Волшебная школа ужасов

После зимних каникул объявили об уроках трансгрессии. Любой совершеннолетний студент мог за двенадцать галлеонов обучиться у представителя Министерства этому колдовству и получить официальное разрешение на дальнейшее применение. Шестой курс тут же распался на два лагеря – счастливый и завидующий. Невилл с его датой рождения попал во второй. Научиться перемещаться хотелось неимоверно, ведь это была бы такая свобода действий! Повезло, что и Поттер с Малфоем оказались по одну сторону баррикад хотя бы в этом. Лонгботтом не знал, что в очередной раз не поделили два недруга, но этот год с самого сентября был до краев переполнен придирками, подначками, в спину брошенными сглазами, подставами и злобными взглядами. Драко неимоверно раздражали успехи Поттера в зельеварении. Поттера просто выбешивали участившиеся упоминания о важности чистоты крови и необходимости пресечь засилие грязнокровок. Скошенные при этих словах в сторону Грейнджер глаза слизеринца лишь распаляли вспыльчивого грифа. Если бы Невилл не знал, что Неназываемый мертв, то он бы подумал, что Малфой намерен пойти по стопам своего отца и податься в Пожиратели – уж больно знакомые по прошлой войне лозунги пропагандировал слизеринец. Накал страстей возрастал и это не могло закончиться без потерь. Так и случилось. В середине весны недруги сошлись в несанкционированной дуэли. Слухи о происшествии и отголоски эмоций еще долго будоражили Хогвартс. Свидетелей в тот день у столкновения в заброшенном кабинете не было, что именно произошло – тайна за семью печатями, а значит об этом уже к концу дня знал весь замок. - Поттер с Малфоем дерутся! – взмыленный Захария, принесший новости, тут же был буквально сметен в сторону толпой барсуков, возжелавших увидеть всё своими глазами. Невилл пошел посмотреть за компанию, да и кабинет трансфигурации, следующего по расписанию урока, находился примерно в том же направлении. Но, к вящему разочарованию прибежавших на поле боя студентов, никого в изрядно разрушенном помещении уже не было. - Меня чуть Снейп только что не сбил с ног! Он с Малфоем на руках буквально летел в больничное крыло! - поделился новостями прибежавший с другой стороны четверокурсник Равенкло. – Там вся одежда в кровище была! - Да её и здесь хватает. Вон – целая лужа на полу. Поттера теперь точно исключат! Отец Драко это так не оставит! – позлорадствовал какой-то младшекурсник из змей. - Не фа-а-а-акт. Кто вообще видел, что произошло? Может, он защищался? – тут же встали на защиту своего сокурсника присутствующие гриффиндорцы. – Все знают, что слизни чаще всего нападают со спины! - Разойдитесь, - послышался властный голос Макгонагалл. Расступившиеся студенты позволили заместительнице директора войти в помещение. Профессор цепким взглядом оглядела устроенный дуэлянтами бардак, осуждающе поджала губы и, достав волшебную палочку, принялась колдовать: – Тергео, репаро, репаро, эванеско, - лужица крови исчезла, мебель, где это было возможно, починилась, а где нет – испарилась. - Что с Драко? А где Поттер? Что произошло? – посыпались на Макгонагалл вопросы. - Мистера Поттера вызвал к себе директор. Он и будет разбираться, что именно произошло. Мистера Малфоя вы все можете навестить в больничном крыле, - чопорно ответила преподавательница. – А теперь вам следует поспешить на уроки. Их никто не отменял. Мои ученики с шестого курса – за мной! Пришлось идти на продвинутую трансфигурацию. Невилл почти не слушал профессоршу, уйдя глубоко в собственные мысли. То, что Поттера не исключат, было и нарлу понятно. Из школы вообще никого никогда не исключали, лишь грозились. Вроде как, Малфой - пострадавшая сторона, но это еще надо доказать. Свидетелей начала ссоры нет. По крайней мере пока. Кто напал первым – неясно. Сыворотку правды к несовершеннолетним студентам не применишь, а значит будет лишь слово одного против другого. Поттера и Малфоя оштрафуют на баллы, назначат отработки, но не больше… Появившийся прямо на уроке школьный эльф доложился Макгонагалл, что в Хогвартс в экстренном порядке прибыл попечительский совет полным составом. Для разбирательства также прибыл отец Драко, Люциус Малфой и, неожиданно, Сириус Блэк, оказавшийся официальным опекуном Поттера. Профессор сухо попросила её извинить, выдала