Всегда верный

      — Смотри под ноги, Тэхен, и держись группы реагирования.       Запах холодной подвальной сырости ударил в нос. Под ботинками хруст обвалившейся штукатурки с потолка, мелкие камни прилипли к подошвам, делая каждый следующий шаг громче предыдущего. На плечо с потолка упала дождевая капля. Тэхен поморщился, но продолжил идти за Юнги. Он был здесь не в первый раз и уже возвращался не один. Луч света, упавший на его лицо, подчеркнул капли пота и волнение. Спертый сырой воздух накалился от комка чужих нервов.       — И не выпускай электрошокер из рук.       Тэхен дотронулся до кармана на бедре, в котором лежал электрошокер, он отстегнул заклепку и достал его, крепко сжимая в руке. Плечи мелко задрожали, и кожу начали кусать колючие мурашки. В нос ударил запах сырого мяса, гнили, и вкус железа осел на языке вместе с чужой кровью. Кровь в этом месте была повсюду. Пришлось закрыть рукой рот, чтобы не стошнило.       Помещение внутри напоминало подвальную версию Колизея. Внизу, на открытой площади арена, сверху – два этажа с трибунами. Тэхен противно поморщился, гадкий липкий страх ударил гулом в ушах. Весь бетонный пол был усыпан засохшими кровавыми пятнами. В одной из луж лежало несколько зубов, другая смешалась с рвотой, а все остальное не хотелось разглядывать. Рука ко рту прижалась гораздо плотнее. Тошнило не сколько от запаха, скорее от одной только мысли, что здесь происходило. Даже с животными обращались гуманнее.       — Сейчас идем в зал, где их держали все это время, — хриплый голос Юнги эхом ударился о стены. Стоящий позади него Чимин глухо зарычал и навалился ближе ему на спину. Его острые треугольные уши встали торчком, как два ловящих сигналы локатора. Юнги взял гибрида за руку, успокаивающе погладив ладонь большим пальцем, и продолжил: — Сначала маршалы проверят, все ли в клетках.       — Они могут напасть? — Тэхен не был напуган, но язык двигался сам по себе. Без разрешения задавал интересующие вопросы, на которые на самом деле не хотел знать ответа.       — Чимин укусил меня четыре раза, когда я забирал его отсюда, — Юнги посмотрел себе за плечо на виноватое лицо гибрида. Чимин ласково сжал его ладонь. Горячее дыхание коснулось уха, мягкий защищающий рык ласкал ушную раковину, и он прижался подбородком к плечу своего человека. — Эти собачьи бои.. После такого утрачивается все человеческое.       — Черт возьми, почему эти места до сих пор существуют? — вопрос риторический, потому что Ким и сам знал на него ответ. Его не хотелось и хотелось услышать одновременно.       — Потому что к гибридам не относятся так же, как к людям, — презренно фыркнул Юнги, который больше всех не хотел сюда возвращаться. Не хотел знать, что это место продолжало свое существование после того, как он был в похожем здании впервые. И не хотел думать о том, сколько еще пострадало гибридов. — Устраивают собачьи бои насмерть и обещают за это быстрые легкие деньги. Если бы гибридов нормально брали на работу, то и подобные места перестали бы существовать.       Чимин тихо заскулил, как настоящая побитая дворовая собака. Его жалобный скулеж эхом разнесся по холодным каменным стенам. Юнги прижался к его груди лопатками и, чуть развернувшись, мягко мазнул губами по скуле. Сердце сжималось в тиски.       Тэхен протянул к питбулю руку, Чимин был гибридом этой породы, и мягко коснулся его уха. Тот сначала напрягся и вздрогнул, Тэхен даже почувствовал мурашки на чужом теле и то, как Чимин успокоился, учуяв знакомый запах. Доверие к людям все еще оставалось на уровне инстинктов.       — Чимин учился в университете, — вдруг тихо заговорил Юнги. Его пальцы впились в кожу ладоней, оставив вмятины от ногтей. — За учебу нужно было платить, поэтому он оказался здесь. Его не брали на подработку ни в кафе, ни в круглосуточный, просто потому что Чимин гибрид. Это была единственная причина отказа.       Мерзкий холодок пробежал по плечам, заполз под рубашку, зябко двигаясь к пояснице. Горло сдавило от несправедливости.       — Чимин рассказал мне, как это произошло, только через полгода. Они вербуют прямо на улице, заманивают легкой работой бойцовские породы. А потом колют препараты для усиления животных инстинктов, — казалось, что уже гибрид успокаивал его, а не наоборот. — Отдел по контролю за одичавшими гибридами усыпит тех, у кого не получится вернуться в прежнее состояние.       — Усыпят?! — глаза Тэхена стали размером с его голову. — Убьют? Просто убьют людей? Это законно?       — Законно, — Юнги кивнул. — Если гибрид представляет опасность и не может здраво мыслить, то его усыпят. В тюрьмах держат только тех, кто проходит психологические тесты.       — Но есть психиатрические лечебницы! — он вспомнил свою прошлую работу. Тэхен променял волонтерство в одной из таких больниц на место куратора для одичавших гибридов. Юнги позвал его работать, зная, как сильно псам из бойцовской ямы нужна помощь.       — Туда попадают только те, кто не агрессивен к людям, но здесь.. — его губы поджались от обиды. — Из бойцовской ямы только один шанс снова стать человеком. И этот шанс – мы.       Мимо прошли маршалы в военной форме. У каждого в руках было что-то похожее на автомат, и Тэхен сразу испуганно посмотрел на Юнги, ожидая пояснений.       Они же не могли застрелить тех, кто не был в клетке?..       Колючие мурашки, как тараканы своими волосатыми лапками, прицепились к коже. Больше ни в чем не было уверенности. Его знобило то ли от холода и сырости бетонных стен, то ли от сдавливающего виски страха. В горле застряла съеденная двумя часами ранее чашка риса. Нужно было слушать Юнги и идти на голодный желудок.       — Это для седации, — холодным тоном пояснил Мин. — Такое большое количество людей может привести к панике и спровоцировать нападение. Поэтому нужны дротики.       — А как быть дома?.. Наедине?..       — Я подмешивал Чимину успокоительное в еду, — виновато произнес Юнги. Гибрид дотронулся носом до его затылка и мягко успокаивающе провел по волосам.       — Таблетки нужны, — произнесено хрипло. У Чимина будто было постоянно пересушено горло. Говорить все еще трудно. — Голову не получается контролировать, понимаешь? Внезапно хочется напасть. Кажется, что перед тобой враг.       Тэхен с сожалением кивнул. Единственное, что он мог испытывать, это сожаление. Душевная боль ощущалась, как раскаленный жидкий металл во внутренностях. Казалось, это железный песок заполонил легкие, не давая сделать лишнего вдоха.       Лишь отдаленно слова Чимина напомнили ему о пациентах психиатрической лечебницы с посттравматическим стрессовым расстройством. Тэхен вспоминал чужие слова благодарности после терапии, коробки конфет и бутылки дорогого вина. Чужое выздоровление сейчас помогало поверить, что он справится и поможет выбраться своему подопечному.       — Ты еще не разучился ставить уколы? — поинтересовался Юнги, пока они ждали за дверью команды от маршалов. Тэхен сразу вспомнил свою первую волонтерскую практику в доме престарелых: утки, клизмы и капельницы – набор чемпиона. — Лаборатория выдает препараты, которые помогают вернуться к «человеческому разуму». Правда, колоть их озлобленному гибриду, считающему любого своей целью для устранения, немного проблематично.       — Разве их не ищет семья или друзья? Гибриды проводят здесь несколько лет, их убивают и… — сухая корка на верхней губе краснела и трескалась. — Неужели никто не пытается их искать?       — Люди, которые занимаются вербовкой, покупают информацию из приютов, где они выросли. Находят контакты подходящих по типу гибридов, обособленных от общества и достаточно сильных, чтобы драться в бойцовской яме, — каждое слово Юнги подтверждало самые неприятные догадки.       — Ублюдок, который это устроил, возомнил себя Римским императором? — Чимин с его слов насмешливо фыркнул. Бесчеловечная пародия на «Гладиатора».       Дверь во внутреннее помещение открылась, и несколько маршалов вышли на подобие бойцовской арены, чтобы дать разрешение войти. На их одежде Тэхен не заметил следов крови и облегченно выдохнул, хотя бы сейчас надеясь на лучшее. Теплилась маленькая надежда, что никто не пострадает.       Внутри было темно, сыро и очень тихо. От стен пахло размоченным плесневым хлебом, а в пазухи и на язык настойчиво попал въевшийся в воздух запах мочи. Казалось, в комнате что-то сгнило.       Когда глаза наконец адаптировались под темноту, Тэхен задержал дыхание и посмотрел перед собой: шесть больших железных клеток стояли по центру бетонного пола. В комнате, через которую они вошли до этого, у двух стен стояли длинные и широкие деревянные скамьи, вероятно, использовавшиеся вместо кроватей, с другой стороны – полуразваленный стол с железным чайником и кастрюлей. Если первое помещение служило спальней, то это большое открытое пространство – то, где проходили сами бои.       Одна из клеток покачнулась в бок и загромыхала. Чимин инстинктивно выскочил вперед, закрыв своей спиной Юнги и выставив руку, чтобы не двигался. Он предупредительно оскалился и зарычал на шатающуюся клетку. Наружу всплыли все глубоко зарытые воспоминания.       Тэхен красочно представил, как с трибун «Колизея» выкрикивает сделавшая ставки толпа, подбадривает своего фаворита и повышает ставки. Кровь застилает глаза и остается на холодном бетонном полу вместе с выбитыми зубами. Он не хотел знать, куда девались тела проигравших, и думать о том, насколько точна формулировка «бои насмерть». Об этом легко могли сказать Чиминовы шрамы. Тэхен насчитал четырнадцать на плечах, пока они стояли рядом.       — Он, — кивнул Чимин в сторону клетки. — Чувствует меня, но не видит. И я ему не нравлюсь. Он думает, что я его соперник в битве.       Пальцы онемели от напряжения. Тэхен вышел вперед и встал точно перед клеткой. Взгляд, который он на себе почувствовал, пронизывал до самых костей. По хребту словно пустили высоковольтный разряд. Внутренности от такого напряжения должны были сгореть.       На железной табличке сверху клетки белым маркером неаккуратно написано два слога. С губ Тэхена тихо слетело:       — Чон-гук.       Клетка с грохотом пошатнулась вперед. Между железных прутьев Тэхен увидел только черные уставшие и злые глаза. А после разглядел огромный намордник, соединявшийся на затылке через голову и шею. Намордник на человеке.       Затошнило собственными внутренностями. Захотелось выблевать наружу желудок вместе с желчью.       Отряд военных маршалов подошел к высокой клетке. Один из них ударил битой по решетке, чтобы гибрид больше не пытался кинуться. От громкого звука удара о железо Тэхен съежился, ощущая, будто хлыстом укололи сердце.       — Зачем так жестоко? — хрипло спросил Ким. Каждый скулеж Чонгука откликался внутри тошнотой и болью. Его лихорадило.       — Нужно открыть клетку. Это меры безопасности.       — Но как же..       Договорить Тэхену не дала рука Чимина на плече. Гибрид несильно, но ощутимо сжал его, намекая отойти в сторону. Он все еще помнил, как набросился на Юнги, когда увидел того впервые. Заживший шрам от рваной раны до сих пор позорным Чиминовым клеймом сиял на чужой ключице.       — Если он кинется, то его уколют снотворным, чтобы транспортировать в твою квартиру, — предупредил Юнги, чтобы возможный вариант не стал сюрпризом. — Конечно, если ты согласен стать для Чонгука куратором.       Тэхен снова повернулся к железным решеткам. Темные глаза, полные усталости и боли, все еще раздирали его озверевшим взглядом на части. Казалось, Чонгук хотел не меньшего, чем в один укус разорвать ему горло. Убить, чтобы выжить самому. Из-под намордника было видно обращенный на него ненавистный оскал.       После времени, проведенного в сыром бетонном подвале, он бы тоже захотел избавиться от каждого человека, которого увидит.       — Конечно, я согласен стать куратором, — ответил Тэхен без каких-либо раздумий. — Я здесь, чтобы помочь человеку, — выделил он последнее слово. — Я сделаю все, что в моих силах.       Поняв его слова, маршал из команды реагирования зарядил автомат дротиком со снотворным и дернул железную щеколду на двери клетки. Он открыл ее, а сам отодвинулся в сторону занять позицию контроля.       Тэхен один на один с собачьим намордником перед глазами.       Руки гибрида были скованы смирительной рубашкой. Он вяло сделал шаг из своей клетки на бетонный пол, слегка пошатываясь и плохо держась на ногах. Его сонный, но бдительный взгляд изучающе окинул всех присутствующих и остановился на Чимине. Тело напряглось, принимая оборонительную позу.       Тэхен рассмотрел его, пока была возможность: крупный, несмотря на условия жизни и, наверняка, не самую сбалансированную пищу. Даже в смирительной рубашке было видно широкие плечи гибрида, мускулистые руки, точно выбившие себе не один шанс на жизнь, и крупную шею.       Он снова взглянул Чонгуку в глаза. Обрамленные густыми ресницами и бровями, два черных пятна двигались по людям. Большая часть лица была скрыта намордником и изучить его внимательнее не представлялось возможным.       Зато хорошо было видно его треугольные торчащие уши. По скромным знаниям о породах собак Тэхен предположил, что Чонгук гибрид добермана.       От волнения Тэхен сделал необдуманный шаг назад. Скрипучий звук подошвы подействовал на гибрида, как красная тряпка. Он зарычал и кинулся вперед, опасно клацая зубами через намордник. Каждый присутствующий был ему негласным соперником в борьбе за выживание.       Правила безопасности и инструктаж Тэхен вызубрил, как прилежный отличник. Он схватился за электрошокер в кармане. У Чонгука на шее был электрический ошейник, который подавал разряд, если куратор нажмет на шокер. Легкие сжимались лишь от мысли о его использовании.       Чимин инстинктивно среагировал тоже, встал впереди, закрыв собой людей, готовый защищать от такого же, как он сам. Чимин готов был защищать от самого себя.       Контролирующий ситуацию военный не стал церемониться и ждать результатов сцепки двух гибридов. Он мгновенно выстрелил доберману в шею еще одним дротиком, и через пару секунд Чонгук обессиленно свалился на пол. Его тяжелое дыхание и вспотевшее лицо казались болезненными.       