Без права на страх

Малфой-Мэнор утопал в сумраке. Тяжёлые портьеры сдерживали свет, и казалось, что даже воздух здесь пропитан страхом. На длинном, словно чёрное зеркало, столе мерцали факелы — отражаясь в серебре и стекле, будто огонь плясал по лицам. Эви стояла рядом с Тео. Спина прямая, руки опущены, взгляд — в пол. Перед ними — Тёмный Лорд. Тонкий, как змея, с кожей цвета воска и глазами, в которых полыхали два уголька чистого безумия. По левую руку от него — Беллатриса Лестрейндж, закутанная в чёрное, как в траур. Она улыбалась — широко, слишком широко. А за ней, в тени, стоял Драко Малфой, со своей семьей, неподвижный, как статуя, с пустым взглядом. Темный Лорд поднял голову. Алые глаза скользнули по рядам — и остановились на Эви. — Интересно, — произнёс он холодно, словно смакуя каждое слово. — Прошло уже больше полугода с вашей свадьбы, а я всё ещё не вижу… продолжения рода.  Он повернулся к Тео, и тот невольно склонил голову. — Нам нужны сильные, чистокровные дети, Теодор, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь. — Новое поколение, в чьих жилах не будет грязи. Они — будущее мира, который я создал. — Да, мой Лорд, — ответил Тео ровно. — Мы стараемся. — Стараетесь, — повторил Волдеморт с мягкой насмешкой. — А результата нет. Беллатриса прыснула, не удержавшись: — Может, девчонка испорченная, мой Лорд. Или Нотт просто… не справляется с обязанностями мужа? Тео вскинул взгляд — холодный, опасный. — Моя жена — достойная ведьма, — сказал он. — И я не позволю никому ставить это под сомнение. — Ах, защита! — пропела Белла. — Как трогательно. Эви подняла глаза — коротко, резко. Белла ответила безумной улыбкой. — Довольно, — произнёс Волдеморт. Голос — тихий, но в нём звенела угроза. Он поднялся с кресла, ступил вперёд. Факелы дрогнули. — Подойди, Эвелин. Тео напрягся, но она сделала шаг вперёд. Воздух стал вязким, тяжёлым, словно в нём растворили яд. — Посмотрим, — прошептал Лорд, — что ты скрываешь от меня. Он поднял руку, и тонкие пальцы скользнули по воздуху, как когти. Эви почувствовала, как ледяное давление пронзает её разум. Боль — резкая, как вспышка. Но она стиснула зубы. Нет. Не пущу. Внутри сознания вспыхнуло серебристое свечение — мягкий, но крепкий щит окклюменции, который она выстраивала тайком, ночами, рискуя всем. Волдеморт замер. А потом тихо засмеялся. — Хм… дежавю, — произнёс он с ленивым удовольствием. — Опять кто-то пытается прятать от меня мысли. Как трогательно. Он обошёл её кругом, будто змея, оценивая добычу. — Ты, кажется, забыла, дитя, что тайны — не для тех, кто служит мне. Эви, глядя в пол, тихо произнесла: — Я ничего не скрываю, мой Лорд. — Ах, но именно так говорили и другие, — прошептал он почти у её уха. — До того, как я заглянул внутрь. Он отстранился, глаза вспыхнули алым светом. — Теодор, — произнёс он холодно. — Ты плохо воспитываешь свою жену. Она слишком горда. Слишком… дерзка. Тео склонил голову. — Я исправлю это, мой Лорд. — Исправишь? — Волдеморт чуть наклонился. — Или мне показать, как это делается? Поверь, я умею приучать непокорных. На мгновение в воздухе словно запахло палёной плотью — просто от того, как он это сказал. Тео не дрогнул. — Разрешите, мой Лорд, сделать это дома. По-своему. Волдеморт улыбнулся — холодно, без намёка на человечность.  Эви побледнела, но не отвела взгляда. Беллатриса рассмеялась громче, звонко, безумно. Беллатриса хотела встрять в разговор.  — Осторожней, Белла, — тихо сказал Волдеморт. — У миссис Нотт острый язык. Она может ещё попытаться им укусить. В зале послышались приглушённые смешки. А потом — шёпот: — Можешь идти, Теодор. Сделай так, чтобы к следующей встрече твоя жена знала, где её место. ———  Они переместились в гостиную. Воздух дрожал от магии. Пламя в камине вспыхнуло, отразившись в серебряных зеркалах и старинных часах — будто стены наблюдали. Комната казалась клеткой, выстроенной не из камня, а из страха. Тео стоял посреди, не двигаясь. Тень от пламени скользила по его лицу, делая его черты резкими, как у отца, которого он клялся не повторять. — В комнату, — произнёс он тихо, почти ровно, но в этом голосе звучала усталость — и что-то ещё. — Нет, — ответила Эви. Её голос дрогнул, но она не опустила головы. — Если ты собираешься меня «воспитывать», то хотя бы скажи, за что. Он медленно повернулся. Под глазами — тень бессонных ночей, в зрачках — усталость и холодный страх. — Ты должна была склонить голову, — сказал он. — Молчать. Не смотреть ему в глаза. Он видел, что ты сопротивляешься. Эви стояла прямо, дыхание сбилось. — Он лез в мой разум, — тихо ответила она. — Я не могла позволить ему увидеть всё. — Ты могла позволить себе умереть! — вспыхнул Тео. В голосе — не злость, а отчаяние. — Понимаешь, Эви? Он наблюдает. Всегда. Он не прощает. Ни меня, ни тебя, ни твоих родителей. Ни кого. Она вскинула взгляд, глаза блеснули, как сталь. — Тогда зачем жить, если каждое дыхание — ошибка? Он сделал шаг ближе, тень от него легла на неё, как плащ. — Потому что смерть от его руки — хуже. — Может быть, — прошептала она. — Но когда ты защищаешь меня его методами… он уже победил в тебе, Тео. Слова упали между ними, как удар. Он сжал кулаки. Потом — разжал. В груди — буря, но лицо всё ещё каменное. Он шагнул ближе. На миг — тишина. Только треск камина. А потом — короткий, резкий звук. Её голова чуть дёрнулась. Ладонь обожгла щеку. — Это — малая часть того, что он сделал бы, — глухо произнёс Тео, с трудом глядя ей в глаза. Эви не отступила. — Тогда, может, ты уже не спаситель, а его ученик? Он замер. Мышцы на лице дрогнули. — Лучше быть чудовищем, чем смотреть, как он ломает тебя, — прошептал он. — А если чудовище уже ты? — ответила она. Голос был тихим, почти безжизненным, но в нём звучала правда. Его губы дрогнули. Он отвёл взгляд, как будто её слова ранили сильнее удара. — Иди, — сказал он глухо. — Просто иди, Эви. Она прошла мимо него, почти скользнула. Запах её духов — лёгкий, горький, как жасмин после дождя — остался в воздухе. Дверь тихо закрылась. Тео стоял неподвижно. Пламя играло на его лице, трепетало, отражаясь в глазах, в которых ещё теплилась боль. Он не чувствовал злости — только пустоту. «Нам нужны сильные чистокровные дети…» — голос Лорда будто звучал отовсюду. Тео посмотрел на пламя, губы чуть дрогнули. — Если бы он знал… — прошептал он. — Сила не в крови. Сила — в том, что ещё не умерло в сердце.