Волшебная школа ужасов

Дамблдор всё же отбился от Министерства. Как-то иначе объяснить, устроенную директором в учительских рядах перестановку, Невилл не мог. ЗОТИ у них теперь должен был преподавать Снейп. Да, Ужас Подземелий добился-таки вожделенного, как утверждали из года в год гриффиндорцы, назначения. Сам Лонгботтом в подобную «мечту» Снейпа мало верил – с чего бы зельевар, любящий в этой жизни лишь свои котлы, воспылал желанием учить боёвке? Разве что с подачи Дамблдора и в пику Фаджу. Почему в Хогвартс вернулся Слизнорт, было не намного понятней. Не вернулся же этот бодрый старичок с пенсии только ради преподавания зелий юным дарованиям? Что такого пообещал старику Дамблдор? Слухи множились и разрастались, становясь изо дня в день всё невероятней. Захария даже предположил, что Слизнорт решил спрятаться в Хогвартсе от вот-вот готовящегося воскреснуть Неназываемого! В результате таких непредсказуемых перестановок, Невиллу добавилось зельеварение как шестой предмет. Но это было не единственное изменение в его расписании. Он заметил, что уроки в этом году стали значительно длиннее и на них предстояло ходить не только с воронами, но и с грифами и змеями. И присутствие ало-золотых, особенно там, где требовалась практика, обещало стать настоящим кошмаром! А вообще, количество учеников на шестом курсе значительно сократилось. И правда, зачем родителям было платить за целых два дополнительных года обучения, если их чадо не смогло добиться «выше ожидаемого» по, как минимум, паре продвинутых предметов? Заполнять дни лишь астрономией, историей, УЗМС, магловедением и прорицаниями? Такому ученику и диплома СОВ хватало при поиске работы. А вот какой-нибудь богатенький неуч вполне мог остаться в школе на лишние два года ради друзей и связей. Ряды барсуков поредели. На шестой курс не вернулись Маделина, Софи, Мораг и Уэйн. Маделина, которой семнадцать лет должно было исполниться уже в начале октября, неожиданно обскакала свою закадычную подругу-сплетницу и собиралась почти сразу после совершеннолетия выйти замуж. Оказалось, Касс уже давно была помолвлена. Софи, расстроенная таким ходом событий, уговорила родителей перевести её в Шармбатон и собиралась срочно искать себе жениха среди французов. А Мораг поступила в ремесленное училище. Её единственный родственник - престарелый дедушка – с нетерпением ждал того дня, когда сможет передать в молодые руки небольшое семейное производство волшебной мебели и уйти на покой. И если с девушками было всё более-менее понятно, то пропажа Хопкинса стала неожиданностью. Парень еще летом слал письма и собирался вернуться в Хогвартс. За столом Гриффиндора на месте, где обычно сидел брат Уэйна, тоже зияла дыра. Декан Спраут позже поведала, что Хопкинсы довольно внезапно переехали в США. Отец семейства получил повышение на работе и теперь заправлял филиалом компании за океаном. Уэйн и Карл будут заканчивать образование в Ильверморни. Так пуффендуйцев осталось шестеро. Поредели ряды и других факультетов. Вороны, что удивительно, тоже потеряли четверых. «Умники» крайне редко покидали школу сразу после СОВ, предпочитая доучиться до ЖАБА. Но в этом году на шестой курс не вернулись Лили Мун, Салли-Энн Перкс, Роджер Малон и Стефан Корнфут. У грифов пропали Фэй Данбар, Келла Миллер и Кевин Палвер. У змей после пятого курса ушел Киланус Пайк. - А Слизерин-то в этом году ведет по численности, - отметила очевидное Ханна. - Главное, не численность, а качество! А в этом, давайте будем откровенны, никто не сравнится с Пуффендуем! – бахвалился Захария. - А кто какие предметы оставил? Меня особо интересует зельеварение, - спросил Невилл. Рукой махнул лишь Эрни Макмиллан. - Вот ведь! - пораженно воскликнул Лонгботтом. Эрни тоже выглядел ошарашенным. - Ну а что вы хотели? – удивилась Сьюзен. – Последние пять лет нам только и вдалбливали в головы, какие мы криворукие идиоты. Вот мы и поверили. Ну… кроме вас двоих. Барсуки рассмеялись. А в понедельник Невилл понял, что так думали