Несмотря на то, каким крупным и крепким выглядел Чонгук, его хотелось согреть от этого сырого, холодного бетона.       — Зачем так жестоко с человеком, которому нужна помощь?! — Тэхен хотел сорваться с места, но Юнги аккуратно остановил его, коснувшись плеча. Он знал, как себя вести, чтобы не сделать хуже.       — Протокол, — единственное, что ответил маршал. — Мы начинаем транспортировку.       Тэхен испуганно смотрел, как гибрида с пола подняли несколько человек. У Чонгука не было сил сопротивляться. Усталость в глазах просила о сне и покое. Никто из находившихся здесь гибридов не помнил, когда в последний раз нормально спал или ел. Осунувшееся лицо забыло обо всем, кроме жестокости.       — Что дальше?..       Выбившиеся из челки прядки пшеничных волос упали Тэхену на глаза. Легкие сжались, словно он провел под водой не меньше десяти минут. Его будто топили в пластиковом тазу, как новорожденного ненужного котенка.       — Чонгука перевезут к тебе домой под присмотром, — пояснение Юнги звучало бесчеловечно. Даже к Джеффри Дамеру не приставляли столько охраны.       — И что мне делать дальше? — с уст Тэхена сорвался тихий вопрос. — Как мне?..       — Главное, всегда держи при себе электрошокер, — строго произнес Юнги. — Я серьезно, Тэ. Не дай себя покалечить.       Жар распространился по коже. Казалось, с тела шел пар, и внутри себя Тэхен чувствовал скрученный морской узел. Мозг забыл, как правильно дышать. Губы по-рыбьи хватали воздух от страха. Он горел, как ребенок у ведьмы в печке, весь коптился и тлел. Рубашка прилипла к телу от пота.       — Спасибо, — пот над верхней губой стекал вниз по коже.       Из мыслей вытащил хриплый голос Чимина. В его глазах Тэхен увидел болезненное отчаяние и благодарность. Они блестели перламутровыми слезами, переливались даже в темноте, красиво, но грустно поблескивая.       Чимин обратился к нему снова:       — Не вини себя, если ничего не выйдет, — утешил его гибрид. — Не всем можно помочь, но спасибо за то, что ты хочешь попытаться. Если у кого-то тоже появится шанс, как был у меня, это поможет многим.       Тэхен хотел помочь всеми силами. Он обещал постараться.       — Я буду на связи постоянно, — заверил его Юнги. — Сразу звони мне, хорошо?       — Хорошо, — кивнул. Хорошо он себя не чувствовал.       Чонгука, как и других гибридов, перевозили в клетках. Тэхен сам скулил громче побитой собаки, ведя к своему дому огромную фуру. Не хотелось участвовать в этом таким образом.       Военные неаккуратно выгрузили клетку перед жилым комплексом, донесли до квартиры и поставили в комнате, которую Тэхен подготовил для гибрида. Спальня была просторной и светлой. Железная грязная клетка смотрелась в ней, как инородное тело в желудке. Хотелось скорее вытащить.       Тэхен сел напротив клетки на полу. Была возможность поближе рассмотреть лицо Чонгука, пока тот спал. Переносицу обрамлял строгий железный намордник, но даже так невозможно было скрыть красивый крупный нос, широкие густые брови и черные отросшие волосы, прикрывавшие глаза. Чонгук выглядел красиво и устрашающе.       На скуле он разглядел еще свежий глубокий шрам, оставленный будто острым когтем или клыком. Можно было только догадываться, как именно в боях гибриды получали увечья.       Безмятежный вид спящего добермана плотно засел под веками. Теперь невозможно будет закрыть глаза, не представляя его лицо.       Из дверного проема высунулась макушка Юнги. Чимин ждал у входной двери, чтобы не оставлять в квартире свой запах и не раздражать нацеленного на соперничество гибрида.       — Понятия не имею, что делать дальше, — с придыханием заскулил Ким. — Я не могу на это смотреть. Не могу смотреть на человека в клетке, наморднике и смирительной рубашке.       — Ты профессионально помогаешь людям, Тэ. Это ты лучше всех знаешь, что нужно делать.       — Когда ты снял с Чимина намордник?       — Сразу, как увидел, и чуть не остался без ключицы, — Мин хмыкнул, потянувшись пальцами к напомнившему о боли месту.       Тэхен ярко представил, как Чимин набрасывается на друга, смертельной хваткой вцепляясь ему в районе шеи. Глаза и нос наполнились чужой кровью. Он почувствовал ее железный привкус на языке, не сдержав рвотного позыва.       — Черт.       — Да, что-то вроде того.       — Они вообще что-то найдут? — имел он в виду военных. — Документы, родственников.. Я понятия не имею, сколько Чонгуку лет, или чем он занимался до этого.       Найдут ли.. Юнги не мог ответить честно. Он просто не знал верного ответа.       — Понятно, — молчание ответило само за себя. — Я совсем не знаю, что мне делать.       — Каждый день: утром, днем и вечером сообщай в центр, что ты в порядке, — проинструктировал Юнги. — Это, пожалуй, самое важное. Если ты забудешь доложить в центр, то к тебе нагрянет отряд с оружием, чтобы обезвредить Чонгука. Поэтому не забывай о докладах.       Не нужно было даже представлять одетых во все черное военных, выламывающих его дверь, чтобы вынести окровавленное тело и застрелить Чонгука на месте. Нет сомнений, что так будет, если нарушить протокол. Проверять Ким не стал, поэтому сразу ответил:       — Хорошо.       — Ты справишься. Чонгук ничем не отличается от людей, которые сами приходят к тебе за помощью. Просто у него не было такой возможности.       Тэхен согласно кивнул. Просто на жизнь это последний шанс Чонгука.       — Я буду звонить тебе каждый день, — Юнги беспокоился не меньше. Его шея заметно покраснела от волнения. Снова проходить через это было невыносимо даже со стороны наблюдателя.       Когда за Юнги закрылась входная дверь, Тэхен остался наедине со своими мыслями и сиплым дыханием Чонгука. До того, как гибрид очнется, оставалось не так много времени.       Он осторожно подошел к железным решеткам и поднял замок. Дверь открылась с ржавым скрипом, но Чонгук по-прежнему спал. Снотворное, как заверили военные, действует до трех часов.       У него были крошки времени подумать. С чего-то нужно начать.       Даже спящее лицо Чонгука не было расслабленным. Хмурые брови придавали лицу больше серьезности, он дышал носом, и уголки его губ непрерывно нервно дергались. Казалось, во сне Чонгук тоже дрался. Каждый день с одной целью – выжить.       Не раздумывая, Тэхен чуть отодвинул его от стены клетки, чтобы развязать рукава смирительной рубашки на спине. Он попытался снять ее, аккуратно расстегнул молнию сзади и, как ошпаренный кипятком, одернул ладони.       Под рубашкой нет другой одежды. Широкая спина гибрида усеяна крупными шрамами. Затянувшаяся кожа в этих местах мозолистая, бледно-розового цвета. Более старые почти полностью слились с цветом кожи – белым от незнания солнца. На теле не было нетронутого чистого места.       С выражением ужаса на уставшем лице Тэхен накинул рубашку обратно на плечи Чонгука. Он не решался снять намордник.       Внутренние метания привели к выводу, что гибрид, наверняка, голодный и давно нормально и сытно не ел. Намордник придется снять в любом случае.       Тэхен с опаской подцепил его на затылке и расстегнул застежку, соединявшую ремешки. Сам намордник был массивным из чистого железа, который невозможно разгрызть. Как минимум, гибриды могли сломать себе зубы.       На переносице у Чонгука осталась кровавая мокнущая мозоль от постоянного трения намордника. Казалось, что кожа протерлась до кости.       Он принес аптечку, пока гибрид еще спал, быстро обработал рану антисептиком и, наложив заживляющую мазь, наклеил на переносицу пластырь. Помимо глубоких шрамов все его лицо, тело и руки были в порезах, мозолях и ссадинах. Чонгук был одним сплошным кровоточащим пятном, которое не заживало. Он – открытая рана.       Вытаскивать гибрида из клетки Тэхен не решился. Чонгук был крупнее его почти в полтора раза, что проще случайно повалить и что-нибудь сломать, чем помочь. Страшно даже тронуть.       Сама клетка до безобразия грязная внутри. Быстро набрав ведро воды и капнув в него моющим средством, Тэхен вернулся с ним и жесткой тряпкой, решая хотя бы быстро протереть пол, стены и ржавые прутья.       От прогнившего пола пахло испражнениями и мочой. Гибриды, вероятно, могли сидеть в клетках днями без возможности выйти.       Он на скорую руку прошелся внутри и снаружи клетки. Невозможно было отмыть все одной тряпкой, но для начала неплохо.       Незнакомое место могло спровоцировать в Чонгуке приступ агрессии, поэтому Ким еще раз подумал оставлять ли клетку открытой. Каким бы жестоким ни был ответ, но практика показала, что пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством особенно уязвимы во сне и в момент пробуждения.       Дверь клетки Тэхен закрыл ради собственной безопасности и тихо сел на пол напротив, облокотившись о край кровати. Чонгук вот-вот должен был начать приходить в сознание.       Волнение пронзило кожу. По рукам и ногам побежали колючие мурашки. Тело ломило от ужаса вместе с застывшими внутренностями. Сердце колотилось где-то в ухе.       В клетке послышались похожие на рычание звуки.       Тэхен дернулся на месте и медленно поднял взгляд к решетке. Чонгук смотрел на него в упор. В глазах читались непонимание и ненависть. Его испепеляющее ненавистью выражение лица, напрягшиеся торчком уши предупреждали об опасности. Открой он сейчас клетку, и Чонгук накинулся бы вцепиться ему в горло.       И хоть Тэхен не похож на тех, кто заставлял гибрида бороться за жизнь, от людей всегда можно ожидать подвоха.       Комнатный воздух накалился до невыносимой духоты. Стены собственной квартиры казались такими же, как в том сыром бетонном подвале.       — Меня зовут Тэхен, — тихо решил заговорить. — Это мой дом. Здесь не нужно драться за еду, больше вообще ни с кем не нужно сражаться, — он поднял глаза в попытке установить зрительный контакт. Взгляд у добермана тяжелый и без капли доверия – не поверил ни единому его слову. — Я хочу помочь, Чонгук.       На свое имя гибрид отреагировал дернувшимися ушами, словно услышал что-то знакомое и попытался вспомнить, кто он. Чонгук пристально осматривал свою клетку, недоверчиво бегая взглядом от стены к решетке. Голова все еще ватная, он чувствовал сонливость и слабость, не до конца придя в сознание.       — Чонгук, это и твой дом тоже, — медленными движениями Тэхен приблизился к клетке. — Больше не нужно участвовать в собачьих боях. Не придется убивать, чтобы выжить. Лекарства помогут вернуть речь и избавиться от доминирования животных инстинктов.       Излишняя самоуверенность подтолкнула его придвинуться к клетке еще ближе.       Чонгук чужих действий не оценил и, даже не до конца оклемавшись, в один рывок кинулся на решетку. Рука целилась схватить потенциального противника за горло – желание выжить. Хороший рефлекс сохранил Тэхену здоровье.       Он пересел на кровать, все еще поддерживая с гибридом зрительный контакт. Доберман пытался разорвать его в клочья одними глазами.       — Ты голоден? — Тэхен проигнорировал выпад в свою сторону, ведя себя абсолютно спокойно. Взгляд у Чонгука не выглядел сытым. — Сейчас вернусь.       Закрыв за собой дверь, Тэхен вернулся на кухню. Руки тряслись, как при Паркинсоне, но он быстро собрал поднос из нескольких тарелок, положил ложку, вилку и палочки, не зная, чем Чонгук будет есть, растер в порошок выданные центром таблетки и добавил к самому привлекательному – мясу. Действовать должно, как успокоительное.       Тэхен снова вернулся в спальню. Чонгук внимательно сопроводил и его, и тарелку взглядом. Кадык дернулся, когда голодная слюна пошла по горлу.       — Я оставлю поднос здесь и открою клетку, — держать Чонгука там и дальше просто казалось неправильным. — Тебе не нужно драться со мной, чтобы поесть. Ты бы все равно победил, поэтому я сдаюсь заранее. Пожалуйста, поешь. А если хочешь сходить в туалет, то он за другой дверью, — рука указала на приоткрытую в комнате дверь. — Давай попробуем вернуться к нормальной жизни, Чонгук. Я зайду немного позже.       Тэхен дал ему два с половиной часа, понадеясь, что этого времени хватит для минимальной адаптации и ужина. Он собрал самую большую одежду из своего гардероба, чтобы предложить ее Чонгуку, полотенца, мочалку, шампунь, мыло и гель для душа. Нужно было как-то отправить его в душ. Хотя бы смыть запах сырости и крови.       Обратно к двери спальни Тэхен подошел с зажатым пультом-шокером в руке. Чонгук без смирительной рубашки, намордника и не запертый в клетке, но на нем все еще был электрический ошейник. Юнги объяснял, что разряд вырубает сразу. Проверять, конечно, не хотелось, но так он чувствовал себя в безопасности.       С опаской Тэхен медленно открыл дверь спальни. В глаза сразу бросились пустые тарелки на подносе – Чонгук поел, что не могло не радовать.       Дверь клетки была прикрыта, видимо, самим доберманом. Тэхен смелее сделал еще несколько шагов к кровати, положил полотенца и одежду для Чонгука, быстро бросив взгляд на решетку. Гибрид сидел, вжавшись в угол клетки лопатками. Вероятно, так действовали успокоительные.       — Я оставил тебе полотенца и чистую одежду, — негромко сказал Ким, наблюдая за дернувшимися от звука его голоса собачьими ушами. — Здесь есть душ, а еще кровать. Тебе не нужно спать в клетке, и ты можешь выходить из нее, когда захочешь. Этот дом такой же твой, как и мой.       Чонгук в его сторону не повернулся, но предупреждающе ясно зарычал, чтобы не делал лишних шагов. Горло от постоянного рычания точно болело и охрипло. Нужно было предложить ему хотя бы смягчающую микстуру.       — Вода на столе, не забывай пить, у тебя, наверняка, обезвоживание, — Тэхен попятился к двери. За ночь должна пройти адаптация, и завтра ему каким-то образом придется сделать Чонгуку укол. — Давай позавтракаем вместе? — в ответ снова более агрессивное рычание. — Хорошо, доброй ночи, Чонгук. Я надеюсь, что мы сможем поговорить.       В своей спальне ему пришлось закрыться на ключ. Не то чтобы он так сильно боялся, но не хотел в первую же ночь проснуться с перегрызанным в борьбе за территорию горлом.       Несколько раз за ночь Тэхен просыпался от громкого скулежа из соседней комнаты и порывался сходить и проверить, но вовремя себя останавливал.       В его неосознанном состоянии вероятность нападения была еще выше.

