Романтическое убежище

Тунина расхаживала по комнате в новых туфлях, пока Глория скучающе листала новостную ленту, нагло улегшись на кровати Софии. Соседка снова ушла, оставив комнату общежития в распоряжении Екатерины. И куда она вечно пропадает по вечерам? Впрочем, сейчас был важен другой вопрос. — Жмут всё-таки? — спросила Джинсова, оторвавшись от экрана. Екатерина, шагая из стороны в сторону, прикусила губу. — Не знаю я. Вроде да, а вроде нет... Как я вообще выгляжу? Собеседница показала большой палец вверх, без особого интереса осмотрев наряд, состоящий из лёгкого весеннего платья мятного оттенка, утончённого клатча на цепочке и бежевых туфель на невысоком каблуке-рюмочке. — Я точно не выгляжу глупо? — более претенциозно высказалась Тунина. — Точно. Ты меня вообще видела? — девушка указала на стоящую у входной двери пару белых кроссовок с разными, кислотного цвета шнурками. — Я достала их прямиком из две тысячи семнадцатого. Так что, Катюш, не кипишуй, лучше выпей со мной. Отбросив телефон, Глория принялась наполнять кружки алым напитком. Из этой чашки Тунина ещё с утра пила травяной чай прямиком с Карпатских гор, а теперь там плескалось что-то, незаурядно пахнущее спиртом. Трагедии добавляла пластиковая бутылка из-под «Моршинской-спорт». На ней даже наклейка не была содрана... Боже, это пойло точно ненадежное. Катя, нахмурившись, отставила кружку в сторону. Однако собеседница снова силой всунула керамическую посудину в её руки. Театрально поправив отсутствующий галстук на своей коричневой рубашке, Глория принялась оглашать тост: — За нас, красивых, их, неверных. За нас, пиздатых, охуенных! Кружки звонко стукнулись в воздухе. — А за каких таких «неверных»? — Все мужики — козлы, Катюш. Запомни, смирись — и до дна. — Но... — Джинсова прервала очередную тираду, собственнически помогая подруге опрокинуть импровизированный бокал. Первый же глоток обжег горло резким спиртовым привкусом и вяжущей, почти горькой терпкостью плохо очищенных ягод. Скулы невольно свело от резкой кислинки. Но ведь могло быть и хуже? Ведь так? После нескольких глотков мысли о паленом алкоголе уже не так сильно гудели в висках. Даже наоборот. Согревающее послевкусие приятно кружило голову. Новый тост самовольно сорвался с уст Екатерины, спровоцировав звонкий хохот собеседницы. — Ну, за дружбу и взаимопонимание! — Глория залихватски стукнула своей кружкой о Катину, и остатки пойла окончательно перекочевали в их организмы. Пластиковая «Моршинская-спорт» с глухим треском полетела в мусорное ведро. Спустя пятнадцать минут Кате уже действительно было море по колено. Жмущие бежевые туфли? Пф-ф, да они сидели как влитые, словно хрустальные туфельки Золушки, готовой покорять этот вечер. Комната Софии плавно покачивалась, будто каюта первоклассного лайнера. — Идём, Катюш. Покажем им, как надо, — подмигнула Джинсова, поправляя воротник своей вычурной рубашки, и решительно толкнула дверь в коридор. Вечеринка в стенах университета встретила их глухими, бьющими прямо по перепонкам басами и плотной стеной спертого воздуха, насквозь пропитанного вейпом и дешевым пивом. Как оказалось, здесь всем было плевать на оглашенные ранее запреты на алкоголь и курение. Никто даже не контролировал пьяных юнцов. Катя зашла следом за подругой, стараясь держать спину максимально ровно. Будто она была из общества более высокого статуса, явно не выпивавшая сомнительные напитки несколько минут назад. Мятное платье мягко колыхалось при каждом шаге, а клатч на цепочке она сжала в руке так, словно это был её единственный якорь в этом бушующем океане танцующих тел. Она отчаянно пыталась казаться уверенной, высоко задрав подбородок и цокая каблуками в такт музыке, но внутри всё равно всё предательски сжималось. Все выстроенные годами личные стены да границы теперь походили на бумажные преграды. Сколько ни старайся держать себя в тисках, они все равно разомкнутся. Возле хлипкого журнального