не одни пуффендуйцы. Продолжать изучение зельеварения на уровне ЖАБА решились не больше дюжины человек. Помимо двух барсуков в лабораторию пришло четыре змейки – Малфой, Забини, Гринграсс и Нотт, четыре ворона – Бут, Корнер, Турпин и Голдстейн, и три грифа. Если присутствие Грейнджер было предсказуемо, то наличие в продвинутом классе Поттера и Уизли удивило многих. Наверное, Гарри и Рон оказались в той же ситуации, что и сам Невилл – из-за недостаточно высоких, как они думали, оценок продвинутое зельеварение со Снейпом им не светило. Но произошла замена преподавателя и… вуаля! Их карьере в Аврорате больше ничего не препятствовало! К концу первого урока удивление переросло в настоящий шок. Оказалось, Невилл летом соврал Августе, говоря, что Поттер плох в зельях. Поттер был хорош. Даже лучше своей подруги. Да что уж там, Поттер был настоящим гением в зельях! Наверное, смена учителя позволила гриффиндорцу наконец прилюдно раскрыть свой талант. Раньше-то, по слухам, Гарри лишь язвил Снейпу, а сейчас нужда в этом отпала. В сделанном выводе была как минимум толика правды, ведь и у самого Лонгботтома варка тоже шла гораздо лучше, чем при Снейпе. Профессор Слизнорт даже одобрительно кивнул ему при оценке законченного зелья. В итоге, именно герой и выиграл главный приз – флакон с зельем удачи. Слизнорт пребывал в экстазе. Драко Малфой был в ярости. Странным было то, что и Грейнджер не выглядела довольной успехами своего друга. Вот Уизли реально был рад за Поттера, а Грейнджер – нет. Всезнайке не нравилось, что её обскакали. Да еще и никто иной, как друг, постоянно списывающий домашку! Наверное, Гермиона еще в самом начале соревнования решила, что приз достанется именно ей. И теперь её разочарованию не было предела.

***

- Рассказывай, - Невилл поудобнее уселся рядом с Одри. Он наконец-то нашел время поговорить с цветочком без свидетелей. Начало учебного года оказалось не самым простым. Да, предметов стало меньше, но Лонгботтом тратил на них гораздо больше времени, чем на предыдущих курсах. Продвинутые уроки оказались именно такими. Продвинутыми. Не совсем уж университетский уровень, но подготовительный точно. – Что новенького в этом году? Ты же уже успел всё прощупать и разузнать? Одри быстро-быстро закивал бутончиком, всем своим видом показывая своё нетерпение поделиться с другом информацией о найденных вкусняшках. В этот раз образы, посланные монстриком, удивили. - На руке у директора какой-то темный артефакт? Нет? Сам артефакт уже разрядился, а вот рука… Оу… Проклятие… Дамблдора поразило какое-то проклятие! Причем, всё как ты любишь – когда темная магия пропитывает тело. И… и отпечаток магии тебе знаком? Как тот дух, дневник, Поттер и артефакт из Выручай-комнаты? Вот же ж! Невилл задумался. Если он всё понял правильно, то все эти сгустки магии, что Одри подъедал в Хогвартсе, были как-то связаны друг с другом. А что могли иметь общего между собой тетрадка с инициалами «ТМР», неубиваемый Гарри Поттер и директор Дамблдор? Про духа с первого курса Лонгботтом не знал вообще ничего. Про артефакт из Выручай-комнаты судить тоже не спешил. Но, скорее всего, и они были как-то завязаны во всем этом. Как там сказал еще на втором курсе Уизли? Т.М. Реддл учился в Хогвартсе в сороковых. Дамблдор уже тогда преподавал в школе, так что точно был с ним знаком. Прошлогодний артефакт могли спрятать в Выручайке в любой момент – либо директор, либо Реддл. Из картинки выбивался лишь сам Поттер. Как он мог быть связан с Реддлом? Между ними же пятьдесят лет разницы! Разве что… единственным магом, с которым всегда автоматически связывали героя, был Неназываемый. И если принять во внимание, что «звезда в голове» выжившего гриффиндорца была спрятана именно под шрамом, то… Это вполне могло быть именно так. Тогда… У Невилла зародилось нехорошее подозрение… Тогда… всё это время Одри с его позволения кушал важные для Темного Лорда артефакты? Шестикурсник, осознав проблему, чуть было не задохнулся от ужаса. Правильно