***

      Тэхен неспокойно дождался утра.       Быстро приняв душ и переодевшись, он взял свой электрошокер и направился к спальне Чонгука.       Тишина за дверью пугала до дрожи. Воображение подкинуло яркую картинку разрывающего клыками его горло добермана. Несостоявшийся психиатр из Тэхена, как Сара Риз из «Медиков Чикаго». Он тоже боялся своего «пациента».       Несмело открыв дверь, Ким вошел в комнату с крепко зажатым в ладони электрошокером. В глаза сразу бросилась заправленная нетронутая кровать – Чонгук, очевидно, на ней не спал. Зато не было стопки оставленных ему вещей. Радовало хотя бы это. Даже в клетке ночевать приятнее в чистой одежде.       Шум воды среди ночи оказался не сном.       Тэхен сделал еще один слишком громкий неаккуратный шаг, на который сразу отреагировал Чонгук, кинувшись на решетку. Предупреждал прежде, чем напасть. Довольно благородно.       Ким мелко вздрогнул, но отходить не стал – нужно налаживать контакт. Чонгук не мог, как дикий зверь, вечно сидеть запертым в клетке.       — Доброе утро, — он уверенно обозначил свое присутствие, осел на кровать и попытался ненавязчиво заглянуть в клетку. Грязная одежда лежала на полу под ногами гибрида, и закрыл себя он тоже самостоятельно. — Я собираюсь готовить завтрак. Буду рад, если ты присоединишься, Чонгук. Здорово, если мы сможем немного поговорить.       Злой раздраженный взгляд из-за решетки не настроен на беседу. И это Тэхен еще не придумал, как сделать гибриду укол.       Нужно позвонить Юнги.       Он вышел на кухню, оставив дверь спальни открытой, чтобы Чонгук, если захочет, мог выйти, а сам набрал номер лучшего друга. Еще нужно отчитаться перед центром.       — Я ждал, когда ты позвонишь, — облегчение в голосе Юнги слышно даже по телефону. — Как прошла первая ночь?       — Чонгук сам не выходит из клетки. И я не знаю, как сделать ему укол, — тихо пробормотал Ким, чтобы не было слышно в соседней спальне.       — Мешай снотворное вместе с успокоительным в еду, — вздохнул Мин. — Не геройствуй, — он задумался на несколько секунд, а после сказал: — Чимин рассказывал, что их били кнутом, когда они выходили из клеток не по команде.       Сердце кольнуло, как будто тем самым кнутом. Тэхен, скуля, согнулся пополам с телефоном в руке и кое-как схватился за столешницу. Внутри ползал червь, ковырял печень, заставляя его почувствовать хотя бы немного из того, что довелось пережить гибридам.       Он сглотнул похожую на желчь слюну и неуверенно спросил:       — Когда Чимин начал говорить?       — С каждой инъекцией разум становится яснее. Чимин заговорил через двадцать один день, — назвал точное число Юнги. — Ориентируйся на пару недель или месяц.       — Нужно сообщить все центру и предложить Чонгуку поесть, — Тэхен с сожалением достал два пузырька с таблетками. — Я позвоню тебе позже.       В спальню Ким вернулся с завтраком. Вина за подмешанные в рис таблетки бетонной плитой давила на плечи. Куратор, как и человек, из него дерьмовый.       — Принес завтрак, — сразу обозначил свое присутствие Тэхен, как только вошел в спальню. — Поешь? Чонгук, давай поедим вместе?       В ответ послышался хриплый рык и звук удара о клетку. Чонгук оскалился, держась руками за ржавые железные прутья. Ким дернулся от резкого громкого звука и, нарушая правила безопасности, замер, зажмурившись от страха. Если бы доберман решил толкнуть дверь клетки и кинуться, это стоило бы ему жизни.       Завтракать Чонгук предпочел в одиночестве с оставленным на кровати подносом.       Тэхен вышел за дверь и, спустившись по деревянной поверхности лопатками, осел на пол. Несколько секунд, чтобы прийти в себя и собраться.       Он засек двадцать пять минут до действия снотворного, пока успел позавтракать сам. Оставалось развести инъекцию и сделать ее спящему гибриду – проще простого.       Первыми в комнате оказались таз с водой и два полотенца. Тэхен хотел обтереть его после ночи и забрать старую одежду, возможно, на выброс, если не удастся спасти стиральной машинкой. Так же он не оставлял попытку попробовать вытащить добермана, чтобы полностью почистить клетку скребком и жесткой губкой. Запекшаяся по углам кровь, ржавчина и мочевой камень, казалось, уже ничем не отмоются. Попытаться стоило.       Спящее лицо Чонгука все еще выглядело беспокойным и злым. Большим пальцем Ким разгладил морщинку между его бровями, нежно коснулся бровей, скулы и места под свежим шрамом на ней.       Самый свободный лонгслив, который Тэхен нашел ему из своих вещей, сидел на гибриде в обтяжку. Каждая мышца в этом теле досталась хозяину не тренировками в спортзале, а борьбой за выживание.       Подняв одежду и оголив руки и спину гибрида, Тэхен коснулся его кожи влажным полотенцем. Он нежно протер каждый заживший шрам, свежий порез, синяк и ссадину, после чего быстро сделал укол в предплечье. Чонгук заскулил во сне.       Свои грязные разорванные вещи гибрид аккуратно сложил под ногами. Тэхен развернул протертые штаны и изношенную смирительную рубашку – спасать было нечего, но, возможно, Чонгуку они дороги. Он решил остановиться на стирке.       Чтобы оттащить тяжелого бессознательного добермана и помыть клетку, ему пришлось поднапрячься. Протащив его за руки по полу, Тэхен прислонил гибрида спиной к нижней части кровати и отодвинул в сторону ноги.       Вся засохшая с годами грязь оттиралась с трудом. Он несколько раз проскоблил пол, потолок и стены, оттер губкой углы и железные прутья, в самом конце полируя поверхности тряпкой. Теперь ее можно было даже назвать чистой.       Надрывать спину и перетаскивать Чонгука обратно Тэхен не стал, решив сначала закончить с остальной уборкой и стиркой. К тому же, не хотелось лишний раз беспокоить уснувшего гибрида.       Стены собственной квартиры мозолили глаза. Раздражали пищащие звуки техники на кухне, свет, пробравшийся сквозь занавески, слепил и жег затылок. Мыслями Тэхен не с грязными тряпками в ванной, а у Чонгука в клетке.       Оставалось закончить только с грязной посудой. Тэхен открыл посудомойку и нервно цокнул, вспомнив, что поднос с пустыми тарелками все еще лежал в спальне. Нужно было быстро вернуться и успеть закончить с бытовыми делами.       Время прошло незаметно.       Без задней мысли Ким толкнул дверь спальни, не посмотрев на часы. Ошибкой было не посчитать, как долго действует снотворное. Тело замерло, как после встречи со взглядом Медузы Горгоны, окаменело и приросло к полу.       Чонгук стоял посреди комнаты, не в клетке, без намордника и смирительной рубашки. Его горящий, полный ненависти взгляд был направлен к двери. Пристально пройдясь по Тэхену с ног до головы, гибрид жадно втянул носом воздух и раздраженно зарычал. От человека пахло растерянностью.       На панике забыв все, о чем ему говорил Юнги, дрожащими пальцами Тэхен резко потянулся в набедренный карман за электрошокером. Его учащенное дыхание было панически испуганным. Враждебный жест доберман принял за намерение не защититься, а атаковать. Главное правило собачьих боев: напади первым.       Чонгук кинулся на него, повалил на пол, нависнув сверху, и крепко сжал обеими ладонями тонкую шею, впиваясь в медовую кожу острыми когтями. Тяжелое тело придавило сверху огромной каменной плитой. Его черные уши ловили каждый человеческий хрип и всхлип, пузырящиеся слюни в горле и сиплый крик:       — Чонгук, остановись, — Тэхен больно хрипел, пытаясь дотянуться до электрошокера. — Чонгук.. Чонгук, стой!       Всего на мгновение собственное имя показалось Чонгуку таким знакомым. Он ослабил хватку на горле, и эта секундная заминка позволила Тэхену сжать электрошокер в ладони и резко ударить им по толстому электрическому ошейнику на шее добермана.       Разряд тока мгновенно прошелся по телу. Чонгук громко заскулил и упал на бок, забившись в мелкой судороге. В комнате запахло паленым. Так пахла сгоревшая в среду индейка в духовке.       Тэхен схватился за горло и, громко кашляя, хватая воздух губами, как выброшенная на сушу рыба, сумел подняться с пола и выбежать из спальни. Дверь захлопнулась вместе с горелым запахом, рычанием Чонгука и его тихим скулежом, похожим на плач. Пронизывающий жалобный звук разлетелся по комнате эхом.       За закрытой дверью, прислонившись затылком к холодной деревянной поверхности, Тэхен смог прокашляться и немного отдышаться. Слюна стекла с уголка губ по подбородку и дальше по шее. Сдави Чонгук горло еще немного сильнее и разорвал бы ему трахею.       Он несильно коснулся ладонью своей шеи. Мелкие алые капли упали на кончики пальцев, Тэхен быстро стер их и подбежал к зеркалу в коридоре посмотреть, насколько глубокий укус. К счастью, гибрид просто поцарапал его клыками.       Еще немного, и если бы… Ничего, с «если бы» можно справиться.       После того, как Тэхен использовал электрошокер, воздух в квартире стал таким тяжелым, словно наполнился частицами свинца. Сквозняк из приоткрытого окна искусал оголенные футболкой ключицы, пробрался к лопаткам и остался мурашками на коже. Он чувствовал вину за свою ошибку. Нужно было лучше следовать правилам. Собственная безопасность – его полная ответственность.       Чтобы проверить самочувствие добермана, Тэхен дождался обеда. Запах мясного маринада заполонил кухню и въелся в стены. Хотя ему казалось, что из ноздрей больше никогда не выветрится запах гнили и крови – все, что последние сутки удавалось почувствовать.       В этот раз дверь он открыл с выставленным в руках подносом. Запах горячей еды сделает добрее даже особо опасного гибрида. Намордник Чонгука Ким спрятал в шкаф, надеясь больше не доставать его оттуда.       Тишина спальни неприятно резала уши. Чонгук снова запер себя в клетке, как зверя, и в этот раз даже не среагировал на чужое присутствие.       Каждый удар током стирал его личность.       — Сегодня на обед ребрышки, — поднос вновь остался на кровати. — Не хочешь пообедать со мной на кухне? — вопрос, ожидаемо, остался без ответа. Тэхен обеспокоено выдохнул, но с натянутой улыбкой произнес: — Тогда ты поешь, а я снова зайду чуть позже.       Царапина под пластырем на шее чесалась и горела, будто ее посыпали порошком из острого перца.       Следующим визитом был ужин. Тэхен старался не нарушать обозначенную доберману территорию, чтобы не спровоцировать еще один приступ агрессии. Конечно, Чонгуку все равно придется пойти на контакт, но хотелось обойтись без принуждения. Тэхен ждал первого шага.       Обед оказался нетронутым.       Он обеспокоенно поменял подносы и аккуратно, невзначай попытался заглянуть в клетку. Даже если доберману не нравилось здесь находиться, Тэхен все равно должен заставить его снова поесть.       Заметив чужие намерения, Чонгук оскалился и зарычал, предупреждающе отпугивая. Его уши обозначили готовность атаковать, когда на самом деле Чонгук просто хотел защититься от чужого присутствия. Он не хотел навредить, но ничего не мог поделать со своими инстинктами.       — Чтобы такое большое тело было здоровым, нужно есть, — Тэхен пододвинул поднос ближе. — Извини меня за то, что произошло. Мне очень жаль, что пришлось ударить тебя током, Чонгук.       Гибрид отвернулся к другой стороне клетки, забился в самый угол, уткнувшись носом в ржавчину. Идти на контакт он, очевидно, не желал, а, может, банально не понимал, что сейчас с ним происходит, защищаясь, как умел. Подозрительный прищур черных глаз наблюдал за движениями человеческих рук.       Тэхен не хотел давить на добермана слишком сильно, но его жизнь буквально зависела от их совместных результатов. Нужно вытащить Чонгука из клетки и напомнить, что он человек, а не зверь, ждущий команды. Для этого придется пойти на риски.       Страх после первого нападения гибрида до сих пор наполнял все тело. Будто в нем вместо крови, костей и внутренних органов только липкое ощущение ужаса. Но Тэхен готов рискнуть, чтобы помочь спасти человека.       — Я не стану закрывать дверь, хорошо? — Ким коснулся дверной ручки, толкнув ее вперед. — Я уже говорил, что этот дом такой же твой, как и мой. Можешь прийти, если чувствуешь себя одиноко.       Он не надеялся, что Чонгук в самом деле придет, но гостиную, в которой пока ночевал на диване, все же оставил открытой. Часы на руке, соединенные с ошейником гибрида, завибрируют, если тот окажется близко. Тэхен засыпал с бесконечно лезущими в голову мыслями о бойцовской яме. Воображение подкидывало кровавые картинки смертельных боев гибридов: клыки Чонгука, впивающиеся кому-то в горло так же, как пытались вгрызться ему. Эту ночь пришлось провести с электрошокером под подушкой.       Как и ожидалось, Чонгук не выходил, ни на следующий день тоже и через день после. Тэхен радовался хотя бы тому, что он ел, ходил в душ и менял одежду. А еще перестал рычать и кидаться на клетку каждый раз, когда Ким заходил в спальню.       Крохотными шагами на пути к доверию.       Неделя подходила к концу. Тяжелый запах крови выветрился с одежды и наконец-то ушел из-под кожи. Грязь под ногтями сошла с мылом, когда Тэхен в сотый раз помыл руки. Подвальной сыростью и ржавчиной пахло только от мозолящей взгляд клетки у стены спальни.       Чонгук пристально наблюдал оттуда, как из засады, за каждым действием человека: уборкой, едой, за тем, как красивые руки с длинными пальцами меняли ему нетронутое постельное белье и полотенца в ванной. Он с опаской реагировал на любое его действие, тем более, когда Ким слишком близко подходил к клетке, но одновременно с тем заинтересованно принюхивался. Человек был слегка интересным.       Гибрид казался одичавшим настолько, что Тэхен не мог профессионально оценить его состояние и понять прогресс.       Ежедневные инъекции по подавлению животных инстинктов только клонили добермана в сон. Под действием успокоительных и снотворных у Чонгука не проходили апатия и вялость, и чувствовал он себя заторможенно. К сожалению, Тэхен пока не мог поменять ему дозировку.       По утрам опускались руки. Желание помочь как можно быстрее не исполнялось по волшебству Крестной феи.

