Волшебная школа ужасов

«БЛЭК ОПРАВДАН!» - кричала 31 октября передовая страница Пророка. Совы только-только выпорхнули из Большого Зала, доставив подписчикам их собственные экземпляры газеты. Коллективный вдох уже успевших начать читать мгновенно привлек внимание окружающих студентов. Ученики гомонили, охали, вслух зачитывали отдельные отрывки, передавали из рук в руки газету и совершенно не спешили на первые уроки. Больше всех за столом Гриффиндора радовался Гарри Поттер. - Наконец-то! – вскрикнул Избранный, в победном жесте вскидывая руку. - Поздравляю, Гарри! – так же возбужденно на весь зал кричали Грейнджер и Уизли, побросав столовые приборы и кинувшись обниматься. Весь Большой Зал видел, как Поттер под конец спонтанного празднования благодарно кивнул директору Дамблдору и по-хулигански показал язык Снейпу. В статье Рита Скитер писала, что дополнительное министерское расследование показало, что Блэк был повинен лишь в половине приписываемых ему грехов. Предательства Поттеров не было. Убийства Петтигрю тоже. Было лишь нарушение Статута средней тяжести, за которое как раз и полагалось десять лет отсидки в Азкабане. Лишние два года, проведенные в тюрьме Блэком, как раз пошли в уплату за «своевольное отбытие из места заточения по окончании срока». Нет-нет, это ни в коем случае не было побегом! За побег как раз полагалось наказание в виде поцелуя дементоров. А у Блэка просто истек срок заточения и он, не выдержав и не дождавшись официального освобождения, ушел сам. Вот и всё! Ничего особо криминального. Невилл хмыкнул. Законодательство в магическом мире продолжало радовать. Как, впрочем, и хитрожопость политиков – одни словесные выверты чего стоили! И… и получалось, что директор по какой-то причине сменил гнев на милость в отношении Блэка. Интересно, он это сделал, потому что отмывал перед смертью грехи? Лонгботтом свернул свою копию газеты, доел завтрак и поспешил на уроки… У Слизнорта помимо детального изучения десятка сложных зелий в этом году был запланирован еще и индивидуальный проект. Профессор предложил студентам самим выбрать – идти ли теоретическим путем, написав доклад по внешкольной теме, или попробовать себя на практике, создав или модифицировав какое-нибудь простенькое зелье. Надо сказать, Невилл воистину обрадовался представленной возможности изучить синтезированные Одри вещества. А ведь когда цветочек еще только научился плеваться, он дал себе слово обязательно узнать об этом побольше! А потом на него навалились дела и он забыл. И вот у него наконец появилось время и возможность выполнить данное самому себе обещание. Действительно, почему бы не использовать любезно предоставленную Слизнортом лабораторию для собственных исследований? Лонгботтом решил, что попробует модифицировать заживляющую мазь. Не то чтобы он с помощью Одри и его способностей к синтезу надеялся на прорыв в науке зельеварения, но почему бы не попробовать? Будет успех или нет – неважно. В любом случае он получше узнает о способностях друга. Да и ставки были не так уж и высоки – Невилл знал, что цветочек мог производить обеззараживающее. А от обеззараживающего до заживляющего был один шаг. Уже одного этого хватит на достойную оценку по проекту. А если еще добавить способности Одри к снятию проклятий… Ух! Тут можно было замахнуться и на лечебную мазь для сдерживания или удаления последствий темной магии. Его родителям такое лекарство не помешало бы… Да и не им одним, но об этом он еще подумает позже. Рано делить шкуру неубитого медведя. Так-то шестикурсник абсолютно не спешил никому раскрывать тайны своего зеленого друга, поэтому в случае удачи всё равно не стоило мечтать о захвате рынка лечебных мазей и полноводной золотой реке галлеонов, мерно текущей в фамильный сейф. Неожиданно, проект увлек его. Невилл стал чаще допоздна пропадать в лаборатории. Неудивительно, что с таким графиком приходилось делить зельеварню и с другими студентами. Даже изредка с самим Слизнортом. И пару раз со Снейпом, так и не