perverts | kinkweek2025 (failed attempt)

через паучьи лапки слипшихся в бардовой туши ресниц тенши бесталанно прикидывается спящим, чтобы кишибе сделал ему услугу и самостоятельно снял все его длинные рыжие мёртвые волосы с расчески. после этого можно и потянуться. можно и дать знать о своем присутвии и сознании, пока кишибе торопливо цыкает, все никак не в силах выдавить из кремня умирающей зажигалки искру.  – прости за мой свинарник, хехех, – тенши хихикает так же безжизненно и бездарно, каждое его действие похоже на муляж действия. яркий, блестящий, пластиковый внутри.  кишибе ловит его кривляния через зеркало, поправляя галстук. они оба знают, что обычно в спальне тенши ночуют люди, которым нет интереса к взьерошенному кавардаку комнаты. безыдейные элементы. падаль.  никто не говорит, что кишибе лучше их. но кишибе лучше их, очевидно – для тенши точно, к великому сожалению. кишибе всегда всё равно на неровности, шероховатость и сбитость тенши, он даёт ему договаривать свои скукоженные слова, плести не имеющие смысла повествования, смеяться, сгибаться, плакать, но он всегда неизменно подставляет ему руку, когда нужно выйти из машины, всегда сдирает с расчески его волосы, протирает с комода пыль, моет кружки, если увидит их. как будто ему просто нужно чем-то себя занять – хотелось бы верить, что это попросту побочное задание на пути к физической близости.  к физической близости… у тенши гудит голова, искры газированного алко восстают из мёртвых прямо в его мозгу, щекотят нервные окончания, вылизывают их до кровавой боли, пытки наждачкой. хочется снова откинуться на подушки, спать до полного одиночества в этой квартире, до начавшихся чужих дел и до темноты. но кишибе почему-то не дает ему это сделать.  «скажи мне вести себя собрано, – тенши думает укусом в свою окровавленную нижнюю губу, хваткой на несвежем одеяле, смазанной подводкой. – скажи мне остановиться, прийти в себя».  но этого не происходит – кишибе не из тех, кто читает нравоучения. он из тех, кто лезет под резинку пижамных штанов и трогает пока не наступит тихий скулёж и закидывание головы назад, прогиб в спине и поднятие бёдер, и тошнота, стимулируемая контактом, не начнет бурлить прямо в горле.   – д-доброе утро?  тенши заикается и пытается пошутить, но не ломано у него выходит только стать ближе и дать ввести глубже.  это так хорошо – грубое тепло внутри промерзшего насквозь тела, обглоданного ознобом. кишибе никогда не говорит привести себя в порядок, кишибе никогда не напоминает тенши его отца. секс не нужен тенши для проработки внутренних конфликтов, он нужен ему для веселья и удовольствия, но думать извращенную хуйню, раз под рукой оказался кто-то под старше – тоже вполне себе удовольствие. дай мне жизненное напутствие пока вставляешь в меня свой член, надави на мою голову чуть сильнее, прижимая меня к груди. я впитаю твой опыт как впитываю телесные жидкости своей слизистой. тенши станет умнее, если ему помогут, он научится новому, он научится выгибаться под новым градусом, пить напитки с более высоким градусом, плакать, пока кончает.  ему так нравятся поцелуи в темечко, что локти подгибаются, он падает на кровать плашмя, дает зацеловывать себя, шумно нюхать свои спутанные волосы, он хватается за чужое широкое запястье и не дает отдалиться, молит не отдаляться. влагалище запоминает структуру пальцев, шарниры их суставов, тенши представляет, чему может быть посвящен этот урок, думает, что если бы все нравоучения мира читались именно так, он бы стал моралистом.   через уже надетые брюки костюма явно прощупывается твердеющий член и тенши выдыхает в ухо зародыш фразы, звучащий жалким мяуканьем. – у меня нет времени на это.  это не отказ, а извинение.  если честно, тенши практически всё равно, потому что с самого утра горчащие сигаретной вонью пальцы отлично справляются с ним в его утреннем раздолбанном состоянии – это похоже на мокрый сон. и как в мокром сне, вседозволенном и проходящем без последствий, тенши перебивает пошлые влажные звуки своей беспросветной тупостью. – папочка просто пришел меня потискать перед работой?  он звучит настолько по-еблански, что даже его живот и лобок от стыда краснеют, не говоря о груди и шее – но это весело. может ему наконец-то скажут заткнуться. наконец-то будут критиковать его, наконец-то дадут ему что-то, чего он не хочет, потому что всю жизнь он глотал проталкиваемые прямо в гортань пилюли, боролся с кем-то, у кого заведомо не мог забрать победу и просто сдавался – убитый заново. это цикл его жизни, это ресайкл.  – именно.  это ужасно – тенши хочет позаботиться о нём /позже/. он хочет водить его снова и снова к себе домой, снова виснуть на шее, давать разгребать беспорядок своего личного пространства – кажется он влюбляется, и от этого ему хочется всхлипнуть так же, как от судорожного быстротечного оргазма на пальцах.  у него в голове столько хлама.