***

      На второй монотонной неделе подкралась пятница. Никаких видимых улучшений, кроме единственного облегчения: Чонгук стал хорошо есть, но по-прежнему не выходил не только из комнаты, но даже из клетки.       Он пытался выманить гибрида всеми способами: не закрывал двери, включал тихую музыку и даже подпевал себе под нос, чтобы хотя бы услышать от добермана простое: «Замолчи». Чонгук завтракал, обедал и ужинал в своей клетке. Тэхен оставлял ему поднос с едой на кровати, а сам уходил на кухню, ожидая, что тот все же выйдет. Радовало хотя бы то, что Чонгук не противился ванне. Принимал душ он регулярно, вероятно, наслаждаясь возможностью, которой не было долгое время.       В пятницу Тэхен засыпал позже. Он делал себе горький кофе вечером и долго ворочался в кровати, ловя ускользающий сон. Холодная подушка казалась неудобной и слишком мягкой, а стены гостиной давящими на виски. Ему нужно это время наедине с ворохом своих навязчивых мыслей.       Сегодня перед ужином в черных глазах Чонгука он уловил особенное теплое любопытство. Как будто ему, наконец, захотелось выйти за дверь. Ким снова оставил двери спальни и гостиной открытыми, надеясь, что хотя бы темное время суток спровоцирует добермана сделать первый шаг.       Едва голова успела коснуться холодной подушки, Тэхен услышал ровные шаги в коридоре по направлению к гостиной. Вибрация от наручных часов прошлась по запястью. Он замер, чтобы не спугнуть впервые вышедшего за почти две недели из комнаты Чонгука. В ночной тишине комнаты казалось, что слышно стук его человеческого сердца.       Большим черным пятном доберман навис над диваном. Тэхен лежал лицом к спинке, не шевелясь, но держа руку с электрошокером под подушкой. Правила безопасности он запомнил и не был уверен в намерениях и действиях гибрида.       Тело замерло в ожидании, от волнения сперло дыхание. Звук его выдоха в тишине был громче строительных работ на соседней улице.       В ушах стоял гул, который словно давил на весь череп, сжимая железными тисками. Стены комнаты давили, будто двигались и пытались зажать Кима здесь, как таракана в банке. В голове пронеслась тысяча вариантов того, что доберман мог сделать.       Но вопреки всем страхам Чонгук просто сел рядом, облокотился спиной о потрепанный край старого дивана, согнул колени и положил на них голову. Небольшие черные уши плотно прижались к такой же черной макушке.       Все стихло. Очень медленно Тэхен повернулся лицом к чужом затылку. В темноте, помимо шрамов, было видно крупную родинку у Чонгука на шее. Указательный палец предательски дернулся от быстрого желания коснуться.       С волос гибрида пахло не шампунем, а мылом – лучше ошметков грязи и запекшейся крови. Мыться, рассказывал Чимин, их там отводили раз в месяц. Простой душ был подарком.       Небрежно обрезанные короткие пряди торчали на загривке. Наверняка их как попало стригли ножницами, чтобы не мешали на арене.       Тэхен протянул руку, почти касаясь кончиками пальцев черноволосых прядей у основания собачьих ушей, и быстро вернул ладонь на место под подушкой. Так и тянуло делать глупости.       Из-за его копошения Чонгук настороженно напряг плечи.       У одного неугомонного человека, решившего, что кофе перед сном это отличная идея, не оставалось сил молчать.       — Хочешь лечь рядом? — хриплый голос, прорезавший тишину, показался Тэхену не своим, а чьим-то другим. Гибрид прорычал, вероятно, отрицательный ответ себе в колени. — Ты привык спать сидя, Чонгук? — он не сдавался. — Ты можешь лечь, если хочешь. Диван большой. Нам обоим хватит места.       Попытку человека привстать с дивана Чонгук быстро пресек. Он распрямился вместе с его вставшими на макушке ушами, развернулся в три четверти и, зарычав, отвернулся обратно. На мгновенье показалось, что Чонгук пытается его охранять.       А может, и не показалось. Было похоже на охрану.       С чего бы Чонгук начал его охранять?       — Чонгук, возьми хотя бы подушку, — Тэхен аккуратно подвинул к краю вторую подушку. Больше хотелось отдать ее из рук в руки, но для своей же безопасности лучше обойтись без прикосновений. Они сегодня на десять шагов сдвинулись с мертвой точки. — Доброй ночи, Чонгук.       Засыпая в одной комнате с особо опасным гибридом, Тэхен доверил ему свою жизнь и был уверен, что Чонгук почувствовал это где-то на уровне инстинктов. Он знал, что тот не нападет. Тэхен тоже по-странному чувствовал это своей кожей.       За ночь Тэхен просыпался больше пяти раз и каждый натыкался сонным взглядом на темную макушку Чонгука. Доберман, очевидно, уже привык спать сидя, к тому же, не двигаясь с места. Подушку он проигнорировал вслед за предложением поспать на диване вместе. Стоило поблагодарить хотя бы за то, что остался.       В восемь утра, когда Ким окончательно проснулся, в комнате гибрида уже не было. Зато остался шлейф запаха хозяйственного мыла и приятное чувство надежды на лучшее.       Тэхен привычно доложил ситуацию в центр, вкратце рассказав о прогрессе налаживания контакта, и получил добро на дальнейшую волонтерскую деятельность. В конце месяца специальная группа должна прийти для оценки состояния Чонгука. У них есть еще примерно чуть больше двух недель для более хорошего результата.       Это утро, он решил, станет их отправной точкой для совместной работы. Больше Тэхен не разрешит доберману целый день проводить в одиночестве.       — Я принес завтрак, — он зашел в спальню, снова увидев гибрида сидящим в клетке. С черных волос стекали капли воды после душа, и надет на нем был чистый комплект вещей, оставленных вчера вечером. Грязная одежда аккуратно лежала на полу возле клетки. — Мне скучно есть одному, а раз ты не идешь со мной на кухню, то я останусь здесь с тобой, — сказал ему Тэхен и взял один из двух подносов, которые принес, на кровать. Второй подвинул на самый край, далеко от себя, но очень близко к клетке. Так, чтобы не было похоже, будто он претендует на еду Чонгука. — Не вредничай и давай поедим, пока не остыло. Я не собираюсь уходить.       Чужая настойчивость не очень понравилась гибриду. Он развернулся к Тэхену лицом, обнажил передние клыки опасным оскалом и зарычал, явно намекая забирать свой завтрак и есть его в одиночестве. На дне чужих черных глаз злость соседствовала с непониманием.       Так просто его слушать Ким не собирался.       — Ладно, если не хочешь, можешь не есть, а вот я предпочту позавтракать, — довольно промурчал Тэхен и отщипнул палочками кусок омлета.       О том, что Чонгук голоден, говорило его недовольное рычание и ворчание. Чужой оскал должен был напугать, однако Тэхен намерен остаться на линии прогресса.       — Мне понравилось ночевать с тобой, ты не храпишь, — в комнате раздалось его забавное хихиканье. — Приходи и сегодня тоже. А завтра, наконец, давай позавтракаем на кухне.       Под непреклонным натиском гибрид сдался и быстро потянулся за лежащим на кровати подносом, затягивая его в свою клетку. Постельное белье так и лежало нетронутым и ровным, каким Тэхен застилал его раз в три дня для своего гостя.       Как же хотелось отвезти эту чертову клетку на свалку. Смотреть, как Чонгук в ней ест и спит, казалось невыносимым.       Тэхен остался в спальне, пока не подействовало подмешанное в завтрак снотворное.       Засыпал доберман быстро. Возможно, из-за стресса или разморившей его сытости. Невооруженным глазом было заметно, что Чонгук уже поправился на пару килограммов. От нормального сна ушли мешки под глазами, и вернулись щеки.       В глубоком сне уши Чонгука всегда плотно прижимались к макушке.       Тэхен легко провел пальцами по смоляным волосам. Пряди отросли достаточно длинно, чтобы лезть в глаза и, воспользовавшись возможностью, он решил немного их подрезать.       Аккуратным движением ножниц Тэхен подровнял ему челку, затылок и длину с боков. Жесткие волосы отдаленно напоминали шерсть, однако, дело скорее было в том, что Чонгук почему-то не мыл их ничем, кроме мыла.       Зато уши были гладкими и мягкими, как бархатистая ткань. Он провел по ним кончиками пальцев и дернулся вместе с ними. Слишком много наглых касаний.       Вместе со шприцем Тэхен принес антисептик и вату, протер мозоли на локтях и лопатках, незаживающих из-за постоянного трения о ржавые железные стены клетки. Следующая цель – договориться спать на кровати.       Бицепс гибрида, несмотря на суровые условия последних лет жизни, был шире его головы. Сильное тело помогло ему выжить, как и все глубокие шрамы. Бледная кожа, не видевшая солнца, изрисована ими, будто полотно Василия Кандинского.       Быстро сделав Чонгуку инъекцию, Тэхен решил не уходить и дожидаться его пробуждения в комнате. Совсем скоро, возможно, они попробуют договориться, чтобы больше не пришлось использовать снотворное. Хотя Тэхен был уверен, что гибрид знал о размолотых таблетках в завтраке, но все равно ел или просто позволял себе отключиться. Возможно, за него действовала усталость, или человек теперь вызывал немного больше доверия.       По крайней мере, проснувшись, гибрид скорее проворчал, а не зарычал, увидев Тэхена в комнате. А после по-обыденному отвернулся к стене своей клетки.

***

      Одинаковые дни казались бесконечными.       Каждый следующий кинутый на него Чонгуком взгляд становился более осознанным. Он внимательно изучал движения, а особенно заметно прислушивался к разговорам Кима с центром контроля за особо опасными гибридами.       Чонгук ловил менявшуюся интонацию чужого голоса и на спокойный теплый тон реагировал положительным урчанием. Другие голоса его чувствительные уши не жаловали, поэтому Тэхен чаще говорил в наушниках, чтобы не давать повода для раздражения.       Обедали и ужинали они тоже вместе. Только Тэхен на кровати, а Чонгук в своей клетке. Гибрид вновь прокомментировал трапезу недовольным, но уже смиренным ворчанием, а после даже выставил пустые тарелки почти что Киму в руки.       Сегодня, как и каждый день до этого, Тэхен снова оставил дверь своей комнаты открытой.       На часах было час пятнадцать, когда запах мыла с кончиков остриженных волос защекотал нос. Слипшиеся ото сна ресницы спутались и не давали глазам открыться, но даже сквозь сонный прищур удалось разглядеть черные торчащие уши.       Чонгук опустился на пол и облокотился лопатками о край дивана. Кончик его купированного хвоста Тэхен разглядел впервые. Он даже не догадывался, что гибридам тоже купируют уши и хвост, чтобы соответствовать стандартам породы.       Оставить добермана просто так, без разговора, было не в его человеческой натуре.       — Ты ведь слышал, как я говорил с центром? — вопрос разрезал тишину ночи. — Они приедут через пару дней.       Шумное беспокойное дыхание выдало, что Чонгук только притворялся спящим, чтобы сделать вид, будто ничего не понимал. Инъекции по подавлению животных инстинктов действовали, и гибрид прекрасно понимал речь. Просто не хотел отвечать. Или все еще чего-то опасался.       В бойцовской яме слова не имели ни значения, ни веса. Только хорошо поставленный удар и тяжесть занесенного кулака. Разучишься говорить, даже если не захочешь.       Взъерошенные волосы так манили, словно на кончиках разной длины было не плохо смытое мыло, а магниты. Тэхен неосознанно протянул к ним пальцы и задел ногтями топорщащуюся прядь.       Тело пронзил электрический разряд. Чонгук дернулся так, будто его ударили ножом – не меньше. Громко зарычав, он развернулся и навис над человеком, готовый откусить ему ту самую руку. Черные зрачки горели гневным пламенем, жгли в нем Кима дотла, не оставляя костей.       От страха онемели кончики пальцев. Под подушкой Тэхен держал сжатый электрошокер, но не поддался панике, а ждал возможного нападения. Дал доберману шанс сдержаться.       Чонгук замер – разум боролся с телом. Полученные в бойцовской яме рефлексы говорили вцепиться Тэхену в горло или запросто сломать руки. Но сейчас в голове было пусто. Инъекции возвращали человеческое мышление, отставляя инстинкты и рефлексы на второе место. Гибрид давно не руководствовался ничем, кроме них.       — Прости, — искренне извинился Ким, прервав чужие раздумья. — Мне жаль. Я проявляю прикосновениями теплые чувства, а не желание бросить тебе вызов.       Занесенная над чужим горлом рука опустилась по шву. Гибрид сел обратно к дивану спиной, уперся в него лопатками и уже привычно уронил голову на колени.       Вместо тишины в душном комнатном воздухе раздался выдох облегчения. За него стало стыдно и так легко одновременно. В легких острыми кошачьими когтями приятно заскребла гордость.       Тэхен не сразу обратил внимание на доносящиеся хрипы и кашель. Казалось, что Чонгук подавился слюной и пытался откашляться, но через несколько попыток он кое-как произнес:       — Н-не трогай меня.       Мягкий голос лег в уши сладким клубничным вареньем. Запомнить его не помешали ни заикание, ни неестественная сиплость, появившаяся от долгого молчания.       Сухость во рту была такой сильной, что Чонгуку хотелось изнутри разодрать когтями свою трахею. Заново учиться говорить оказалось трудно.       В груди разлилась медовая патока из радости, надежды и легкости. Она обволакивала внутренние органы, что Тэхен, кроме нее, не мог больше ничего почувствовать. Чонгук заговорил с ним меньше чем через месяц. И его голос оказался таким же красивым, как лицо, душа и тело.