сложившим обязанностей декана змей, но больше не занимавшимся варкой зелий для больничного крыла. Последнее всегда входило исключительно в обязанности учителя зельеварения. В ноябре декан Слизерина стал всё чаще наведываться в лабораторию. Выискивал какие-то ингредиенты, выносил и возвращал выпаривающий куб, сверялся со справочниками и консультировался со Слизнортом. Очевидно, что Снейп был в процессе варки какого-то экспериментального состава. Если Лонгботтом правильно оценил набор вынесенных ингредиентов, то это было какое-то зелье для сдерживания проклятий. Очень уж похожий на его собственные исследования был список составляющих… Невилл осторожно запечатал пробирку с очередным плевком Одри и тут же наклеил на нее этикетку с надписью «№ 7». В журнал добавилась строка с описанием нового экспериментального состава. В этот раз он попросил друга немного ослабить кислотность и повысить концентрацию лечебной магии. Уже завтра надо будет попробовать сварить новую формулу. - Мистер Лонгботтом, позвольте поинтересоваться, чего вы пытаетесь достичь? – раздался за спиной вкрадчивый голос Ужаса Подземелий. - Ммм… исследую возможности моего друга, - рассеянно ответил Невилл, полностью сосредоточившись на записях. - Цветочек не так давно развил в себе синтез веществ. Вот теперь пытаюсь понять, можно ли добавить к заживляющей мази кое-какие свойства… - Какие именно? На своих уроках я не замечал в вас тяги к экспериментам, - скепсис в голосе Снейпа можно было черпать не ложкой, а половником! - Что? Эм… Думаю, дальше одного единственного проекта дело не пойдет, - наконец отложил журнал экспериментов Невилл и обратил всё свое внимание на зельевара. Тот внимательно изучал разложенные перед молодым экспериментатором ингредиенты, с прищуром осматривал монстрика и принюхивался к котлу. - Мне больше интересен сам Одри, чем зелья. А свойства… хм… пробую добавить рассеивание остаточных эманаций проклятий. Моим родителям бы такая мазь пригодилась. Снейп хмыкнул, взмахнул мантией и покинул лабораторию, напоследок напомнив о том, что отбой будет уже через час. Лонгботтом тут же засобирался, но был остановлен цветочком, перехватившим его руку своим усиком. - Одри? Что такое? Пришедшая череда образов не удивила. - Ну да, у Снейпа на левой руке метка Неназываемого. Я знаю. Августа рассказывала, что Снейп в свое время был Пожирателем. Но его взял на поруки директор и теперь он преподает в Хогвартсе. И что? Одри возбужденно зашелестел. - Ты думаешь, она будет вкусной? Ты уверен? Хм… а сама-то метка, надеюсь, мертва? Ты же вроде её хозяина давно уже скушал… Что значит «и да и нет»? А! Я понял! Метка не пропала, но и магической связи с Сам-знаешь-кем у нее больше нет… Она теперь как отдельное клеймо… Пуффендуец замер, тщательно обдумывая только что пришедшую ему в голову мысль. - Одри, а ведь это может быть очень неплохой возможностью подзаработать. Если, конечно, тебе бы удалось скушать метку. Правда, не знаю, как именно подойти с таким предложением к Снейпу… Не хотелось бы тебя подставить. Надо думать. А ведь желающих снять проклятое клеймо может быть немало… Нам с тобой даже обучение в университете хватит оплатить, и по миру попутешествовать, и новые «блюда» для тебя поискать… Невилл с горшочком Одри в руках возвращался в гостиную барсуков. Тело автоматически выбирало нужные повороты, а сам Лонгботтом продолжал усиленно вертеть в уме замаячившую возможность. Если они с Одри «вылечат» зельевара, то Снейп, будучи человеком директора, вероятней всего будет просто обязан раскрыть своему покровителю тайну снятия метки. И никакие клятвы тут не помогут. Да и наивно думать, что Невилл сможет стрясти необходимое обещание с такого зубра, как Снейп. Но если убрать из уравнения фигуру Дамблдора, то всё становилось намного интересней. Нет, пересматривать решение «спасти директора Дамблдора» он не станет. Но… если вдруг… абсолютно по независящим от них с Одри причинам спасти главу Хогвартса не удастся… Вот тогда и можно будет подкатить