perverts | kinkweek2025 (failed attempt)

блэйд говорит задержать дыхание. блэйд говорит держать в руке маленькую мягкую игрушку и сжимать её ватные кишки, когда боли станет больше, чем можно удержать за плотно стиснутыми зубами.  – ты издеваешься?  ответа не требуется - блэйд только хмыкает и в последний раз проводит спиртовой салфеткой по намеченным маркером точкам.  его речь теперь немного неразборчива, из-за зажатой между губ иголки, но в целом он сообщает «тогда не жалуйся», и все же пихает мидею в руку маленького плюшевого львенка.  и ради господа бога, за кого он его принимает – но всё-таки приходится удержать свое тело от спазма, стиснуть кулак, лишь бы не подпрыгнуть на кожаном липком кресле, когда игла входит в первую наметку. хорошо, нужно потерпеть ещё одиннадцать таких проколов. он успеет привыкнуть, правда? блэйд поглаживает его по другому бедру и смотрит снизу вверх, читая выражение лица, с большим усилием остающееся нарочито каменным.   – если больно, ты можешь сказать. все-таки, столько уколов за раз сложно выдержать, я даже не буду над тобой издеваться. слишком сильно, по крайней мере.  – дальше, – боль хорошо растворяется в рычащем приказе, и его слушают. первое колечко оказывается вдето в кровящее отверстие на внешней стороне бедра, и блейд повторяет это отточенными безжалостными движениями бесчисленное количество раз. из свежих ранок течет кровь, но мидей не позволяет себе испачкаться ещё и слезами.  не позволяет до последнего прокола – и вот тогда уже блэйд подтирает его заплаканные глаза очередной окровавленной смятой салфеткой, и пытается успокоить, говорит «тсс», и издевательство все так же плохо скрывается в углах его губ.  – это всё, мидей. даже в обморок не упал, надо же.  – не считай меня настолько слабым. и это ещё не всё.  – конечно.  последним этапом становятся две атласные розовые ленты, продетые в новые серёжки на припухших бугорках свежего пирсинга. шнуровка корсета на его тёмно-медовых бёдрах, ленты, которые тоже начинает напитывать свежая кровь.  игрушка в его руке влажная от нервного пота, со слипшейся плюшевой шерстью – фу – собственные волосы на затылке тоже вспотели, холодный пот катится даже по вискам, и самое худшее: – мне больно встать, – мидей поднимает глаза на блейда, собирающего все иглы в салфетку, и встречает очередную снисходительность в выражении его лица.  – ты и не должен вставать сейчас. тебе будет больно ходить, мидей. ты же не хочешь упасть на пол и испачкать свежие проколы?  – ты действительно издеваешься? – мидей подается вперёд, но даже это движение отдается жалящей болью во все двенадцать открытых точек, новые капли крови вытекают на ленты цвета болезненного румянца. – как долго мне ещё тут просиживать?  – не знаю. надо было дать тебе обезболивающую мазь, но кое-кто у нас не боится боли. по крайней мере, мне не в падлу будет с тобой ещё повозиться.  блэйд выпрямляется и ведёт пальцем убийственно близко к болезненным местам, склоняется к плечу мидея, липкому от стресса и духоты маленькой подвальной студии.  – это красиво. надо будет в сфотографировать. теперь можно распаковывать твои ноги, чтобы раздвинуть их после. ощущение подарка каждый раз. как насчет сделать такой же пирсинг на горле?  сначала хочется ответить как-нибудь ядовито – сказывается пережитая боль, сказывается раздражение от насмешки, но сама по себе идея звучит неплохо. весь украшенный лентами и серьгами, мидей в своем воображении вызывает восторг у самого себя.