***

      Люди из центра по контролю за особо опасными гибридами приехали в воскресенье утром вместе с Юнги. Чимин заблаговременно ждал на лестничной площадке, чтобы не провоцировать своим запахом другого гибрида, но быть рядом в случае экстренной ситуации.       Тэхен отошел в сторону вместе с Мином рассказать о первых успехах добермана. О некоторых подробностях было решено утаить ради безопасности Чонгука. Никто не должен даже допустить мысль о его усыплении.       — Значит, он заговорил? — Юнги, по правде говоря, сначала не поверил. Ситуация казалась слишком запущенной даже для той, что была между ним и Чимином. — И ни разу не напал?       — Нет, — про тот единственный раз, когда Чонгук чуть не задушил его голыми руками, Ким решил умолчать. Он сам виноват в своей неосторожности и том, что случилось. Чонгук не должен нести за это ответственность. — Я больше не хочу давать ему снотворное. Буду пытаться договориться делать инъекции без него.       Сложно, но не невозможно. По крайней мере нельзя оставлять попытку.       Тэхен щелкнул дверным замком в спальню гибрида. Новые запахи на его территории и рядом с привычным человеком действовали на Чонгука агрессивной красной тряпкой.       Он вышел из клетки сразу, как паркета коснулась незнакомая мужская нога. Из-за присутствия большого количества людей срабатывал триггер. Чонгук снова ощутил себя брошенным в яму перед огромной толпой выкрикивающих свои ставки людей.       Чужая рука рядом с плечом Тэхена не понравилась тоже.       Всего один предупреждающий оскал и забившийся в горле хриплый рык испугали присутствующих, заставив схватиться за выданные центром предметы самообороны.       Тэхен бы не позволил чужому пустому страху спустить в унитаз всю их работу. Перед ним стояла задача понять причину такой реакции.       Юнги подсказал:       — Я это знаю, — намекая на озлобленный в их сторону взгляд. Он видит такой же от Чимина практически ежедневно. — Он тебя защищает.       По позвоночнику вверх побежали колючие мурашки, цепляющиеся за кожу острыми тараканьими лапками. Его слова звучали неразумно и даже странно, но стоило прислушаться. Ночью тоже казалось, что доберман его охраняет.       Тэхен развернулся к нему лицом, поймал на себе пронзительный взгляд черных глаз, недовольный присутствием незнакомых людей. Чонгук успел привыкнуть к одному человеку, свыкнуться с его болтливостью, присутствием и настойчивыми руками, вечно пытающимися коснуться.       — Чонгук, не нужно, — с губ сорвалась тихая просьба. — Ты же знаешь, что здесь больше никто тебе не враг, — не увидев нужной реакции, Тэхен несмело добавил: — И я в безопасности.       Доберман кинул теперь подозрительный прищуренный взгляд на присутствующих. С одежды Юнги он почуял отчетливые феромоны другого гибрида, но быстро успокоился, когда понял, что к «его» человеку они не имели никакого отношения. Мин его поведение отметил красным восклицательным знаком.       По прошествии не самой дружелюбной, но вполне спокойной встречи комиссия снизила оценку Чонгука с «особо опасного» до просто «опасного». А это уже первый шаг к восстановлению нормальной жизни.       Юнги решил остаться и поговорить. Если Чонгук начал проявлять все признаки охраны, то и Ким должен знать о последствиях.       Он взял Тэхена за локоть и ушел в коридор, поближе к Чимину, чтобы раздраженный запахом питбуля Чонгук не ходил за ними следом.       — Ты же знаешь, что мы с Чимином пара? — Мин уточнил прежде, чем продолжить.       — Я понял это, еще когда ты только предложил мне тоже стать волонтером, — кивнул Тэхен. — Все понятно только по взглядам.       — Гибриды сильно привязываются и начинают защищать своего потенциального партнера, — в своем пояснении Юнги намекнул на произошедшую ранее ситуацию. Чонгук начал его охранять. — К тому же, у гибридов, как и у животных, в зависимости от пола есть определенного рода инстинкты.       — Инстинкты? — сощурился Ким.       — У гибридов мужского пола — это гон, — кровь прилила к щекам. Юнги неловко закашлялся, но продолжил говорить: — Пиковый период активности для спаривания. Куратор ищет гибриду партнера на этот период. Или может стать его парой.       В горле пересохло. Слова не собирались в предложения, и Тэхен мог только сипло покашливать, нервно расчесывая пальцами горячую шею.       — Я не говорю тебе ничего решать, но ты должен знать, — теплая улыбка украсила губы. — Ты хорошо постарался, Тэ. Можешь гордиться тем, что спас человека от смерти.       С его былым опытом волонтерства, казалось, что в этой ситуации гордиться все же нечем. Он с легкостью решал чужие проблемы, помогал старикам с деменцией, военным после боевых действий, а быстро помочь Чонгуку все еще не в силах.       Юнги ушел вскоре после разговора, оставив его наедине со своими мыслями.       Из спальни гибрид снова не выходил до самого вечера — выразил свое прямое недовольство прошедшей встречей. Зато под покровом ночи оказался на привычном сторожевом посту возле дивана. Лопатки уперлись в слегка обшарпанную, но мягкую обивку.       Тэхен громко вздохнул сквозь ночную тишину комнаты и перекатился к самому краю своего дивана, почти уперевшись носом доберману в затылок.       — Просто представь, какие проблемы будут с твоей спиной, если продолжишь спать сидя, — фыркнул на него Ким. Горячее дыхание обожгло седьмой позвонок Чонгука, и кожу, как блохи, закусали мурашки.       Гибрид ворчливо фыркнул и медленно сполз всем телом на пол, лег боком, спиной к дивану, подложив под ухо согнутую в локте руку. Тэхен снова громко тяжело вздохнул. Он, конечно, добивался не этого, но уже неплохо.       — На матрасе еще удобнее, чем на полу, — попытался убедить его Ким. — Я подвинусь к другому краю и отвернусь. Если захочешь, то ложись рядом.       Он задремал под навязчивые мысли о шрамах на теле Чонгука. Ощущения от их неровностей неизменно остались на кончиках пальцев. А следующие сонные мысли – три родинки, как Пояс Ориона, на бицепсе гибрида.       Чонгук охранял его сон своим присутствием, но самого донимала бессонница. Ее руки крепко сжимали горло, душили и не давали закрыть уставшие глаза, ведь под едва опустившиеся веки приходили мертвые лица. Они смешались в огромное бесформенное пятно, преследуя его, как призрак новых жильцов в купленном доме.       Тепло тела его человека могло успокоить мысли Чонгука и душу.       Сквозь сон Тэхен почувствовал ощутимый вес рядом с собой и неизменный запах мыла, вкусы которого теперь менял специально для одного присутствующего в доме. Затылок обдало жаром шумного дыхания и рычащих звуков.       Он замер, чтобы не спугнуть отчаявшегося на близость добермана. Шею щекотали жесткие черные волосы, коснувшиеся кожи. Тяжесть чужого тела на диване приятно грела лопатки.       — Знаешь, так мне гораздо спокойнее, — с трепетом произнес Тэхен в спинку дивана. Шестое чувство кричало, что только это сейчас нужно услышать Чонгуку. — Я буду лучше спать, пока ты меня охраняешь.       Доберман беспокойно заметался из стороны в сторону, раскидывая по подушке свои непослушные уши. Страх навредить человеку перевешивал желание защитить и уснуть рядом. Ему казалось, что этот приятный человек с маленькой родинкой на кончике носа кормит и держит при себе, чтобы после снова запереть в клетке и заставить драться, чтобы выжить.       Чонгук даже не до конца понимал, зачем пытался выживать, когда не хотел продолжать. Он много раз пытался остановиться, чтобы быстрее закончить свои мучения в бойцовской яме. Но за него действовал животный инстинкт самосохранения.       — У меня чуткий сон, — поделился с ним Ким, почувствовав возню за спиной. — Если тебе что-то приснится, я смогу разбудить. Ты должен поспать, Чонгук. Отпусти все и отдохни.       Голова болела от мыслей. Они осиным роем обосновались в сознании гибрида, как в улье, напоминая ему о человеческом. Все забытое медленно к нему возвращалось, но не всегда брало верх над разумом.       Сквозь комнатную тишину послышалась чужая непривычная речь. Тэхен даже резко вздрогнул от испуга, не думая о том, что Чонгук мог с ним заговорить.       — Е-если я захочу убить, — во рту сухо. Губы ощущались тяжелыми и обездвиженными, как у гипсовой статуи. Каждое слово давалось с трудом, — Это.. — Чонгук дотронулся до ошейника на своей шее, понимая, что он электрический. — Сделай.       На душе стало паршиво. Тэхен сжал край подушки в руках и весь съежился, поджав под себя колени. Зажатый в руке электрошокер был с ним согласен.       — Хорошо, — он неохотно кивнул. — Тебе нужно поспать.       Чонгук расслабился не сразу, но тяжелая усталость его одолела. Забавное шуршание дергающихся во сне по наволочке ушей заставило Тэхена улыбнуться.       Бесшумно развернувшись лицом к лицу, Тэхен принялся изучать широкие брови и нос, засматриваться на мелкие шероховатости кожи и искусанные с запекшейся кровяной корочкой губы. Мелкий, но глубокий шрам на скуле снова не давал покоя подушечкам пальцев. От непреодолимого желания коснуться горели внутренности.       Снова беспокойно дергаться Чонгук начал совсем скоро. Лоб покрылся потной испариной, и постоянно обнажались оскалом клыки. Казалось, во сне он снова вел с кем-то битву.       Тэхен внимательно хлопал в темноте глазами, как филин на охоте, и чересчур доверчиво потянулся ближе. Все тело сковала судорога.       Животное состояние Чонгука выдавало только его рычание и клацание по воздуху зубами, похожее на смертельный захват в шею. Крокодилья челюсть в этот момент виделась ему безопаснее. Если гибрид проснется посреди своего посттравматического приступа, это для жизни Тэхена могло закончиться плохо.       Он лег еще ближе, неожиданно для себя схватив чужую сжатую в кулаке руку. Тэхен мягко погладил его почти зажившие костяшки, большим пальцем провел по шероховатым болячкам и, крепко сжав пальцы, глотнул побольше воздуха, едва слышно, нарушая тишину, запел.       Он продолжал напевать бессмысленную мелодию сквозь сон, тычась носом в родинку на шее гибрида. Чонгук перестал рычать и дергаться и тоже прижался к человеку поближе, отдавая ему тепло своего крепкого тела.       Через время Тэхен затих, боялся дышать, чтобы не разбудить такой нужный долгожданный сон, и только аккуратно, даже вежливо цеплялся за край подушки, пряча смущенный красный нос в ее сгибе. Его тоже, как пуховым одеялом, накрыла приятная дрема.       Утром Тэхен неизменно проснулся один. По его догадкам, Чонгук уходил примерно в пять утра, когда первый рассветный луч солнца попадал ему на кожу. Он невольно задумался о том, чтобы повесить в гостиную плотные темные шторы.       После душа Ким уже по привычке орудовал на кухне, делать завтрак на двоих стало обыденностью, как и толочь в рис две таблетки успокоительного. Следующим в еду должно идти снотворное.       Баночка с таблетками в руке ощущалась, как инородное тело в желудке. Стоило хотя бы попробовать договориться сделать укол. Риск оправдан чужой нервной системой.       За кучевыми облаками своих мыслей Тэхен не заметил звук скрипнувшей железной двери, доносившийся из спальни, а после и шаги на кухне. Чонгук неловко остановился в дверном проеме, не осмеливаясь зайти и внимательно наблюдая за каждым действием человека. В поле зрения торчал только крупный любопытный нос.       Тэхен удивленно потянулся за подносом, боковым зрением уловив знакомое движение черных ушей. Галлюцинация, не иначе. С которой Ким все же решил заговорить:       — Садись завтракать, — хихикнул он, обратив внимание на чужую скрытную заинтересованность.       С утра хотелось есть особенно сильно. Чонгук отодвинул стул и неловко сел, вынюхивая запах перца в приготовленном омлете. От него раздраженно чесалось в носу.       — Ты выспался? — Тэхен старался завлечь его разговором, не прекращал говорить разную чепуху и просто разряжать обстановку. Доберман выглядел настолько напряженно, будто его тело покрыто цементом. Отвечать он не планировал тоже. — Знаешь, необязательно уходить утром. Можно, например, вместе приготовить завтрак.       Ким поставил перед гибридом поднос с едой, подметив, что тот дернулся от него в сторону. Чонгук привык охранять свою еду, ведь от нее зависели их, бойцовских псов, жизни. Не поешь – не останется сил выжить в драке. Сначала приходилось защищать миску пресного риса, а после свое уязвимое перед клыками других псов горло. В яме не пощадили бы даже щенка.       Тэхен впервые так близко видел, как Чонгук ел, рассерженно прижимая к груди тарелку. Доберман хорошо набирал вес и массу, это стало заметно по его широкой шее, здоровым румяным щекам и обтянувшим руки рукавам футболки. Он сделал мысленную пометку съездить гибриду за новой одеждой.       Только сидя друг перед другом, Тэхен заметил, что тому, оказалось, не нравился молотый перец. Чонгук выплевывал его на край тарелки, после аккуратно завернул в салфетку и, скомкав ее, чтобы не было видно содержимого, положил на поднос. Теперь ясно, что за смятые салфетки всегда лежали в его тарелках. Он и не предполагал, что в них что-то завернуто.       Зато Чонгук голодно облизывался на паприку. Тэхен добавлял ее не слишком много, не имея понятия, как сильно та нравилась гибриду. В бойцовской яме кормили пресно и без каких-либо приправ, чаще просто разведенным протеиновым порошком один раз в день. От него болел желудок.       Идея подать доберману еще одну тарелку с большим количеством приправ пришла ему в голову сразу. Забыв о словах Юнги и правилах безопасности, Тэхен потянулся к еде Чонгука рукой.       Красивые длинные пальцы перед глазами над его тарелкой вызвали у гибрида молниеносную реакцию. Не проработанная пищевая агрессия – причина, по которой он хотел есть в одиночестве. За свою еду Чонгук готов перегрызть горло.       Карамельного цвета кожа чужой руки виделась ему возле тарелки, как для быка на испанской корриде красная тряпка. Это и стало главной ошибкой.       Острые зубы сначала схватили воздух, и в ту же секунду его мощная челюсть сцепилась на предплечье Тэхена. Послышался хруст лучевой кости. Чонгук вонзился в нее верхними и нижними клыками, не отпуская, как добычу.       Истошный вопль, похожий на жалкий скулеж, пронзил барабанные перепонки. Чонгук очнулся в это же мгновение, разжав челюсть и отпрянув от человека в сторону. На языке был вкус чужой крови, а в глазах страха размером с весь Индийский океан. Он сам испугался того, что сделал.       Алые капли упали с пальцев на кухонный стол. Невыносимая боль, как палочками по барабану, ударила в голову. Тэхен прижал окровавленную руку к груди, испачкал футболку и испуганно прижимался поясницей к столешнице. Мозг отказывался посылать сигнал перевязать рану.       