столика, заваленного пластиковыми стаканчиками, расположилась местная фэшн-элита. Гасан, уже изрядно закосевший, с масляным блеском в глазах, активно разливал по стаканам какой-то крафтовый ликер, усердно пытаясь привлечь внимание Луизы Клёновой. Дина и Кристи, сидящие рядом, лениво хихикали, оценивающе попивая свои коктейли. Клёнова же скучающе подпирала подлокотник, крутя в пальцах айфон. Адилев подбрасывал бутылки в воздух, словно именитый бармен. Да и, впрочем, целый вечер вился вокруг чужой серебристо-сверкающей мини-юбки. Однако Клёнова никак не проявляла к парнишке ответного интереса. Наблюдать за этой картиной было жутко забавно. Екатерина и Глория бесстыдно смеялись, прижавшись к стенке: — Шут и его королева! — Нет же, это как картинка с кричащим львом и молчащей обезьяной! Хмельную идиллию прервало чье-то напористое «Эй!». Высокий второкурсник без капли стеснения взял руку Джинсовой в свою, приглашая потанцевать. Глория отнекивалась: «Нет, спасибо, я не хочу», не желая бросать подругу на произвол судьбы. Но Тунина настойчиво пихнула спутницу навстречу смазливому блондину. — Дерзай, крошка! Рыжеволосая собеседница замешкалась и уже думала отказаться от танцев, но Катя снова пихнула ее в плечо, заверив, что все хорошо. Уста Глории изогнулись в лёгкой улыбке, она послала подруге воздушный поцелуй, прежде чем раствориться в толпе со статным незнакомцем. Вернув свое внимание к Адилеву, Тунина принялась снимать происходящее на телефон, о чем очень скоро пожалела. На экране отразился темный, полный ненависти взгляд Гасана. Он смотрел точно в камеру, сведя густые брови к переносице. Он. Был. Зол. — О-о-о, гляньте-ка! — громко, перекрикивая музыку, проорал Гасан, картинно разводя руки в стороны. — Четырехглазая, ты совсем берега попутала? Его тяжёлые шаги приближались, массивная тень все сильнее закрывала мерцающие софиты. Ноги перестали слушаться, вдоль спины пробежали мурашки. Чужое дыхание оказалось совсем рядом. Новая порция страха накатила лавиной. — Я тебе что, цирковая мартышка? А?! Тунина? Катя, поджав губы, проглотила тяжёлый комок в горле. Адилев рывком забрал чужой телефон, все ещё фиксирующий происходящее на видео, и собственнически начал копаться в чужом гаджете. Несколько мгновений — и на экране засветилась надпись «Корзина очищена». Он хамски бросил телефон ей в лицо, уводя ладони за голову. — Ты не стесняйся, Кать, я могу тебе отправить в личку фотографии поинтереснее, конечно, если ты хорошо попросишь. Дина и Кристи едва не поперхнулись напитками от такого заявления. У Туниной внутри всё похолодело. Вся её хмельная уверенность испарилась в секунду, оставив лишь липкое чувство стыда. Она замерла посреди комнаты, чувствуя, как краска заливает щеки в тон алому напитку, который она только что пила. Гасан, почуяв кураж от одобрения девчонок, шагал словно хищник вокруг жертвы, собираясь отпустить очередную сальную шуточку. Его лицо исказилось наигранным шоком: — Ни хрена себе прикид! — Парниша выдержал театральную паузу. — Ты что, с выпускного в сельской школе сбежала? Девчат, гляньте на эти каблучки! Кать, ты в этих лабутенах ходить-то умеешь или тебе костыли сразу принести, чтоб не позорилась? Стоящие вокруг незнакомцы разразились звонким смехом. Катя вдруг себя почувствовала маленькой ничтожной букашкой. Пальцы до побеления костяшек сжимали клатч, словно он мог чем-то помочь. Ее глаза потупились в пол, пока кружащий, словно стервятник, вокруг Адилев готовился к новой атаке. Однако следующую язвительную фразочку тот договорить не успел. Луиза, до этого момента не проявлявшая никакого интереса к происходящему, резко снялась с места. Шагнув вперед, она смерила Гасана брезгливым взглядом и со всего размаху, с тяжелым, звонким шлепком отвесила ему знатного леща прямо по самодовольной физиономии. Звук пощечины на миг перекрыл даже басы из колонок. — Угомони свой гормональный всплеск, придурок. Смотреть