эксперимент

Дима пришёл в пятницу вечером с пивом и пиццей. Богдан сидел в гостиной с ноутбуком, когда услышал знакомый смех в коридоре. Настоящий смех Олега — тот, которого он не слышал уже полтора месяца. — Ты совсем ебанулся, — говорил Олег, открывая дверь. — Зачем столько жрачки? — А мы же фильм смотрим! — отвечал Дима. — Без нормальной еды какой фильм? Богдан замер с пальцами над клавиатурой. Олег звучал... живым. Таким, каким был раньше. Не тем роботом, который здоровался с ним кивком и покупал отдельную туалетную бумагу. — Проходи на кухню, сейчас тарелки принесу, — сказал Олег, и Богдан услышал, как тот идёт к себе в комнату. Дима прошёл мимо гостиной, заметил Богдана и кивнул: — Привет. — Привет, — ответил Богдан, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Они не общались с того вечера, когда Богдан рассказал правду. Дима явно знал всю историю со слов Олега, и в его взгляде читалось осуждение. Не злое, но чёткое: ты поступил как сволочь. Олег вернулся с тарелками, и они с Димой устроились на кухне. Богдан слышал их разговор — они обсуждали какой-то проект на работе у Димы, планы на выходные, новый альбом какой-то группы. Обычная болтовня, но для Богдана она звучала как пытка. Потому что Олег был другим. Не просто вежливым или нейтральным — он был собой. Шутил, смеялся, рассказывал истории. Тем самым Олегом, которого Богдан знал и любил десять лет. Тем, которого больше не существовало в его присутствии. — Ты помнишь ту телку из бухгалтерии? — спрашивал Дима. — Светка, кажется? — Которая на корпоративе танцевала на столе? — Она самая. Так вот, она вчера подошла ко мне и говорит: "Дим, ты не знаешь, у твоего друга Олежки есть девушка?" Я чуть не подавился кофе. Олег засмеялся — громко, искренне: — Ты что ей ответил? — Сказал, что ты в активном поиске. Хочешь, познакомлю? — Нет, блядь, не хочу, — Олег всё ещё смеялся. — У меня сейчас совсем не до баб. — Ну правильно, сначала голову в порядок привести надо. Богдан стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть. Олег рассказывал Диме о своих проблемах. Обсуждал с ним планы на будущее. Был открытым, доверительным. Всем тем, чем перестал быть с Богданом. Они включили какой-то боевик, и звуки взрывов и перестрелок заполнили квартиру. Богдан пытался сосредоточиться на работе, но не мог. Каждый смех Олега, каждая его шутка ударяли по нервам. Он встал и пошёл на кухню за водой. Олег и Дима сидели за столом, уставившись в ноутбук. Дима что-то комментировал, а Олег кивал, жуя пиццу. Увидев Богдана, он напрягся, лицо стало нейтральным. — Извините, — пробормотал Богдан, открывая холодильник. — Не извиняйся, ты дома, — сказал Дима. Олег ничего не сказал. Просто смотрел в экран, как будто Богдана не было. Богдан налил воды и хотел уйти, но в этот момент на экране что-то взорвалось особенно эффектно, и Олег рассмеялся: — Бля, как же тупо! Кто так гранаты кидает? — Голливуд, детка, — ответил Дима. — Там вообще физики не существует. — Помнишь, мы в универе пытались вычислить, сколько реально нужно взрывчатки, чтобы снести здание, как в "Крепком орешке"? — Ага, и препод сказал, что мы психи. Они оба засмеялись, и в этом смехе была такая лёгкость, такая близость, что Богдан почувствовал, как внутри что-то рвётся. Вот оно. Вот то, что он потерял. Эту естественность, эту близость, эту способность Олега быть собой рядом с ним. Теперь это доставалось другим. Диме, коллегам, всем, кроме него. — Богдан, ты в порядке? — спросил Дима, заметив, что тот стоит с чашкой в руках и смотрит в одну точку. — Да, всё нормально, — быстро ответил Богдан. Олег взглянул на него и что-то уловил в его лице. Нахмурился: — Ты выглядишь хуёво. Первые слова, обращённые к нему за неделю. И они были о том, что он выглядит хуёво. — Спасибо, ты тоже, — огрызнулся Богдан и тут же пожалел об этом. — Ладно, я пойду, — быстро сказал он, направляясь к выходу. — Стой, — окликнул его Дима. — Может, присоединишься? Фильм как раз начался. Богдан обернулся. Дима смотрел на него с сочувствием. Олег — с непроницаемым лицом. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Богдан. — Почему? — Дима взглянул на Олега, потом обратно на Богдана. — Вы же... ну, в смысле, живёте вместе... — Мы соседи, — коротко сказал Олег. — Просто соседи. Что-то внутри Богдана лопнуло. Все эти недели сдерживания, терпения, попыток быть понимающим и деликатным — всё это взорвалось в одну секунду. — Соседи? — повторил он, и в его голосе зазвучало что-то опасное. — Просто соседи? — Богдан... — предупреждающе сказал Олег. — Нет, стой! — Богдан шагнул к столу. — Ты же так легко это говоришь! "Просто соседи". Как будто десять лет дружбы можно стереть одним предложением! — Дружбы? — Олег встал, и в его глазах появился огонь. — Ты называешь дружбой то, что ты со мной сделал? — Да, я ошибся! Да, я поступил как мудак! Но это не повод вычёркивать всё, что между нами было! — Всё, что между нами было, оказалось ложью! — Олег тоже повысил голос. — Ты два года играл со мной в игры, а когда я наконец поверил, что у нас что-то есть, оказалось, что это просто очередной эксперимент! — Ребят, может, остынете? — попробовал вмешаться Дима, но они его не слышали. — Два года? — Богдан уставился на Олега. — Какие, блядь, два года? — А ты думаешь, я не понимал, что происходит? — Олег засмеялся, но смех был злой. — Все эти прикосновения, объятия, двусмысленные фразы? Ты думаешь, я не видел, как ты на меня смотришь? Не чувствовал, что между нами что-то есть? Богдан открыл рот, но не смог ничего сказать. — Я два года ждал, когда ты наберёшься смелости сказать правду! — продолжал Олег. — Два года надеялся, что рано или поздно ты признаешься в своих чувствах! А ты предпочёл устроить этот цирк с Катей! — Я боялся... — Боялся? — Олег шагнул к нему. — А я что, не боялся? Ты думаешь, мне было легко каждый день гадать, выдумываю я всё это или нет? Думаешь, просто было каждую ночь засыпать в двух метрах от тебя и мечтать о том, что никогда не случится? — Но случилось же! — отчаянно сказал Богдан. — Я же признался! Сказал, что люблю тебя! — После того, как заставил меня пережить ад! — Олег ударил кулаком по столу, и тарелки подпрыгнули. — После того, как я чуть не свихнулся от ревности и боли! Ты думаешь, после этого твоё признание что-то значит? — Ребят, хватит, — Дима встал между ними. — Олег, успокойся... — Не лезь! — резко сказал Богдан, толкнув Диму в сторону. — Это между нами! — Эй! — Дима нахмурился. — Ты что творишь? — А ты что здесь делаешь? — Богдан повернулся к нему, и в его глазах была такая ярость, что Дима невольно отступил. — Почему ты можешь быть с ним рядом, а я нет? Почему он с тобой смеётся, а со мной даже не здоровается? — Потому что Дима меня не предавал! — крикнул Олег. — Потому что он не врал мне полтора месяца! Потому что я ему доверяю! — Доверяешь? — Богдан повернулся к Олегу. — А мне не доверяешь? После десяти лет? — После того, что ты сделал — нет! Не доверяю! — Тогда какого хрена ты здесь? — голос Богдана сорвался. — Зачем остался, если я для тебя никто? Зачем мучаешь нас обоих? — Потому что это мой дом тоже! — Олег шагнул к нему, лица их были в нескольких сантиметрах друг от друга. — И я не позволю тебе выгнать меня отсюда! — Да пошёл ты! — не выдержал Богдан и толкнул Олега в грудь. Тот пошатнулся, врезался в стул. Дима мгновенно оказался рядом: — Ты совсем охуел? — он схватил Богдана за плечо и развернул к себе. — Отпусти меня! — Богдан попытался вырваться. — Успокойся сначала! — Я сказал, отпусти! Богдан замахнулся на Диму, но