Стеклянные глаза смотрели сквозь Чонгука, ему в душу. Ким не использовал электрошокер, осознавая даже сейчас, что ошибся сам. Гибрид не должен платить за его безответственность и глупость.       Рядом оказалось только кухонное полотенце. Он быстро закутал в него раненую руку, а здоровой дотянулся до телефона, через голосового помощника набирая контакт Юнги. Было страшно потерять перед доберманом сознание.       Лицо Чонгука посерело от ужаса – испугался не меньше. Хотелось успокоить и заверить, что здесь нет его вины, чтобы не надумал лишнего. Бесцветные сухие губы еле двигались, но, закатив от пульсирующей боли глаза, Тэхен ласково сказал:       — Ты ни в чем не виноват, — свое горло казалось ему пустыней, будто на завтрак он съел тарелку раскаленного песка, а не омлет. — Мой друг отвезет меня в больницу ненадолго, но потом я обязательно вернусь. Тебе придется побыть одному, Чонгук, — договаривать не хотелось, но все равно бы пришлось. Тэхен выдавил из себя жалкое: — В клетке.       Доберман попятился из кухни в спальню, беспрепятственно сам забежал в свою клетку и забился в углу, закрыв ладонями уши. В них стоял только нечеловеческий болезненный крик. Чонгук слышал такой же каждый раз, когда убивал кого-то в яме. Этот крик – его личный плейлист, который невозможно выключить. Он не смолкал, как бы ему ни хотелось.       — Со мной все в порядке, Чонгук, это просто случайность, — говорил Тэхен искренне. — Это не твоя вина.       Юнги уже зазвонил в домофон. Тэхен кое-как открыл ему дверь, но уезжать в травмпункт, не убедившись, что оставлять гибрида сейчас одного безопасно, отказался. Чимин остался ждать в коридоре, заверив, что определит любое изменение в его поведении по запаху. Выбора было не так много – пришлось поверить.       В больнице отправили на рентген. Тэхен упрямо молчал, не рассказывая другу, что произошло. В груди червивело от недоверия, что тот может сразу позвонить в центр. Сообщать им о произошедшем не хотелось.       — Тэхен, он сломал тебе руку и чуть не задел артерию, — не выдержал Юнги, когда врач сообщил результат рентгена. Швы наложили и оставалось только установить ортез. — Я не буду сообщать центру, если ты расскажешь мне, как это произошло.       — Мы завтракали вместе, и я протянул руку к его еде, — он виновато вздохнул. — Хотел положить еще и не подумал, как это выглядит в его глазах. Я забыл о правилах и совершил глупость, поэтому не хочу сообщать об этом. Чонгук не виноват в том, что я проигнорировал самый поверхностный у гибридов псовых триггер.       — Пищевая агрессия, и правда..       — Я знаю, — перебил Тэхен. — Поэтому нельзя сообщать в центр. Они не поймут, что он просто хотел защититься. Вдруг примут решение усыпить его? — нижняя губа задрожала, как на январском морозе. — Я не смогу с этим жить.       — Повезло, что перелом не сложный, — Юнги выдохнул, понимающе и согласно кивнув. Не все можно сообщать центру. — И мы проторчали здесь всего шесть часов вместо восьми.       — Чонгук, наверное, голодный. А еще я не сделал ему укол, — заволновался Ким. Скованной, прижатой к телу рукой управлять сложно, но домой ему хотелось сильнее. — И Чимин там уже точно уснул от скуки.       — Давай, отвезу тебя домой, — Юнги помог ему подняться. Чувствовал себя Тэхен крайне неуклюже.       Юнги с Чимином уехали, взяв с Кима обещание позвонить позже и рассказать о своем самочувствии.       Он остался один на один со своей травмой и непрошедшими следами испуга. Обезболивающее переставало действовать, и согнутая рука теперь неприятно покалывала в месте укуса, но нужно было идти поговорить с Чонгуком. Ему сейчас тоже непросто.       Тэхен постучал прежде, чем войти в спальню. Дверь легко поддалась слабому толчку, и его ступни переступили в комнату. Нет привычного рычания гибрида, охраняющего свою территорию от посторонних. Он всегда неразборчиво скалился, прежде чем почуять запах Тэхена и спокойно пустить его. Дверь клетки тоже плотно закрыта.       — Чонгук, — аккуратно позвал Ким, проходя дальше. Он сел на кровать перед клеткой и улыбнулся через усталость и боль, свалившуюся за день. Голод тоже не давал покоя. — Чонгук, я в порядке.       Доберман сидел, отвернувшись лицом к ржавой стене. В темноте из-за его черных волос и ушей было практически ничего не видно, но в глаза все равно бросился знакомый ремешок на затылке с маленьким замком. Воздух казался таким тяжелым, что легкие будто бы сдавило, как консервную банку. Тэхен опустился перед клеткой на пол, словно в первый день их знакомства, и тихо позвал снова:       — Чонгук…       Бархатный голос ласкал слух. Гибрид развернулся к нему лицом, закованным в массивный намордник. Кожа вокруг носа вновь некрасиво стесалась до мокрой мозоли. Таким Тэхен уже успел его забыть.       — Чонгук, ты – человек, — печаль в его словах смешалась со злостью. — Зачем ты надел его?       Черные глаза Чонгука скользили по изящному лицу, изучали родинку под глазом, которая отдыхала в тени нижних ресниц, и еще одну на кончике носа. Взгляд обжег губы, шею, дошел до ключиц и остановился на засохшем кровавом пятне посреди футболки. Он смотрел на прижатую к груди зафиксированную в бандаже левую руку, невольно впившись в свои ладони когтями до щиплющих ранок. Чужая боль – его работа.       — Я не хочу больше делать тебе больно, — неразборчивые слова смешивались с рычанием. Речь с трудом возвращалась. — Позвони им, — прозвучало приказом. — Пусть усыпят м-меня.       Сердце громко рухнуло куда-то в пятки. Тэхена затошнило от одной только мысли. Он искренне не злился и не винил гибрида в произошедшем. Кость срастется, и рука заживет – не страшно. Пугали только слова и мысли добермана.       — Давай вернемся к прежней жизни, Чонгук, — просьба из его уст прозвучала по-отчаянному жалко.       На дне блестящих черных глаз поселилась безнадежная ненависть. Чонгук смотрел сквозь его тело, прожигая органы, как серная кислота. С сухих лопнувших губ сорвалось рычание:       — М-моей жизни б-больше нет.       Догадываться о мыслях Чона было больно, но слышать их еще больнее. Тэхен приоткрыл дверь клетки, пододвинувшись к ней ближе, чтобы носки касались решетки, и устало уткнулся головой в колени. Сил не оставалось.       — Я хочу узнать, кем Чонгук был раньше. До того, как его заставили бороться за жизнь.       — Не помню, — не соврал. Казалось, что в прошлом не было ничего, кроме намордника, клетки, перемешанных запахов фекалий, гноя и крови, сломанных костей и криков пощады. Чонгук не знал, кем был прежде.       — Можно вспомнить, — самое время предложить инъекцию. — Если ты доверяешь мне, то я буду делать уколы. Раз в день. Они помогут с памятью и снизят твою агрессию.       Предложение гибрид воспринял без энтузиазма, не догадываясь, что уже получал их, пока был в отключке. Обман во благо. Речь вернулась определенно благодаря препарату.       — Я просто подумал.. Вдруг наша встреча это не случайность, — ради хорошего результата Тэхен решил давить на чужие слабости. — Если твой инстинкт охраны подавит агрессию, то ты мог бы защищать меня.       Черные треугольные уши заинтересованно дернулись. Конечно, в первую очередь нужно было защитить человека от самого Чонгука.       Гибрид повернулся к нему вполоборота, еще раз холодно посмотрев на сломанную руку. Он готов на уколы, усыпление – что угодно, если его человек, благодаря этому, будет в безопасности.       Но себе Чонгук больше не доверял, протестуя против облегчения своего положения.       — Не снимай, — показал он на намордник. — Не снимай его.       — Сниму после того, как сделаю укол, — заворчал Тэхен. — Как ты собираешься с ним есть? Я тебе голодать не дам, — прищурившись, охнул Ким. — Еще и нос себе весь счесал. Я сейчас вернусь.       Он вернулся в спальню уже в чистой одежде, хоть само переодевание заняло немало времени. В руках Тэхен держал небольшую сумочку со шприцами, ампулами и ватными дисками. Ставить инъекцию, пока гибрид в сознании, оказалось морально труднее.       — Потерпи, — Ким засучил доберману рукав домашней кофты, протер плечо смоченной перекисью ватой и быстро вколол выданный центром раствор. Чонгук даже ухом не дернул. — Теперь поужинаем.       Взгляд снова с сожалением упал на прижатую к груди Тэхена руку. Лучше бы никто не пытался спасти его из бойцовской ямы. Там ему самое место.       — П-прости, — Чонгук зажмурился. Вкус чужой крови все еще был на кончике языка.       — Уже ничего не болит, — ложь во благо. — И я сказал, что ты ни в чем не виноват. Мне стоит подумать прежде, чем что-то сделать.       Тэхен медленно протянул руки к его затылку, чтобы открыть замок на наморднике. Тот наконец слетел с содранной переносицы, которую Ким сразу обработал антисептиком. Снова будет заживать пару дней.       — Я голодный, — он поднялся на ноги, еле разогнув затекшие колени. — Предлагаю ужин и спать. И завтра нужно купить тебе новую одежду.       Ужин прошел молча. Чонгук без энтузиазма жевал рис и выбрал не разговаривать, даже не пытаться.       Юнги говорил, что тренировать речь важнее всего, так эффективнее подавляются животные инстинкты. Значит, нужно как-то разговорить гибрида.       Поев, первым делом Чонгук хотел сбежать обратно в свою клетку и забиться в угол, чтобы никто его не видел. Снова пришлось идти на хитрость.       — Не поможешь заправить мне диван? — кинул Тэхен ему вслед, когда гибрид уже одной ногой переступал порог своей спальни. — Будет тяжеловато постелить простыню одной рукой.       Чонгук молча кивнул. Расправив простынь в руках, он нахмурился, честно, не помня, как именно ее стелить и куда деть. Гибрид даже раздраженно на нее огрызнулся – может, от испуга застелится сама. Он годами спал на деревянной скамейке, в плохие дни – на холодном полу.       — Просто положи ее на диван и подоткни по краям, — подсказал Тэхен. — А сверху кинь подушки и одеяло.       Его уши от усердия дергались в разные стороны, и только сейчас Тэхен заметил, как смешно вилял короткий купированный хвост добермана. Хотя по его мнению это еще одно издевательство. Зачем править то, что было дано природой?       Только закончив, Чонгук попытался сбежать снова. Остановился, сделав первый шаг, потому что услышал голос:       — Не останешься? — тихо попросил Ким. Его янтарного цвета глаза умоляюще поблескивали в тусклом свете комнаты. — Мне нельзя переворачиваться на бок, а я всегда сплю кое-как. Ты мог бы посторожить меня во сне.       Чонгук снова безмолвно кивнул, опустился на пол рядом с диваном и покорно сел, обняв свои колени. Из-под его ошейника торчало еще одно созвездие трех родинок ближе к затылку. Тэхен хотел развернуться на бок, чтобы рассмотреть их поближе, а услышал в свою сторону предупреждающий грозный рык. Радовало, что за его просьбой следили, даже спрятав голову.       — Ладно, я тебя понял, — он довольно хихикнул и подтянул одеяло до подбородка. — Так и будешь там сидеть? Нет ничего приятного в том, чтобы мять себе бока на твердом. Ты же хорошо выспался вчера?       Раздраженное рычание вырвалось изо рта гибрида вместо ответа. Чонгук упрямо сидел на полу, не приняв даже подушку, и просто упирался лбом в свои колени. В этот раз Тэхен не стал настаивать, просто поболтает.       — Как ты там оказался? Как долго пробыл? — он лежал ровно на спине, глупо тараня потолок бодрым взглядом, и сыпал потоком вопросов. — Кем ты был раньше?       — Н-не помню, — с раздраженным оскалом пробормотал Чон себе под нос. — Спи.       — Давай поговорим, Чонгук? Что ты хочешь знать обо мне?       Он нахохлился, как ворон в зимнюю погоду, и что-то неразборчиво ворчливо произнес. Тэхен все равно разговорит его и не отстанет. Не сегодня, так завтра. Веки устало слипались, а сон упал на него густым туманом.

***

      После инцидента с пищевой агрессией у Кима появилась своя безмолвная тень. Чонгук ходил за ним по пятам, помогал переодеваться, открывал двери и оставлял одного разве что только в ванной. И то усердно сторожил снаружи – пытался загладить вину за укушенную руку.       Говорить гибрид все еще не хотел, выражая все свои эмоции разным тоном рычания. Зато от уколов, он чувствовал, в голове становилось легче, словно мозг постепенно освобождался от сжимавших его тисков. Мысли стали ярче.       Инъекции Чонгук легко терпел, не скалился и не сопротивлялся, разрешая человеку касаться его руки дольше положенного. Тэхен проверял, как растут чужие мышцы и заживают шрамы. Бледная кожа наощупь была мозолистой и шероховатой, но приятной под подушечками пальцев.       К ночи гибрид снова помог ему застелить диван и также сел возле уже в ставшей обыденной сторожевой позе. Грозным рычанием он запрещал Тэхену ворочаться, чтобы случайно не задеть сломанную руку. К своим обязанностям подошел со всей ответственностью.       У Тэхена тоже была обязанность: разболтать эту угрюмую грозовую тучу.       — Ты вспомнил? — он тихо спросил. — Как ты там оказался?       Чонгук расправил спину, уперевшись лопатками в диван, и откинул голову назад. Выраженный кадык дернулся, а уши напряженно приподнялись. Он помнил, но не хотел вспоминать.       — Как долго ты там был? — снова не унимался Ким. Ему нужны ответы.       Счет остановился на четыреста двадцать пятом дне. После гибрид забыл как считать, говорить и не знал, какое за окном время года. Окон в их «спальне» не было, только сырые голые плесневые стены с тошнотворным налетом мочевого камня в углах.       — Люди из центра нашли документы всех, кого там держали, чтобы идентифицировать личности, — это одна из хороших новостей, которую Тэхен узнал утром. — Ты помнишь, сколько тебе лет?       В голове каша из обрывков старых воспоминаний, которые не удалось собрать воедино.       — Двадцать девять, — не стал томить Ким. — Мы ровесники.       Чонгук кивнул. Вены на висках вздулись от количества выкопанной из недр подсознания информации. Он будто смотрел на себя со стороны и не понимал кто это.       В голове словно загорелась ясная лампочка.       — Я-я был механиком, — удивленно для самого себя произнес гибрид. Воспоминания подкрадывались, как лев к антилопе в Саванне, тихими уверенными шагами. — Я работал в маленькой автомастерской.       — Хорошо, — Тэхен придвинулся к самому краю дивана, скинул на пол подушку и плед, заставляя добермана лечь хотя бы на них. — Расскажешь о себе еще что-нибудь? Когда ты начал там работать?       — Сразу п-после школы, — он не мог поверить, что вспомнил об этом. — Меня не брали ни в один университет, поэтому пришлось искать работу. В ту автомастерскую принимали гибридов, и жить можно было в подвале.       — Тебе негде было жить?       — М-мне, — с трудом произнес Чонгук, коснувшись своих собачьих ушей. — Нет места.       Тэхен понимал, о чем он. Для гибридов в самом деле нигде нет места.       — У тебя есть семья? Ты помнишь?       Он лег на предложенную на полу подушку, подложив под голову руки. Яркие картинки пронеслись перед закрытыми глазами, как сон.       — Родители отдали в школу-приют, — Чонгук вспомнил двухъярусные железные кровати в комнатах на десять человек, молитву в шесть утра и тарелку супа из водорослей с тофу в восемь вечера. Кажется, вся его жизнь не отличалась от бойцовской ямы. — Больше их не видел.       Тэхен понятливо кивнул. С расспросами стоило остановиться – копнул чересчур глубоко. Если только он сам не захочет продолжить дальше.       — Точно не хочешь лечь на диван? — снова позвал его Тэхен. — Ты можешь простудиться, — Чонгук одарил его молчанием. — Хорошо, но я все равно отодвинусь к стене.       Он отполз подальше и случайно задел сломанную руку, громко шикнув и ойкнув от боли. Локоть словно пронзило током.       Услышав это, уши Чонгука мгновенно среагировали, встав торчком на макушке. Он поднялся с пола, прихватив подмышкой подушку, и принялся испуганно рассматривать чужую руку.       — Я в порядке, — улыбнулся ему Тэхен. — Но отсюда обзор на охраняемый объект гораздо лучше, правда?       Гибрид ворчливо кивнул, лег рядом, скрестив руки на груди, как мумия, чтобы случайно не задеть и не коснуться лежащего рядом человека. Боялся снова причинить боль.       Тэхен добродушно улыбнулся, прошептав ему:       — Доброй ночи.       Сна, по правде, ни в одном глазу. Тэхен пытался с силой жмуриться, но все равно не мог уснуть.       Его копошения, очевидно, раздражали того, кто лежал под боком. Чонгук шумно выдохнул через нос и все-таки решил ответить на самый первый вопрос, надеясь, что это немного угомонит неспокойно вертящегося человека.       — Я чинил дорогую машину, — его сухой голос в тишине темной комнаты звучал как рок-концерт. — Человек, приехавший на ней, предложил работу, если м-мне нужно больше денег, — во рту от длинных предложений пересохло. — Он дал адрес. Через неделю я пришел туда, потому что хотел, наконец, снять квартиру.       — Ты знал, какую работу предлагают? — Тэхен не понимал, какой ответ хотел услышать больше, но знать, что Чонгук от отчаяния был согласен на что угодно – разбивало сердце.       — Они сказали, что это бои без правил, и победитель будет получать гонорар, — виски неприятно сдавило. Пришлось прокашляться, прежде чем продолжить говорить. — Только не уточнили, что драться придется насмерть.       Внутренности затрясло и тошнота подкатила к горлу. Единственное, что Чонгук мечтал не вспоминать – своего первого убитого гибрида. Лица с каждым разом превращались в одно слепое кровавое пятно, но первый раз не забывается. Угасающие глаза и последний выдох. Он помнил, каким был звук чужой вытекающей изо рта крови.       Тэхен знал, что там гибридам кололи обратные инъекции для пробуждения животных инстинктов, поэтому был доволен собой, когда Чонгук согласился ему довериться. В их терапии это самое большое его достижение.       — Прости, что ты был там так долго.       — Я не помню, — там время казалось ему одним бесконечным днем, с одинаковым началом и одинаковым концом. Возможно, не стоило так отчаянно пытаться выжить. Все могло закончиться уже давно. — Зачем спасать? — Чонгук повернул голову, чтобы увидеть его лицо. Длинные ресницы целовались, когда Тэхен моргал, а глаза ярко блестели даже при выключенном свете. Улыбка нравилась ему особенно. Даже на расстоянии их лиц друг от друга от нее все равно исходило тепло. — У меня все равно никого нет.       Признание ранило так же глубоко, как выпущенная в сердце стрела. Тэхен смущался его лица и черных глаз, пронзающих душу. Чонгук был одиноким по жизни, но его собственная душа тоже изнемогала от одинокой тоски. Встретились двое одиночек, чтобы спасти друг друга.       — Ну, я-то теперь никуда не денусь, — он хихикнул. — От меня невозможно избавиться.       Гибрид в который раз с сожалением посмотрел на его недвигающуюся руку. Странный человек. Очень странный. Таких, как Чонгук, спасать никто бы не стал. В этом просто нет никакого здравого смысла.       — В следующий раз я могу тебя убить, — это не угроза, страх перед самим собой.       — Чонгук, ни один хищник не нападет просто так. Он защищает, — правая рука потянулась к кончикам черных волос, не трогая, но нагло кружась рядом. — Защищает себя или свое. Я твоим быть не против.       Говорили, что они, гибриды, не такие как все: странные, непонятные, неестественные и неизученные. Но Тэхен показался ему таким же – непонятным. Как понять человека, который к нему тянется? Как вообще к нему, Чонгуку, можно тянуться?       Мягкие волосы коснулись его носа. Чонгук сощурился, чтобы не чихнуть, и снова решил замолчать. Опять говорить ему было все еще непривычно. Да и, казалось, кому вообще могут быть нужны его слова?       Оказалось, кто-то их ждал, просил еще и еще, заставляя Чонгука заново становиться человеком.       — Ты хороший человек, Чонгук. Давай попробуем начать все заново.       Волосы Тэхена мягкие и пахнут ягодным шампунем. Сладкий аромат щекотал пазухи, но ему очень подходит. Гибрид же предпочитал просто мыло.       Неспокойный сон был еще одним пунктом в списке переживаний Чонгука. На мягком диване с теплым человеком под боком тело бесконтрольно расслаблялось. Он не мог контролировать свои сны и боялся, что снова может навредить. Спать в смирительной рубашке было гораздо спокойнее.       Днем Чонгука эмоционально тоже кидало из стороны в сторону. От навязчивого желания защищать, как самый преданный пес, до предательского голоса в голове, шепчущего на ухо не доверять и защищаться самому.       В горло не лез даже завтрак.       — Ты должен есть, чтобы быть здоровым и сильным! — Тэхен вкусно пил свой сладкий кофе с шоколадным сиропом, ворчливо наблюдая за чужой полной тарелкой. Доберману он тоже предлагал свою сахарную бомбу в стакане, но получил отказ по абсолютно непонятным причинам. — Не вредничай, я же старался.       — З-зачем ты этим занимаешься? — с первого дня Чонгук задавался этим вопросом. — Я уже несколько раз мог тебя убить, но ты все равно продолжаешь.       — Я занимаюсь волонтерством с четырнадцати лет. Моя мама заболела раком, и я начал помогать в хосписе после школы, — воспоминания грели сердце. — Когда она умерла, отец предложил мне помогать уволившимся из-за травм военным. Я долго проработал с ними и даже получил квалификацию непрофессионального психолога, чтобы лучше помогать справляться с посттравматическим стрессовым расстройством. А потом Юнги рассказал мне про центр контроля за особо опасными гибридами. Сказал, что планируется специальная операция по вызволению заложников, и нужны люди, которые готовы помочь вернуть пострадавшим хотя бы часть прежней жизни. Я согласился, потому что хотел помочь.       — Нас не надо спасать, — Чонгук фыркнул. — Милосерднее усыпить после того, что там было. Мы делали такое, что не дает права жить дальше.       — Ты делал все это как раз потому, что хотел жить, — улыбка ситуацию не спасет, но для Чонгука хотелось улыбнуться. — Стал, если бы не хотел?       Он знал ответ, но считал его жалким оправданием.       — А вообще я просто мечтаю открыть свое кафе, — промурчал Ким. — Найму самых красивых официантов-гибридов, чтобы привлекать посетителей.       — С такими работниками к тебе никто не будет ходить, — на чужую идею насмешливо фыркнули.       — Еще как будут! Я бы сразу пришел второй раз, если бы тебя увидел!       Чонгук промолчал, но о человеке был такого же мнения. Он тоже обязательно пришел бы еще раз, увидь Тэхена за прилавком. Однако глупо было сравнивать красивого человека и гибридов.       — А ты? Чем всегда хотел заниматься, Чонгук?       Гибрид невольно задумался, кажется, не помня, чтобы вообще когда-то о чем-то мечтал. У него не было ни мечты, ни цели. Только обычные человеческие потребности к хорошей жизни: работа, еда и крыша над головой. Ему не требовалось большего, но сейчас захотелось помечтать.       — Быть тренером, — закашлялся Чон от своих глупых фантазий. — В старшей школе я занимался боксом. Хотел быть тренером для детей.       Сердце сжалось от боли. Реальность слишком несправедливая.       — Не хочешь помочь мне помыться? — внезапно спросил его Тэхен, допив свой шоколадный кофе, в котором от кофе было только название. — У меня спина нетронутая мочалкой уже больше недели, — он несколько раз поднял вверх-вниз согнутую в локте руку. Напоминала она ощипанное куриное крылышко. — Потрешь мне плечики?       Тэхен был самым странным человеком из всех, которых доберману доводилось видеть. Электрический ошейник все еще чесал Чонгуку шею, но по его наблюдениям Тэхен больше не носил с собой шокер постоянно. Поэтому ему особенно приходится держать свой разум в узде.       Этот человек не способен причинить вред ни ему, ни кому-либо другому, и гибриду нужно переключить свои инстинкты на охрану.       Карамельная кожа под теплым светом лампы казалась покрытой блестящим слоем меда. От вида его обнаженного тела Чонгук почувствовал голод.       Мочалкой он нежно прошелся по плечам и шее. Капли воды стекали по лопаткам в поясничную впадину, и рукав новой домашней рубашки Чонгука промок следом. Гель для душа пах шоколадным сиропом, кожа Тэхена теперь съедобно пахла им тоже. Голод заурчал в животе с новой силой.       — И помоешь мне голову? — он сидел в ванне, облокотившись о бортик лопатками. — Шампунь нужно втирать посильнее. У меня голова чешется.       — П-почему не носишь с собой электрошокер? — ворча, ответил вопросом на вопрос.       — Потому что не собираюсь его больше использовать, — перед глазами картина чужих судорог, которые Тэхен больше никогда не хотел бы увидеть.       — Я все еще нестабилен, — Чонгук мог только догадываться, какой следующий у него сработает триггер. — Это опасно.       — Ты по закону даже сраный ошейник снять не можешь, — он взорвался. — Полно способов справиться с агрессией по-другому. Те же таблетки. Почему они считают, что тебя можно бить током?       — Потому что я сломал тебе руку! — прорычал гибрид, со всей силы кинув мочалку в воду. Она громко шлепнулась, и брызги от удара залили им обоим лица. Именно поэтому он его и носит. — Вот почему.       Сожаление разъедало изнутри все внутренности. Чонгук сам в себя не верил: ни в свои изменения, ни в свою человечность.       — Скоро закончится курс инъекций, и я снова позову кураторов из центра дать оценку твоего состояния.       Доберман насмешливо хмыкнул. Того, кто сломал заботящемуся о нем человеку руку, нужно оценить по достоинству. Можно назвать его настоящим примером для подражания.       — Ты должен начать выходить на улицу, Чонгук.       Гибрид неподдельно вздрогнул. Это напугало его сильнее, чем усыпление или возвращение в бойцовскую яму. Их выпускали во двор раз в неделю, маленький пятачок пять на пять метров, просто чтобы глаза не совсем отвыкли от солнца, а лица не выглядели, как у трупов. На непрезентабельных бойцов никто не делал ставки.       Конкретно на улице Чонгук не был годами. Он все еще не уверен, как долго проработал в автомастерской, чтобы посчитать, во сколько лет его бросили в яму.       А еще Чонгук не знал, как отреагирует на других людей. На тех, кто не Тэхен. Потому что Тэхена хотелось защитить ото всех, как свою тарелку риса. Ему стоило поскорее закончить и убраться от Кима подальше, чтобы не создавать проблем своими псовыми замашками. Он никогда от них не избавится.       — Нет, — категорично ответил гибрид. — Мне там делать нечего.       — Я тоже не люблю без надобности выходить на улицу. Там страшно, — Тэхен свесил голову с бортика ванны, мокрыми волосами капая на чужие домашние штаны. — С тобой будет спокойнее. И мы начнем выходить ночью, когда людей уже нет.       Эта затея Чонгука совершенно не прельщала, как и встреча с людьми из центра по контролю за гибридами. Он снова посмотрел на замотанную от воды в пакет сломанную руку Тэхена, не понимая, зачем тратить время на оценку его состояния. Очевидно, что высоко не оценят.       — Я не рассказал им, — неразборчивое бормотание все равно было понятным. — И сниму ортез, когда приедут из центра.       — Это нарушение их правил.       — Мне плевать на их правила, — фыркнул. — А ты ни в чем не виноват, чтобы об этом рассказывать.       Чем он заслужил этого человека, Чонгук не имел понятия. Возможно, второй шанс за все содеянное оберегать Тэхена.       — Ты правда хочешь, чтобы тебя усыпили? — спросил Ким шепотом, но звук в ванной пружинил о стены эхом. — После того, как у тебя забрали часть жизни, ты хочешь отдать им оставшуюся?       — Нет, — секунда на раздумья. — Я не хочу сделать тебе больно.       — Мне будет больно, только если ты сдашься.       Чонгук бережно смыл шампунь с его пшеничных волос. Теперь они пахли мятой, как зубная паста. А вот от добермана неприятно пахло потом. Ему тоже нужно принять душ, прежде чем ложиться на чужой диван.       Кровать в отведенной ему спальне Чонгук игнорировал по разным причинам. Отчего-то спокойнее просто всю ночь сидеть с человеком рядом.       — Мне же не нужно снова уговаривать тебя уйти с пола? — иногда гибрид был таким упрямым, что к ошейнику хотелось прикрепить поводок.       Помывшись тоже, Чонгук сразу вернулся к своему человеку в гостиную.       — Сколько еще осталось инъекций? — спросил он вместо ответа. — И как они вообще работают? Ты знаешь?       Юнги подробно объяснял, что медикамент действует подобно противоядию. Юнги вообще много о чем говорил, но из-за крови на полу и стенах сложно было сосредоточиться. Старших надо слушать внимательнее.       — Ты помнишь, что вам давали запрещенный препарат, который пробуждает у гибридов животное начало?       Чонгук невнятно промычал. В какой-то момент просто начал забывать кто он: свой возраст, речь, утратил воспоминания о доме, школе и прежней работе. Остались только примитивные инстинкты. Он знал, что должен защищать себя, свою еду и территорию. И убивать по приказу хозяина.       — Лекарство, которое я даю тебе, его нейтрализует.       Чонгук поверил бы в любые его слова. Тэхен может делать с ним, что хочет: усыпить, сделать из него чучело или сторожевого пса. Он сделает все, что угодно.