противно, — ледяным тоном выплюнула Луиза. Развернувшись на каблуках, она бросила короткое: — Девочки, уходим. Тут воняет. Дина и Кристи, моментально растеряв всё веселье, послушно засеменили за ней к выходу, даже не взглянув на парня. Ошалевший Гасан остался стоять посреди комнаты, хватаясь за горящую щеку. Его эго было не просто уязвлено — его растоптали на глазах у всех. В пьяной, затуманенной голове родилась яростная, извращенная логика: нужно срочно всё исправить, вернуть девчонок, показать, что он контролирует ситуацию. А виновата во всем... Тунина! Если он сейчас заставит её принять его извинения, Луиза увидит, какой он великодушный. Заметив, что испуганная Катя уже пятится к дверям, Гасан дико зыркнул в её сторону и рванул следом. Катя бежала по душному коридору университета, спотыкаясь. Бежевые туфли теперь ощущались как настоящие испанские сапожки, причиняя адскую боль. Сзади послышались тяжелые, быстрые шаги. «Катя, стой! Да подожди ты, дура!» — раздался пьяный, срывающийся голос. Она не успела добежать до пожарного выхода всего несколько метров. До боли сжав тонкие запястья, Гасан прижал Катю спиной к холодной стене. От него тяжело пахло алкоголем и горьким одеколоном. Задохнувшись от этой отвратительной смеси, Тунина сама не заметила, как задержала дыхание. — Да послушай ты меня! — Гасан встряхнул её так, что цепочка клатча больно врезалась в плечо. Его глаза, налитые кровью, бешено блуждали по её лицу. Он пытался дышать тише, но выходило лишь хриплое, злое сопение. — Ты... ты всё не так поняла. Слышишь? Я же просто пошутил. Пошутил, Кать! Ну, юмор у меня такой, понимаешь? Луиза просто дура, не догнала прикола... Его лицо находилось слишком близко. Катя чувствовала, как хватка на её запястьях трещит от его пьяного, неконтролируемого бешенства. Гасан не извинялся — он буквально заставлял её согласиться с тем, что виноват кто угодно, но только не он. Ему нужно было это жалкое «всё нормально», чтобы пойти и с гордо поднятой головой вернуть внимание ушедших девчонок. — Пусти... — выдавила Тунина, пытаясь отвернуться от удушливого запаха его горького одеколона. — Да стой ты нормально! — прикрикнул он, сильнее вдавливая её плечи в побелку стены. — Я извиняюсь перед тобой, чё ты ломаешься? Скажи им потом, что мы замяли, сечёшь? Просто скажи Луизе, что... В этот момент в голове у Кати что-то окончательно щелкнуло. Страх, копившийся внутри, под действием той самой недопитой «Моршинской», резко трансформировался в чистую, звенящую ярость. Ей надоело чувствовать себя глупо в этих проклятых туфлях, надоело сжиматься и терпеть этот пьяный бред. Екатерина Тунина не собиралась быть чьим-то оправданием. Пользуясь тем, что Гасан навалился на неё всем торсом, оставив корпус полностью раскрытым, Катя резко вскинула ногу. Тяжелый, плотный мыс новой бежевой туфли на невысоком, но чертовски твердом каблуке-рюмочке с глухим, сочным звуком прилетел Гасану точно между ног. Секунда — и мир для парня остановился. Его пафосная тирада оборвалась на полуслове. Глаза Гасана округлились до размеров тех самых кружек с пойлом, лицо моментально приобрело землисто-зеленый оттенок, а пальцы сами собой разжались, отпуская Катины руки. Ловко согнувшись пополам, он бесшумно, как подкошенный, сполз по стенке, хватаясь за пострадавшее место и издавая лишь тонкий, едва слышный ультразвуковой писк. Катя не стала ждать финала этой драмы. Развернувшись на пятках, наплевав на жуткую боль в натертых пальцах, она рванула по коридору. Клатч на цепочке бился о бедра, мятное платье взметалось при каждом шаге, но Тунина летела вперед, не оглядываясь. Дверь родной комнаты общежития показалась впереди как спасительный маяк. Залетев внутрь, она с грохотом захлопнула её за собой и резко повернула ключ в замке, тяжело и по-детски всхлипывая то ли от пережитого шока, то ли от дикого, торжествующего адреналина. |В мире нет супергероев. Все мы люди имеющие слабые места.|