тот успел увернуться. Зато не успел среагировать на следующий удар — Богдан ударил его в челюсть, и Дима упал, сбив со стола ноутбук. — Какого хуя? — Дима вскочил, держась за лицо. — Ты ебанулся окончательно? Олег схватил Богдана сзади, прижав руки к телу: — Стой! Хватит! — Отпусти! — Богдан дёргался, пытаясь вырваться. — Отпусти меня, блядь! — Богдан, остановись! — Олег крепче сжал руки. — Ты же друг Димы! Что с тобой творится? — Что со мной творится? — Богдан рассмеялся истерически. — Что со мной творится? Я схожу с ума! Вот что! Я полтора месяца живу с человеком, которого люблю, и он меня игнорирует! Делает вид, что я не существую! А потом приходят другие, и с ними он нормальный, живой, настоящий! Голос Богдана сорвался, и Олег почувствовал, как тот задрожал в его руках. — Ты знаешь, каково это? — продолжал Богдан, и теперь он почти плакал. — Видеть тебя каждый день и знать, что для тебя меня больше нет? Слышать твой смех, но понимать, что он не для меня? Я схожу с ума, Олег! Я не сплю, не ем, не могу работать! Я существую только для того, чтобы мучиться! Дима смотрел на них с открытым ртом, потирая ушибленную челюсть. Олег чувствовал, как Богдан трясётся. — Почему ты не уехал? — тихо спросил Олег. — Если тебе так плохо, почему не съехал? — Потому что я надеялся, — прошептал Богдан. — Каждый день надеялся, что ты простишь меня. Что мы сможем всё исправить. Что ты снова будешь смотреть на меня так, как смотрел раньше. Олег медленно разжал руки, и Богдан осел на пол, привалившись спиной к стене. Он закрыл лицо руками и заплакал — тихо, безнадёжно. — Мне так жаль, — говорил он сквозь слёзы. — Мне так жаль, что я всё испортил. Что причинил тебе боль. Я бы отдал всё, чтобы вернуть то время и поступить по-другому. Но я не могу. И теперь ты меня ненавидишь, а я не знаю, как с этим жить. Олег стоял над ним, и на его лице боролись разные чувства. Гнев, боль, жалость, что-то ещё. — Я тебя не ненавижу, — тихо сказал он наконец. Богдан поднял глаза: — Что? — Я сказал, что не ненавижу тебя, — Олег присел рядом, но не прикасался. — Хотел бы ненавидеть, было бы проще. Но не получается. — Тогда почему... — Потому что боюсь, — Олег посмотрел ему в глаза. — Боюсь снова поверить тебе и снова получить удар. Боюсь, что если я прощу тебя, ты решишь, что можешь делать со мной что угодно. — Нет, — Богдан покачал головой. — Никогда больше. Клянусь. — Клянёшься? — в голосе Олега была горечь. — Как ты клялся, что Катя — твоя девушка? Богдан закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Я понимаю, — прошептал он. — Понимаю, что ты мне не веришь. И что, возможно, никогда не поверишь. Но я всё равно буду ждать. Сколько нужно. Дима смотрел на них и понимал, что стал свидетелем чего-то очень личного. Чего-то, что не предназначалось для посторонних глаз. — Может, мне лучше уйти? — тихо спросил он. Олег кивнул, не отрывая взгляда от Богдана: — Да, наверное, лучше. Прости за всё это дерьмо. — Да ладно, — Дима потёр челюсть. — Бывает. Только вы тут того... разберитесь, ладно? А то убьёте друг друга. Он собрал свои вещи и ушёл, оставив их наедине. Богдан всё ещё сидел на полу, Олег рядом с ним. Между ними была тишина, но не та враждебная тишина последних недель. Другая. Тяжёлая, болезненная, но не безнадёжная. — Мне нужно время, — наконец сказал Олег. — Много времени. И никаких гарантий. — Понимаю, — ответил Богдан. — И если я решу, что не могу простить тебя, ты примешь это? Богдан долго молчал, а потом кивнул: — Приму. — Хорошо, — Олег встал и протянул ему руку. — Тогда для начала иди приведи себя в порядок. Выглядишь как дерьмо. Богдан взял его руку и поднялся. Впервые за полтора месяца Олег к нему прикоснулся. И хотя это было всего лишь рукопожатие, для Богдана оно значило всё.