Танк для моего керри

На следующее утро в тренировочной комнате царила привычная рабочая атмосфера, когда дверь распахнулась и на пороге появилась сияющая Моника. В её руках был планшет, а на лице — выражение, которое не сулило ничего, кроме грандиозных новостей. — Команда, внимание! — объявила она, заставляя всех оторваться от экранов планшетов. — Пришло официальное приглашение! Через три недели стартует отборочный турнир «Phoenix Cup»! Победитель получает не только солидный призовой фонд, но и прямую путёвку на региональные финалы, а это уже прямой путь к чемпионату мира! В воздухе повисла секунда ошеломлённой тишины, а затем взорвалась восторгом. Унхак вскочил с места с громким «ВАУ!», Лихан расплылся в широкой улыбке, а даже невозмутимый Тэсан одобрительно кивнул. Риу, стоя в стороне, смотрел на свою бывшую команду с гордостью. — Это наш шанс! — продолжала Моника, её глаза горели. — Тот самый, ради которого мы все работали. Три недели усиленных тренировок, разборов и полной концентрации! «Titan Fury» покажет, на что способна! Энтузиазм был заразительным. Все сразу заговорили о предстоящих соперниках, тактиках и графике. План тренировок предстояло пересмотреть и ужесточить. Предвкушение большого события витало в воздухе, сплачивая их сильнее, чем когда-либо. Когда первоначальный ажиотаж немного улёгся и команда начала расходиться — кто за кофе, кто обсудить детали, — Сонхо заметил, как Джэхён молча остаётся на своём месте, смотря на объявление о турнире на своём планшете. Его лицо было сосредоточенным, но в уголках губ читалось лёгкое напряжение. Сонхо подождал, пока основная часть ребят выйдет из комнаты, и затем подошёл к нему. — Джэхён? Джэхён медленно повернулся к Сонхо, оторвав взгляд от экрана. — Да? — Как рука? — спросил Сонхо тихо, чтобы их не слышали. — После вчерашнего. Не болит? Джэхён на секунду замер, словно не ожидая вопроса. Затем его взгляд смягчился на долю, почти неуловимую долю. — Всё в порядке. Не о чем беспокоиться. Его голос по-прежнему был ровным и сдержанным, но в нём не было прежней ледяной стены или раздражения. Это была простая констатация факта, без отторжения. — Хорошо, — кивнул Сонхо, чувствуя лёгкое облегчение. — Просто... будь осторожен. Нам нужен наш капитан в строю. Особенно сейчас. Уголок рта Джэхёна дрогнул в намёке на что-то, что можно было бы принять за улыбку, если бы длилось это дольше мгновения. — Я знаю. Спасибо. Он снова повернулся к планшету, явно погружаясь в планирование, и Сонхо понял, что разговор окончен. Но на этот раз, уходя, он не чувствовал ни обиды, ни холода. Наоборот, в груди у него было тепло. Этот короткий, сухой, но лишённый агрессии обмен репликами был ещё одним маленьким кирпичиком в мосту, который они начали строить между собой. Впереди были три недели адского труда и первый по-настоящему серьёзный вызов. Но теперь он знал — они будут проходить его не как враги, а как союзники. И это придавало ему решимости. — Вечером команда собралась в гостиной, чтобы обсудить детали подготовки к «Phoenix Cup». На большом экране был открыт документ с предварительным планом тренировок, который составили Риу и Моника. — Итак, — начал Риу, — мы думаем сделать акцент на отработку связок против конкретных команд, которые уже заявились. Унхак, тебе с Лиханом нужно... — Можно я предложу? — тихо, но уверенно прервал его Сонхо. Все взгляды обратились к нему. За последние дни он стал неотъемлемой частью команды, и его мнение уже не вызывало недоумения. — Конечно, — кивнул Риу. — Я проанализировал стиль игры «Shadow Ravens», наших главных соперников в группе, — он взял планшет и вывел на экран свои заметки. — Их джанглер всегда начинает слева. Если мы поставим там ловушку с Тэсаном и Унхаком, мы можем с первых минут сорвать их темп. А мне и Джэхёну стоит попробовать агрессивную связку на нижней линии, чтобы сразу захватить контроль. Идея была рискованной, но продуманной. Моника загоралась. — Мне нравится! Это неожиданно и может сработать! — Да, логично, — поддержал Тэсан, изучая схемы. — Мы сможем диктовать условия. — Звучит круто! — воскликнул Унхак. — Давайте попробуем! Даже Лихан одобрительно кивнул. План явно находил отклик. Сонхо, воодушевлённый поддержкой, продолжил развивать свою мысль, обсуждая детали с Риу и Моникой. Комната наполнилась оживлённым гулом совместного творчества. Все, кроме одного человека. Джэхён сидел молча, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Его лицо было мрачным, а взгляд, устремлённый на Сонхо, постепенно наполнялся знакомой холодной яростью. Джэхён видел, как Сонхо, новичок, легко завоевал расположение команды, как его мнение оказалось на вторых ролях. Старая рана — страх потерять контроль — снова дала о себе знать. Внезапно он с силой ударил ладонью по столу. Грохот заставил всех вздрогнуть и замолчать. — Хватит! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Кто дал тебе право лезть в тактику и указывать, как нам играть? В комнате повисла гробовая тишина. Сонхо, сражённый внезапной атакой, широко раскрыл глаза. — Я... я не указываю, я предлагаю, — попытался он объяснить, но голос дрогнул от обиды и непонимания. — Ты здесь всего несколько недель! — продолжил Джэхён, вставая, его фигура казалась огромной и угрожающей. — Ты ещё не доказал, что можешь играть по правилам, а уже пытаешься их устанавливать? Ты вообще понимаешь, какая ответственность лежит на нас? В этот момент в Сонхо что-то перещелкнуло. Обида, накопленная за все дни унижений, прорвалась наружу. Он тоже резко встал, его глаза загорелись. — Я понимаю ответственность не хуже тебя! — его голос, впервые за всё время, зазвучал громко и чётко, перекрывая его гнев. — И все в этой комнате, кроме тебя, согласились, что мой план имеет право на существование! Может, проблема не во мне, а в том, что ты не можешь смириться с тем, что кто-то думает иначе, чем великий Мён Джэхён?! Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Комната замерла в шоке. Никто никогда не осмеливался говорить с капитаном в таком тоне. Джэхён смотрел на него несколько секунд, его лицо исказилось от ярости и чего-то ещё, похожего на боль. Без единого слова он резко развернулся и вышел из гостиной, громко хлопнув дверью в свою комнату. Наступила оглушительная тишина. Моника выглядела совершенно разбитой. Унхак и Лихан переглядывались в растерянности. Сонхо медленно опустился на стул, дрожащей рукой проводя по лицу. Он не хотел такого исхода. Но его терпение лопнуло. Он понимал теперь — чтобы заслужить уважение Джэхёна, недостаточно просто хорошо играть. Придётся сражаться за своё место и своё мнение с тем же упорством, с каким Джэхён пытался выжить Сонхо. — Гробовая тишина, повисшая после ухода Джэхёна, длилась несколько тяжёлых секунд. Сонхо сидел, уставившись в стол, чувствуя, как дрожь от выброса адреналина медленно отступает, сменяясь ледяной тяжестью на дне желудка. Он не жалел о своих словах, но осознавал их разрушительную силу. Первым заговорил Риу. Его голос был спокоен, но в нём слышалась усталость. — Ну что ж... Этого следовало ожидать. — Но почему? — вырвалось у Сонхо, и он тут же пожалел о своём надтреснутом тоне. — Все же были согласны! Разве я сказал что-то не так? — Нет, — твёрдо ответил Тэсан, смотря на Сонхо поверх очков. — Твой план был логичным. Но дело не в плане. — Тогда в чём? — голос Сонхо дрогнул. Лихан вздохнул и мягко объяснил: — В том, что ты сделал это публично. Ты бросил ему вызов перед всей командой. Для Джэхёна его авторитет — не просто эго. Это инструмент, которым он удерживает нас в строй, особенно в моменты стресса. Ты этот инструмент сломал. — Но он же не прав! — возразил Сонхо, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Он ведёт себя как тиран! — Он ведёт себя как человек, который боится всё потерять, — тихо сказала Моника. Она сидела, сгорбившись, и выглядела виноватее всех. — Он столько всего вложил в эту команду... После ухода Риу он просто сошёл с ума от ответственности. И твой приход... он стал для него испытанием. Ты сильный, Сонхо. Слишком сильный. И он не знает, как с этим быть. Унхак мрачно кивнул. — Лихан прав. Капитан — он как старый дуб. Его нельзя рубить при всех, иначе он упадёт и придавит всех нас. С ним нужно... договариваться. Тихо. Риу откашлялся, привлекая всеобщее внимание. — Я не оправдываю его методы. Они ужасны. Но сейчас, накануне турнира, нам нужна стабильность. Раскол между керри и капитаном — это гарантированное поражение. Он посмотрел прямо на Сонхо, и в его взгляде не