домашнее задание и спешно покинула аудиторию… О том, что происходило за дверями директорского кабинета, можно было лишь догадываться, но к ужину копилки Слизерина и Гриффиндора просели на сто пятьдесят баллов каждая. Филч радостно потирал руки и приговаривал: - Доигрались хулиганы. Вот теперь будут ручками у меня целый месяц драить полы. Жаль, что розги отменили. Ух и всыпал бы я им, чтоб неповадно было. Не сказать, что в Большом Зале стояла тревожная тишина. Нет. За каждым факультетским столом тихо перебрасывались фразами парни и шептались девчонки, но делали они это с какой-то опаской. С осторожностью. Как будто боялись разбить установившееся хрупкое равновесие. Пока что все воспринимали прошедшую дуэль как столкновение между двумя старыми недругами. На данный момент никто не придавал излишнего значения тому факту, что подрались слизеринец с гриффиндорцем. И что слизеринец проиграл. Змеи и грифы еще не успели добавить на весы противостояния новый камешек. Хогвартс замер в зыбком эквилибриуме. Дверь распахнулась и на пороге Большого Зала появился Гарри Поттер. Столовую накрыла мертвая тишина. Под пристальными взглядами герой замер, а затем быстро шмыгнул за стол своего факультета. Удивительно, но грифы не проронили ни слова. Ужин так и прошел во всеобщем молчании. Невилл видел, как с каждой уходящей минутой Поттер всё больше горбился, как будто чувствовал вес всех направленных на него взглядов. А это значило, что парень чувствовал вину… Малфой вышел из лазарета уже на следующий день. Драко был бледнее обычного. Его зло прищуренные глаза теперь неустанно отслеживали Избранного. Уже через неделю отношения между змеями и грифами в очередной раз обострились. Лонгботтом в который раз похвалил себя за правильно выбранный факультет. Баллы сыпались, Филч злорадствовал, Снейп и Макгонагалл были готовы поубивать друг друга, а двум «стенкам» шестикурсников всё было нипочём. Звезда змей – Малфой, Нотт, Кребб, Гойл и Забини, против квартета грифов – Поттера, Уизли, Финигана и Томаса. Чистокровные аристократы из древних семей против нахрапистых и безбашенных будущих авроров. Слава Мерлину, девчонки в разборки факультетов не лезли. Даже Грейнджер. С ними баланс точно бы пошел вразнос – со слизеринской-то превосходящей численностью, а так… пятеро против четырех. Но Поттер явно стоил двух. Неизвестно, приключились бы к концу года трупы, но в конце мая всем резко стало не до этого. Умер директор Дамблдор. Весь Хогвартс услышал, как однажды вечером после ужина в темноте запел феникс. Такого пения Невилл не слышал ни разу, это был потрясающей красоты проникновенный горестный плач. Юноше казалось, что музыка звучит у него внутри. Волшебная песня отдавалась эхом, разносилась над просторами замка, лилась в его окна. Студенты и учителя молчали, вслушиваясь в горестные ноты. Следующее три дня все уроки были отменены в подготовке к похоронам. На церемонию прощания приехало много волшебников, включая иностранцев. Но если два года назад на Турнире подобная сходка была радостным событием, то в этот час всех собрало горе. Невилл видел в толпе и членов Ордена Феникса – Грюма, Люпина, Блэка… И представителей Министерства – Фаджа, Скримджера, Боунс… Мелькнула розовой мантией Амбридж… Были тут и продавцы из Косого – тот же Оливандер, Фортескью и Малкин, и неизменная Рита Скитер со своим прыткопишущим пером, и «раскаявшиеся» бывшие Пожиратели в лице Люциуса Малфоя. Из Запретного Леса пришли кентавры. Из Черного Озера доносились заунывные песни русалок. Невысокий волшебник в простой черной мантии сказал прочувственную речь. Что он говорил, Невилл расслышать не мог. Лишь отдельные слова долетали к нему поверх сотен голов. «Благородство духа... интеллектуальный вклад... величие души» … Деканы четырех факультетов подняли вверх свои волшебные палочки, за ними повторили жест и остальные прощающиеся. Раздалось сразу несколько голосов и яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело почившего директора. Языки пламени вздымались все выше и выше. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур. Невиллу показалось, что он увидел радостно уносящегося в синеву феникса, но в следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе тело Дамблдора. По лицу Хагрида и Гарри Поттера текли слезы.