к Снейпу с предложением. Так что… торопиться не стоит. Невилл вынырнул из размышлений, быстро огляделся и, никого не заметив, шагнул в неприметную нишу недалеко от входа в нору барсуков. Ему срочно надо было прояснить - как у его зеленого друга идут дела с поеданием проклятия на руке Дамблдора. Оказалось, что почти никак. У монстрика в этот раз плохо получалось тянуть темную магию из пораженной конечности. - Почему? – шепнул Невилл. – Что изменилось? Цветочек пояснил, что ему что-то мешало. Неизвестная преграда удерживала проклятие в руке. Только в руке. Закупоривая, сдерживая и не давая разрастись. И эта же непонятная защитная оболочка препятствовала Одри, не позволяя не то что тянуть магию проклятия, но даже просто откусить малюсенький кусочек. - Резонно предположить, что это результат зелья, что постоянно варит и адаптирует Снейп… - задумчиво произнес Невилл. – И почему я не подумал о том, что директор попытается сам избавиться от проклятия? А вы двое – ты и Снейп - просто каждый тянете одеяло на себя. Образно выражаясь… Хм… Я понял. Держи меня, пожалуйста, в курсе. И Одри держал, хотя подвижек и было мало. Поврежденная рука директора продолжала чернеть и наливаться проклятием. Цветочек продолжал пытаться его съесть. Снейп продолжал пытаться пресечь любые утечки темной магии. Они все с примерно одинаковой силой продолжали тянуть одеяло на себя. Так они и боролись вплоть до декабря. Лечебная мазь с добавками от Одри для проекта Слизнорта тоже потихоньку становилась реальностью… А тем временем шестикурсники, наконец разобравшиеся с новым расписанием и резко усложнившимися предметами, стали больше времени проводить с друзьями, со своими девушками или парнями. Романтика в Хогвартсе цвела и пахла. Наверное, подобное происходило со старшекурсниками каждый год, но Невилл раньше замечал это лишь вскользь, фоном. Теперь же их самих накрыла волна гормонов… Парочки складывались и распадались. Кто-то страдал и сох от безответной любви. Другие светились от счастья, потому что их желанный партнер соизволил согласиться на романтические отношения. Некоторые внезапно ударились в публичные проявления привязанности – тот же Рон Уизли и Лаванда Браун совсем не стеснялись обжиматься на людях. Гермиона Грейнджер смотрела на них больными глазами. - На тебя опять Ханна смотрит, - шепнул Захария. – Кажется, она окончательно решила сама подойти к тебе, раз уж ты ничего не делаешь. И, кстати, зря ты так. Отсидеться вряд ли получится. Невилл осторожно скосил взгляд в сторону упомянутой девушки и задумался. То, что он нравился Аббот, он уже догадался. Но что с этим делать, он не знал. Пригласить девушку на свидание в Хогсмид? А надо ли? Каких-то романтических чувств он к сокурснице не испытывал. Он сам себе признавался, что у него с чувствами были некоторые странности. Он мог злиться, радоваться, волноваться и много еще чего. Но любить и доверять… То ли давний ритуал так повлиял, создав рассинхрон между телом и разумом, то ли отношения в их семье не способствовали развитию подобных эмоций, то ли еще что. Невилл смутно помнил лишь то, что когда-то по-детски любил дедушку Алистера. До определенного момента точно такие же чувства он испытывал и к бабушке Августе. Но после ритуала – как отрезало. На ум приходила меткая фраза, что жениться надо по молодости, по глупости, а иначе повзрослеешь, поумнеешь и поймешь, что никто тебе нафиг не нужен. Наверное, он как-то проскочил фазу «молодости и глупости». Лонгботтом и сам себе иногда казался сухим стариком, запертым в юном теле. Но Захария прав. Ханна вот-вот сама попросит его о свидании. Будет лучше, если он сам сделает первый шаг. Всё же он – парень и джентльмен. Не стоит смущать девушку сменой ролей. Сходит он с Ханной на свидание в Хогсмид - надо же с чего-то начинать. Может с практикой его чахлые в романтическом плане эмоции и начнут цвести и колоситься. Да и волшебная деревенька в преддверии праздников была нарядно украшена – гулять по ней будет одно удовольствие…