Танк для моего керри

Дверь захлопнулась, оставия за собой гробовую тишину. Сонхо прислонился спиной к холодной поверхности, по щекам текли горячие, горькие слезы. Он слышал, как внутри комнаты зазвучал приглушенный, но яростный удар кулака о стену, а затем — тяжелые шаги. Джэхён был там, всего в сантиметрах от Сонхо, разбитый его же словами. Он не мог так просто уйти. Не после этого. Собрав остатки сил, он прошептал в щель между дверью и косяком, зная, что Джэхён слышит каждое слово. — Я знаю, что не должен был этого говорить... Это было ужасно. — Голос его срывался. — Но ты... ты никогда не пытался понять. Ты видел только дерзкую выскочку. Сонхо прижался лбом к двери, говоря тихо, почти для себя, но в тишине коридора слова были отчетливы. — Ты думаешь, все далось мне легко? Что я просто «появился»? — его голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Я играл в одиночку годами. В пустой комнате, в полной тишине. Никто не верил, что парень может играть на таком уровне. Мне говорили «займись чем-то полезным», «выбрось эту ерунду». Каждая моя победа была украдена у сомнений, у страха, у одиночества. И когда Моника нашла меня... для меня это был билет в другой мир. Мир, где я наконец-то не один. А ты... ты встретил меня так, будто я пришёл отнять у тебя всё, что ты любишь. Из-за двери не доносилось ни звука. Но Сонхо чувствовал — Джэхён слушает. — Я не хочу разрушать твою команду, Джэхён. Я хочу стать ее частью. Но ты... ты требуешь, чтобы я сломал себя ради твоих правил. Чтобы выкинул всё, что делало меня сильным все эти годы. Мой стиль — это не просто «хаос». Это всё, что у меня было. Это мой щит. И ты пытаешься его отнять, даже не предложив ничего взамен. Сонхо замолчал, сглатывая ком в горле. Внутри комнаты была полная тишина. Казалось, Джэхён замер. И тогда, сквозь дверь, донесся его голос. Тихий, сломанный, без единой нотки прежней твердости. — Риу... был мне не просто тренером. Он был другом. Братом. Сонхо замер, не смея дышать. — Когда он получил травму... это был не просто уход игрока. Это был кусок меня, который оторвали. И да... — его голос сорвался. — Иногда мне кажется, что он ушел не только из-за руки. Что я его подвел. Что моя тактика, моё давление... что я слишком сильно его загнал. И теперь... теперь я вижу тебя. Такого же безрассудного, такого же одержимого. И я вижу в тебе его. И я так боюсь, что история повторится. Что я сломаю и тебя. Или ты сломаешь команду. Или... я сломаюсь сам. Он сделал паузу, и Сонхо услышал его тяжелый, прерывистый вздох. — Мне проще быть мудаком. Потому что если я буду хоть чуть-чуть мягче... этот щит, который я ношу все эти годы, просто рассыплется. И тогда я не смогу защищать их. Никого. В его словах не было оправдания. Была лишь голая, неприкрытая правда. Та самая, что он прятал за высокомерием и грубостью. Сонхо медленно опустился на пол, спиной к его двере. Они сидели по разные стороны преграды, но впервые за все время между ними не было стен. — Меня не нужно ломать, — тихо сказала Сонхо. — Меня нужно... направлять. И мне... мне не нужен щит от тебя, Джэхён. Мне нужен партнер. Из-за двери донесся тихий, сдавленный звук, похожий на рыдание, смешанное с горьким смехом. Долгие минуты они сидели в тишине, разделяя тяжесть своих признаний. Никто из них не был прав. Оба были ранены. Но в этой тихой, темноте коридора, они наконец-то перестали быть врагами и стали просто двумя людьми, которые несли слишком тяжелые щиты, и которые, возможно, могли бы помочь нести их друг другу. — Слова, как и тишина между ними, медленно осели, заполнив пространство за дверью тягучим, но уже не враждебным молчанием. Сонхо сидел на холодном полу, прижав колени к груди, и слушал собственное сердцебиение. Он больше не плакал. Была только глубокая, всепоглощающая усталость и странное чувство опустошенного спокойствия. Внезапно раздался тихий щелчок. Дверь перед его спиной чуть подалась вперед. Сонхо отпрянул, вставая на ноги. Медленно, беззвучно дверь открылась, впуская в темный коридор узкую полоску света из комнаты. В проеме стоял Джэхён. Его лицо было бледным, глаза опухшими и красными, но в них не было ни гнева, ни льда. Только усталая ясность. Он выглядел… обычным. Сломанным и человечным. — Заходи, — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций, но тихим. Сонхо молча переступил порог. Джэхён закрыл дверь и, не глядя на него, прошел к своему рабочему креслу, оставив ему пространство в центре комнаты. Они стояли друг напротив друга, разделенные метром расстояния и неделями взаимных обид. — Я… — начал Сонхо, но слова застряли в горле. — Я тоже, — перебил Джэхён, не давая ему договорить. Он смотрел в пол, сцепив руки за спиной. — То, что я сказал… как я себя вёл… Это было неправильно. Я перешёл все границы. Я… — он с трудом выговорил, — прошу прощения. Это было искренне. Гораздо искреннее, чем та ночная записка. — И я прошу прощения, — быстро выдохнул Сонхо, чувствуя, как камень наконец сваливается с души. — За те слова. Я не должен был… Я не думал этого на самом деле. — Думал, — Джэхён тихо фыркнул, но без злобы. Скорее, с горьким пониманием. — И в этом была доля правды. Я и сам это думаю иногда. Джэхён поднял на Сонхо взгляд. Впервые он смотрел на него прямо, без защитных барьеров. — Ты был прав. Насчет многого. Я заслужил это. Сонхо покачал головой. — Никто не заслуживает такой жестокости. Джэхён пожал плечами, словно говоря: «может быть». В воздухе снова повисла пауза, но на этот раз она была не неловкой, а очищающей. Джэхён сделал шаг вперед и медленно, почти нерешительно, протянул Сонхо руку. Не для примирительного рукопожатия партнеров, а скорее как жест заключения хрупкого перемирия. — Давай начнем сначала, — сказал он тихо. — Капитан и керри. Коллеги. Сонхо посмотрел на его протянутую руку, затем на его лицо. И впервые за все время он увидел в его глазах не вызов, не презрение и не боль, а просто уважение. Суровое, выстраданное, но настоящее. Сонхо взял руку Джэхёна. Его ладонь была теплой и сильной, а рукопожатие — твердым. — Коллеги, — кивнул Сонхо. Они не улыбались. Не обнимались. Они просто стояли, пожимая друг другу руки, заключая непростой, но честный договор. Враждующие генералы, сложившие оружие после долгой и кровопролитной войны. Джэхён отпустил руку Сонхо. — Завтра тренировка в девять. Будем отрабатывать твой план против «Shadow Ravens». — Хорошо, — кивнул Сонхо. — Я буду готовиться. Сонхо развернулся и вышел из комнаты Джэхёна, оставив дверь открытой. В коридоре он остановился, глубоко вздохнув. Воздух казался чище. Они не стали друзьями. Возможно, никогда и не станут. Но щит между ними больше не был стеной. Он стал прочным, прозрачным стеклом, сквозь которое, наконец, можно было разглядеть человека по ту сторону.