***

Одри понуро скрючился у себя в горшочке в подземельях Пуффендуя. Цветочек невероятно расстроился, что так и не успел скушать проклятие на руке директора. Невилл не верил, что тот не старался. Еда для зеленого друга всегда была священна. Да и упускать из лапок добычу он не любил. Просто в этот раз не успел. Или ему помешали. - Ну не расстраивайся ты так, - пытался подбодрить его Невилл. - Хочешь, сходим к Снейпу и попросим накормить тебя его меткой? Одри отмахнулся, всё так же пребывая в эмоциональном раздрае. - Хорошо… не хочешь – не надо. Летом у тебя и так будет много еды. Заберу родителей из Мунго и, после визита итальянца, дам тебе карт-бланш… Ну… или не дам. Посмотрим, что скажет маэстро, - хитро прищурился Невилл. Одри хоть и был разумным растением, но слишком прямолинейным и к интригам неприученным. Лонгботтом предпочитал не манипулировать другом, но сейчас это было просто необходимо. Иначе друг бы так и хандрил до конца учебного года. Монстрик сердито вскинул бутончик и возмущенно затрепетал листиками и усиками. - Я так понимаю, что к Снейпу мы всё-таки идем? – хмыкнул Лонгботтом. Разговор с деканом змей выдался нелегким. Невилл мялся, изъяснялся полуправдами и всячески пытался оградить Одри от возможных посягательств. Снейп кружил коршуном и торговался как сам Мерлин, не переставая при этом бросать алчные взгляды на цветочек. В тот вечер они так и не смогли прийти к соглашению. Лонгботтом даже в сердцах пригрозил, что обратится к семейному юристу для составления контракта. Нисколько не испугавшийся зельевар обещал подумать над достойной ценой за избавление от метки. К соглашению они пришли лишь к началу экзаменов. При этом, Невилл чуть сам не остался должен Снейпу! Декан змей напирал на то, что предоставлял собственную драгоценную тушку для экспериментов малолетки, и что подобное лечение было неапробированным, и что без первого удачного клиента у Лонгботтома не получится в будущем заработать. Пуффендуец миллион раз проклял самого себя за то, что сам пришел к зельевару. Денег ему, видите ли, захотелось. Еды, мол, для Одри не хватало. В итоге они сговорились на символических ста галлеонах в пользу Невилла и рекомендации в любой магический университет мира. Само лечение заняло всё время до отъезда на летние каникулы. Приходилось шифроваться. Одри притворялся неразумным волшебным растением, а Невилл сам прикладывал его безвольные листики к метке Снейпа, осторожно закреплял их усиками, демонстративно подпитывал растение собственной магией. Монстрик безмолвно тянул на себя магию проклятия. После завершения «процедур» Невилл каждый раз настаивал на использовании сваренной для проекта Слизнорта мази. Снейп хмыкал, язвительно вздергивал бровь, но молчал. Клеймо окончательно пропало за день до прощального пира, оставляя за собой бледную чистую кожу. - После совершеннолетия ждите сову, - на прощание предупредил барсука Ужас Подземелий. - К этому времени настоятельно рекомендую продумать слова клятвы. И… думаю, вам стоит разрешить будущим клиентам самим назначать цену. Торгаш из вас, Лонгботтом, никудышный.