говорят, что «в зобу дыханье спёрло», описывая это состояние. Именно так и чувствовал себя Лонгботтом, с хрипом пытаясь втянуть в себя воздух. - Мерлин, Одри! Что мы с тобой наделали! А вдруг он вернется и узнает? Он точно нас убьет! И маму с папой, - юноша заходил туда-сюда, дергая себя за волосы и бормоча под нос ругательства. Повезло, что в дортуаре было пусто и никто не мог видеть его в таком эмоциональном раздрае. Паника отступила не сразу. Наконец Невилл немного успокоился и заметил, что цветочек всё это время пытался привлечь его внимание. Новые образы от зеленого друга озадачили. Пришлось долго и вдумчиво их разбирать. Слишком много было в них новых непонятных обозначений. Вот как было понять что «черный страх-смерть-тишина» - это Тот-кого-нельзя-называть, в простонародье Темный Лорд? - Хм… То есть, ты думаешь, что Неназываемый не вернется? Что именно его обессиленный дух ты и скушал еще на первом курсе? Почему, кстати, обессиленный? Откуда такое сравнение? А… ты пытался скушать Пивза, но тебе не удалось. Интересно, дементоров – смог, а призрака – нет. Кстати, может попробуешь избавиться от полтергейста еще раз? Думаю, тебе многие были бы благодарны. Цветочек задумался, а потом отрицательно мотнул бутончиком. Невиллу тут же пришел образный ответ – мол, невкусно, бяка. - Так… ладно… Не хочешь – не надо, никто тебя не заставляет. Хм… Значит, с большой вероятностью, Неназываемый больше не вернется… Фуф… Гора с плеч! А ведь это очень хорошие новости! Жаль, мы не можем о них никому рассказать… Но вернемся к изначальному вопросу. Ты спрашиваешь, надо ли тянуть проклятие из директора? Попробовать вылечить его руку? Невилл опять задумался. В этот раз он решал представшую перед ним моральную дилемму довольно долго. Принять правильное решение оказалось неимоверно трудно. Точнее, принимать правильное решение отчаянно не хотелось. - Одри, может ты пока поищешь другие вкусняшки? Я… я думаю, что Дамблдор – взрослый человек и опытный волшебник. Он не мог не знать, как обращаться с проклятыми артефактами. Ведь так? Так. А значит… значит он предполагал подобные последствия. И… если мы его спасём… Тут цветочек неуверенно зашелестел листиками. - А… да…. Если мы его ПОПРОБУЕМ спасти… Да-да, никаких гарантий. Если лечение удастся, то это может раскрыть наше инкогнито. Хм… Давай подумаем об этом еще чуть-чуть. Я не готов принять решение прямо сейчас. А ты… ты поищи другую еду. Хорошо? Невилл уходил на ужин подавленный. Он понимал, что из-за своей легкой персональной неприязни к Дамблдору только что чуть с ходу не подписал старику смертный приговор. Да, директор был ему никем – ни родственником, ни другом. Это факт. А еще он был мутным. Сам же Невилл не был целителем и не давал никаких клятв спасать жизни. Еще один факт. Но быть косвенно виноватым в чьей-то смерти? Просто постоять в сторонке, своим бездействием обрекая человека на мучительную смерть? Если… сможет ли он потом жить с собой? В ту ночь Лонгботтом так и не смог уснуть. Он лежал на своей кровати в спальне мальчиков с открытыми глазами, пялился в потолок, а точнее – балдахин, и думал, думал, думал. Мозг отказывался отпустить дилемму. Каждый раз, когда он в очередной попытке уснуть закрывал глаза, он видел перед собой просящего помощи Дамблдора, умоляющего его не ждать, а действовать. Несомненно, это была его совесть, взывающая к его же разуму… Поутру, невыспавшийся, с чудовищной головной болью, шестикурсник поспешил поговорить с Одри, захватив друга с собой на помывку. Юноша принял решение. - Одри, мы должны попытаться. Да, директор мне не нравится, но его жизнь – слишком высокая цена за мою непонятную даже мне самому неприязнь. Я даю добро на лечение. Что для этого нужно? Я могу отнести тебя поближе к директорской башне – там будет легче дотянуться до проклятия. Цветочек кивнул, и барсук, прихватив горшочек, поспешил закончить с переездом друга до намечающегося завтрака - поспешил навстречу возможному разоблачению, но спокойной совести.