было упрёка, лишь просьба. — Сонхо. Ты должен извиниться. Сонхо смотрел на них — на умное, уставшее лицо Риу, на полное беспокойства лицо Моники, на серьёзные, поддерживающие лица Унхака, Лихана и Тэсана. Они не требовали. Они просили. Ради команды. Ради их общего шанса. И он понял. Это был не вопрос правоты или неправоты. Это была цена, которую он должен был заплатить за место в этой семье. Цена за то, чтобы не стать тем самым слабым звеном, которое разваливает всё из-за принципов. Он глубоко вздохнул, сжал кулаки под столом и медленно кивнул. — Хорошо. Я... я пойду извинюсь. Облегчение, пронесшееся по комнате, было почти осязаемым. Моника слабо улыбнулась, а Унхак ободряюще подмигнул. Поднявшись, Сонхо почувствовал, будто на его плечи взвалили тяжёлый мешок. Он шёл по коридору к комнате Джэхёна, и с каждым шагом обида и гнев сменялись горьким осознанием. Он шёл не как побеждённый. Он шёл как часть команды, жертвующий своим самолюбием ради общей цели. И в этом знании была своя, странная сила. — Стук в дверь был тихим, почти робким. В ответ — гробовая тишина. Сонхо уже хотел уходить, решив, что Джэхён его игнорирует, но тут дверь резко распахнулась. Джэхён стоял на пороге. Его лицо было каменной маской, а глаза источали ледяной холод. — Что? — это единственное слово прозвучало как выстрел. — Можно поговорить? — голос Сонхо предательски дрогнул. Джэхён молча отступил, позволяя Сонхо войти, и снова захлопнул дверь. Комната была в привычном для него порядке, но воздух был густым от невысказанного напряжения. — Я пришёл извиниться, — начал он, глядя в пол. — За то, что накричал. Это было неправильно. — Прекрасно, — он фыркнул, скрестив руки на груди. — Извинения приняты. Можешь идти. Тон Джэхёна, полный сарказма и отстранённости, задел Сонхо за живое. Он поднял голову. — Я серьёзно, Джэхён. — И я серьёзен. Ты сказал, что хотел. Теперь вали. — Нет! — вырвалось у Сонхо, и он сделал шаг вперёд. — Я извиняюсь за крик, но не за свои слова! Ты вёл себя как последний мудак, и ты это знаешь! Все были согласны с планом! Только ты один упёрся, как всегда! Маска Джэхёна треснула. В глазах вспыхнул знакомый гнев. — О, так вот как? Ты пришёл не извиняться, а читать мне нотации? Я капитан этой команды! Я несу ответственность за всё! А ты, принц, приехал сюда три недели назад и уже учишь меня, как играть! — Может, потому, что твои методы устарели! — крикнул Сонхо в ответ, весь дрожа. — Ты так боишься потерять контроль, что готов задушить любую инициативу! Ты не лидер, ты тюремный надзиратель! — А ты ничего не понимаешь! — его голос гремел, заглушая Сонхо. — Ты не видел, как команды разваливаются из-за таких, как ты! Самоуверенных выскочек, которые думают, что они умнее всех! Ты разрушишь всё, чего мы добились! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, заряженные взаимными обидами и непониманием. Воздух трещал от накала страстей. И тогда, сквозь пелену ярости, из Сонхо вырвалась фраза, о которой он будет жалеть ещё очень долго. Он посмотрел Джэхёну прямо в глаза и с ледяной чёткостью произнёс: — Может, Риу ушёл не из-за травмы, а потому что просто устал от тебя? Повисла абсолютная, оглушительная тишина. Гнев на лице Джэхёна погас, сменившись на что-то худшее — на шок и голую, ничем не прикрытую боль. Он отшатнулся, словно Сонхо ударил его физически. Его броня, всё его высокомерие — всё разлетелось в прах, оставив лишь уязвимого, раненого человека. Он не сказал ни слова. Просто уставился на Сонхо широко раскрытыми глазами, в которых читалось неподдельное страдание. Сонхо тут же осознал, что натворил. Рука сама потянулась ко рту. — Джэхён, я... я не это имел в виду... Но было уже поздно. Он медленно, с мертвенным спокойствием, указал на дверь. — Выходи. — Пожалуйста, выслушай... — ВЫЙДИ! — это был уже не крик, а хриплый, сорванный вопль из самой глубины души. Испугавшись не его гнева, а той боли, что он увидел, Сонхо, не помня себя, выскочил из комнаты. Дверь захлопнулась с такой силой, что по стене побежала трещинка. Он прислонился к стене в коридоре, давясь рыданиями. Он перешёл черту. Он ударил ниже пояса, в самое больное место. И теперь щит, который он с таким трудом начал приподнимать, был не просто захлопнут. Он был разбит вдребезги.