чуть нахмурился. — Ты хочешь понять, что происходит? Или хочешь услышать, что всё в порядке? Инсу замолчал. Что? — Это разные вещи, — добавил Хисын. — Подумай какой ответ ты хочешь услышать. И развернулся. Пошёл по коридору. На этот раз Инсу не побежал следом. Просто стоял. Смотрел ему вслед. В голове крутилось одно и то же — девочка у стены, растрёпанные волосы, пальцы которые теребили рукав. Ты хочешь знать что там происходило? Или ты хочешь чтобы я сказал тебе что всё в порядке? Инсу медленно обернулся. Шаги Хисына стихли за поворотом. Инсу стоял. Секунду. Две. — Чёрт. Тишина. — Чёрт. Чёрт. Чёрт! Кулак врезался в стену — резко, без предупреждения. Боль прострелила костяшки. Хорошо. Хоть что-то настоящее. — Да что с тобой не так, — выдохнул он сквозь зубы. — Сука. Он зашагал по коридору — быстро, без цели. Просто чтобы двигаться. Потом резко остановился. Развернулся. Снова пошёл. Снова остановился. Девочка. Растрёпанные волосы. Пальцы на рукаве. Бомгю. Усмешка. Не твоё дело. Хисын. Взгляд. Хлопок по плечу. Ушёл. — Да что здесь вообще происходит, — он схватился за волосы обеими руками, сжал — крепко, до боли. — Мать вашу. Пнул дверь. Громко. Звук разлетелся по пустому коридору и умер в тишине. Он сполз по стене вниз. Сел прямо на пол. Колени к груди. Пальцы снова в волосах. Сжал. Ты хочешь знать что там происходило? Или хочешь чтобы я сказал что всё в порядке? — Чёрт, — прошептал он. Тихо. Устало. Коридор молчал.