***

      Утром Тэхен позвонил Юнги, не только посоветоваться, как скрыть от людей из центра свою сломанную руку, но и спросить, как убедить их разрешить Чонгуку начать выходить на улицу. Это последний тест, который нужно пройти, чтобы снять с себя клеймо постоянного контроля.       — Нужно увидеть его реакцию на другого гибрида, — неуверенно сказал Юнги. — Если он попытается накинуться на Чимина, значит Чонгук еще не готов к тому, чтобы начать выход из программы.       — А если Чонгук остро отреагирует?       — На улице слишком много новых запахов, раздражителей и незнакомых людей. Конечно, ему нельзя вечность сидеть дома, но когда тебя годами держат в грязном подвале, то выходить в общество будет очень сложно, — Юнги знал, о чем говорил. Когда он первый раз пытался выйти на улицу с Чимином, тот взбесился из-за фонтана. А успокоить взрослого псового довольно непросто. — У тебя должно быть достаточно сил, чтобы остановить его, если придется.       — Я справлюсь, — он верил в Чонгука, а значит и в себя тоже. — Нужно сделать первый шаг.       — И ты пытался поговорить с ним про гон? Про партнерство? Лучше сделать это до того, как в один прекрасный день он проснется с обезумевшей головой и диким желанием, — Юнги по-взрослому вздохнул в трубку. — У них в крови еще и волки.       — Не уверен, что Чонгук думает обо мне в таком ключе, — Тэхен повернул голову к ванной, где гибрид сейчас принимал душ.       — Я помогал трем гибридам до Чимина из разных мест подпольных боев, — горько усмехнулся в трубку Мин. — Одного из них усыпили, а двое других начали новую жизнь и сейчас, насколько я знаю, счастливы. Это я к тому, что не каждый привязывается, реагирует одинаково или выбирает тебя партнером, потому что нет больше вариантов, — он все это проходил на себе. — С нужным человеком просто возникает связь. И вот вы уже не можете друг без друга, даже если это считается не общепринятым и неправильным.       Тэхен непривычно замолчал. Он знал, что Юнги участвовал в программе еще до Чимина, но не догадывался о потере его подопечного. Не хотелось знать, каково это: не суметь помочь, а после каждый день думать о том, что не сделал достаточно.       Чонгука надо вытаскивать окончательно.       — Препарата осталось до конца недели, — встревоженно посчитал ампулы Ким.       — Тогда договорись с центром на воскресенье.       Тэхен рассказал, когда им ждать нежеланных гостей, но ничего не сказал о присутствии второго гибрида. Как бы сильно он ни хотел подготовить реакцию Чонгука, нужно смотреть правде в глаза. Нельзя готовиться заранее, чтобы увидеть его настоящее состояние. Для самого добермана так тоже будет лучше.       Руки тряслись, как у типичного пациента психоневрологического диспансера. Почему какая-то кучка людей должна решать судьбу одного человека?       На самом деле, Тэхен несколько раз пожалел, что согласился стать волонтером. Когда Юнги рассказал об усыплении своего подопечного, он не понимал, как можно решиться на это снова. Слишком тяжело и больно.       Бандаж с еще не зажившей руки Ким снял заранее и надел рубашку с длинными свободными рукавами, прикрывающими руки до костяшек пальцев. Он плотно прижал ее к телу в вытянутом положении, надеясь, что ничего его не выдаст.       В дверь позвонили. С неохотой он открыл и сразу вернулся назад, чтобы встать перед Чонгуком. За своей спиной гибрида не спрячешь, однако остановить его в случае чего будет немного проще.       Чонгук сильно напрягся. Тэхен почувствовал плечами чужие мурашки, и как замерли в одном положении уши. Он принюхивался к посторонним запахам, очевидно, чувствуя чужака на своей территории. Челюсть сжалась до набухшей возле виска вены.       — Чонгук… — тихо позвал его Ким, ласковым шепотом, как обычно звал среди ночи, чтобы поднялся с пола. — Пожалуйста, ты ведь знаешь Чимина. Он тебе не враг. Никто не просит вас драться.       Стоило питбулю оказаться не просто посторонним запахом, а воочию переступить порог их квартиры, и разум Чонгука закрылся занавесом, как сцена театра после окончания спектакля.       Гибрид зарычал, заняв оборонительную позицию, и не сводил глаз со всех присутствующих и своего человека, чтобы всегда был в поле зрения для предотвращения опасности.       Защитническую инициативу Чонгука не одобрила комиссия, тут же схватившись за электрошокеры. Ни шанса на подумать и сдержаться самому, сразу метод пойти на крайние меры. Не хотелось думать о том, скольких гибридов усыпили раньше времени, не предоставив второго шанса. Не меньше варвары, чем создатели подпольных собачьих боев.       — Не нужно! — попытался предотвратить чужую ошибку Тэхен. — Он ведь не нападет.       На его взволнованный голос Чонгук среагировал еще хуже, а Ким не мог полноценно двигать одной рукой, чтобы вовремя что-то сделать. К тому же, нельзя показать, что она сломана.       — Говори с ним, — не очень громко посоветовал Чимин, чтобы не раздражать добермана своим голосом. — Он защищает тебя от меня, — чтобы не провоцировать чужого внутреннего зверя, Чимин демонстративно взял Юнги за руку – показал, что не претендует на его человека. — Убеди его, что ты в порядке. Он должен чувствовать, что тебе ничего не угрожает.       Тэхен повернул только голову, мягко задев волосы Чонгука своей щекой. Черные глаза, неосознанные и злые, какими не были уже долгое время, следили за чужими движениями. Его желание напасть перебивала только сила воли.       — Чонгук, все хорошо, — Тэхен завел руку себе за спину и нежно коснулся подушечками пальцев грубой ладони. — Смотри, никто не пытается навредить ни мне, ни тебе, ни кому-либо еще. Слушай мой голос, ладно? Ты чувствуешь в нем опасность?       Он будто бы согласно зарычал, коснулся его пальцев в ответ – горячие. В запахе Тэхена доберман не уловил изменений, вдохнув стойкий неслышимый людьми аромат с шеи. В нем читались настроение и состояние, в которых Чонгук не учуял ничего подозрительного.       Спокойнее не стало. В голове крутилась назойливая пластинка: защитить и спрятать. Чонгук хотел сорваться с места и перегрызть глотки всем, чтобы не смотрели враждебно на его человека. Раньше с ним такого никогда не происходило.       — Видно, что гибрид все еще настроен агрессивно по отношению к другим, но слушает вас и не кидается. Это хорошо, — отметил один из кураторов, сделав пометку в своем планшете.       Гибрид, казалось, понимал их слова отдаленно и отдельными кусками, с которыми, к тому же, не был согласен. Он бы давно кинулся. Останавливала только сломанная рука Тэхена, ее случайно можно было задеть и снова причинить боль. А этого Чонгук уже не мог допустить.       — Увеличьте дозу успокоительных. А если хотите перейти к улице, то только в наморднике, — сказал один из мужчин. — Следующая оценка контрольная для снятия с учета, — что будет в противном случае он говорить не стал. — И три дополнительных инъекции. На Чонгука хорошо влияет препарат, поэтому стоит закрепить результаты.       Даже после ухода посторонних людей гибрид не сдвинулся ни на шаг. Все потому что Чимин оставался на месте. Они смотрели друг на друга в упор, Чонгук рычал, пытаясь вытеснить, но тот ему не поддавался. Кровь в венах будто кипела, бурлила, как наваристый суп в кастрюле. Под левым ребром назойливо зудело.       — Это инстинкт охраны, — кивнул на него Пак. — Ощущается, как ломка. Тебя просто тянет к своей паре и хочется ее охранять. У псовых это особенное слабое место.       — Что с этим делать? — Тэхен не до конца повернулся к Чонгуку, увидев, какими широкими стали его черные зрачки. В самом деле похоже на наркотическую ломку.       — Это случается за пару недель до гона, — пояснил Юнги. — Неконтролируемая защита пары у псовых гибридов – охрана.       — И как мне быть?       — Чонгук, наверняка, уже охранял тебя, просто не так настойчиво, — усмехнулся Мин, вспомнив свою первую охрану с Чимином. — Постоянно ходить по пятам, сидеть рядом ночью, наблюдать, как ты спишь – все это охранный инстинкт, который есть только у псовых гибридов.       Тэхен согласно кивнул. Каждый этап они уже проходили.       — Если ты не найдешь ему партнера для гона, то Чонгук уже вряд ли сможет тебя оставить.       — Я поговорю с ним об этом, но.. — он почувствовал, как гибрид уперся носом в венку на шее и мягко зарычал. — Что мне делать сейчас?       — Забыть о делах на ближайшие пару часов, расслабиться и наслаждаться охраной, — по-доброму хмыкнул Юнги. — Или дать Чонгуку успокоительные, закрыться в комнате и ждать, пока его не отпустит.       Вариантов не так много, но по душе Тэхену первый. Чонгук жил с ним всего неполных три месяца, но отпускать его никуда не хотелось. Поговорить о том, чего хочет сам доберман, все равно придется.       — Позвони мне, когда соберетесь выходить на улицу. Мы пойдем, чтобы не раздражать Чонгука еще больше, — Юнги мягко потянул за собой Чимина.       Тэхен закрыл за ними дверь. Гибрид все еще не отходил от него ни на шаг, приклеившись носом к шее. За ухом особенно пахучая железа, которую не могли чувствовать своим обычным нюхом люди.       Доберман нетерпеливо не мог найти место рукам. Они тянулись к Киму, как змеи, хотели обвить и сжать всего целиком, спрятав от посторонних глаз. Никого, кроме Тэхена, никогда охранять не хотелось.       — Хорошо, давай, пойдем в зал? — ласково позвал Чонгука за собой. — Я на жестком долго сидеть не умею.       Чонгук снова упрямо молчал. Такие откаты он называл просто упрямой вредностью. Гибрид добивался своего, переставая с ним разговаривать.       — Я хочу, чтобы ты меня охранял, но только если будешь со мной разговаривать. Тебе нужно постоянно тренировать речь, чтобы не было рецидива.       — В-внутри все чешется, — сказал он на выдохе, схватившись за грудь. — Я боюсь тебе навредить, но не могу отойти. Мне плохо, когда отхожу.       — Я зафиксирую обратно свою руку и вернусь.       Тэхен достал бандаж из тумбочки, аккуратно надев его на плечо и засунув в мягкую ткань согнутую в локте руку. Чонгука ломало, как наркозависимого, выворачивало суставы и больно сжимало органы от того, что Ким находился от него на расстоянии двух вытянутых рук, а не в их объятиях. Тело зудело, будто после укусов клопов, чесалось от отсутствия близости.       — В твоей прошлой жизни у тебя были отношения? — он вернулся на диван, залез на него с ногами, сев напротив Чонгука и коснувшись его коленок своими. — Вдруг тебя кто-то ждет?       — Никто не ждет. Никто никогда не ждал, — доберман опустил голову, а после сразу поднял, посмотрев на него широко раскрытыми глазами. Словно два чайных блюдца с ресницами, на дне которых кипели раздражение и ревность. — Ты? Тебя кто-то ждет?       — У меня были отношения, но не очень удачные.. — скривился Тэхен в болезненной улыбке. — Жаль, что мы не встретились раньше.       На инстинктивном уровне Чонгук почувствовал чужие тревогу, страх и грусть. Туманная вуаль упала на лицо, закрыв глаза, перед ними темно и пусто. Любые изменения настроения и чувств человека отражались в его запахе. Чонгук хорошо уловил его желание спрятаться.       — Ты чувствуешь меня, да? — Тэхен потерся макушкой о его подбородок. — Прости. Он был не очень хорошим человеком.       Доберман зарычал, уже буквально сходил с ума от начавшегося инстинкта охраны, но без позволения Тэхена не двигался с места и не предпринимал попыток даже коснуться.       — Чонгук, мне нужна твоя охрана, — Ким хотел этого для себя, почувствовать заботу и защиту, в которой тоже нуждался. Он ведь человек со своими чувствами.       Тэхен нажал спусковой крючок. Гибрид зарычал, мягко коснулся его здоровой руки и притянул к себе. Чонгук уперся лопатками в стену, а Тэхен сел к нему на колени.       Мозолистые ладони легли ему на бока, сжав массивными пальцами вафельную ткань домашней рубашки. Тэхен зябко задрожал под его подушечками пальцев. Маленькие мурашки поцеловали шею раньше, чем сухие потрескавшиеся губы Чонгука.       Изо рта вылетел непроизвольный стон, больше похожий на жалкий щенячий скулеж. Черные уши сразу дернулись на звук, а испуганные глаза забегали по телу проверить, все ли в порядке. Человек не был фарфоровым, но Чонгук отчаянно боялся его сломать.       — Все хорошо, не беспокойся о моей руке, — он положил ладони на чужие горячие щеки. — Я скажу, если мне станет больно. Можешь охранять хоть всю ночь.       Рычать доберману нравилось больше, чем говорить. Жаркое дыхание опалило вену на длинной шее. Чонгук снова зарычал и стал кусать воздух рядом с ней, словно пугал невидимых врагов за спиной Тэхена и отгонял призраков. Защитит даже от пыли в воздухе, и с ней подерется.       Сам Ким вплел пальцы в жесткие черные волосы, коснулся основания треугольных ушей и мгновенно дернулся – горячие, что можно ошпариться.       Испуганное дерганье Чонгук воспринял попыткой к бегству, не оценил его действий и, отлепившись носом от пульсирующей шеи, крайне понятливо гавкнул. Лучше не двигаться.       Хотя и сдвинуться с места гибрид бы ему все равно не дал, зашипел и обнял, вжимая в себя, пока в пустой голове, как телесуфлер, крутилось одно слово: спрятать. Он прорычал ему на своем, надеясь, что поймет и перестанет елозить у него на коленях. У человека никак не получалось усесться поудобнее.       — Нужно будет поговорить о твоем потенциальном партнерстве для гона.. — Чонгук не дал ему договорить, прервав раздраженным рычанием. Эта беседа им обоим не нравилась. — Мхм, — промычал он, когда гибрид лизнул его шею. — Все, обещаю больше не двигаться.       Чонгук его все равно сейчас не слышал, только чувствовал даже малейшее изменение дыхания или запаха. Тэхен пах для него луговым полем, осенними листьями и закатным солнцем. А еще его тоской по прошлой жизни и несуществующему дому. Чонгук охранял и берег хотя бы то, что сейчас у него было.       Он со всей скопившейся в груди нежностью зарылся пальцами в мягкие пшеничные волосы, надавил ладонью на затылок, чтобы спрятать лицо у себя на плече. Доберман сейчас, будто волк, охраняющий свою территорию и стаю.       Чонгук горячо зашептал ему на ухо, словно в бреду:       — От твоих щек пахнет слезами.       И гибрид был прав. Соль стянула кожу вокруг глаз. Плакать не хотелось и не нравилось, но эмоциональный водопад захлестнул неприятными воспоминаниями о прошлом. В нем не было ни счастливой любви, ни надежного партнера.       — От меня пахнет тобой, — слова сладким мурчанием утонули в шее. — И это хорошо.       Чонгук вздрогнул всем телом. Странно ли то, как сильно ему хотелось подобное хоть от кого-нибудь услышать? Сердце залила медовая патока.       Он шумно задышал и положил ладони на чужую талию, окутывая своим запахом. Тэхен в его руках замер и тихо шмыгнул носом.       Зрачки добермана стали шире, слились с темной радужкой, оставив только черное пятно. Чонгук прижал к себе Тэхена одной рукой за талию, второй за макушку и опасно зарычал ему в ухо. Он клацал зубами, гортанно рассекая воздух, будто сейчас перед ним стояли все организаторы бойцовской ямы, угрожая забрать туда его человека.       Тэхен под защитой в его жарких объятиях.       — Н-не уходи, — осипшим от рычания голосом. — Здесь смогу защитить.       Ким вздрогнул не от страха, а от хриплого просящего голоса. Чонгук не просто просил, настаивал, и любому, кто подойдет сейчас слишком близко, гибрид откусит руку. Перегрызет с костью.       — Я с тобой, — в голосе ни тени лжи.       Возбужденно затряслись колени, Тэхен сжал бедрами под собой чужие ноги и уткнулся носом ему за ухо, урча в унисон рычанию гибрида.       На инстинктивном уровне Чонгук почувствовал, как его человек успокоился, и сильнее обнял, вжимая в себя, приглаживая взъерошенные волосы на макушке.       Тэхен закрыл глаза и растворился в нем, как кубик сахара в чашке чая, расслабленно, доверчиво задремав. Доберман прицепился к нему репейником на кошачий хвост и отцепляться самостоятельно не собирался. Собственно, он и не просил, наоборот хотел оставить все, как есть.       Все шесть чувств обострились до предела. Чонгук, как и любой гибрид его вида, лучше всего воспринимал мир через обоняние и слух. Запах комнаты действовал на него лучше, чем успокоительные, которые Ким подмешивал в завтрак. От светлых стен пахло теплом солнечных лучей. Это была аура его человека.       Чонгука отпустило только ближе к ночи. Ясный ум вернулся в голову, как солнце после грозовых туч. Он замычал, беглым взглядом проверил чужую сломанную руку и, убедившись, что ничего не задел, облегченно шумно выдохнул. Для самого гибрида охрана была тоже новым первым впечатлением.       Сухие пальцы провели по мягкой румяной щеке. Тэхен аккуратно слез с коленей Чонгука и просто лег рядом, перекатившись на спину. Уставшее тело велело лежать и не двигаться, пока глубокий сон не закроет ему веки. Не было сил на ужин и душ, словно они не обнимались в одном положении несколько часов, а носили мешки с рисом. Усталость раздавила плечи.       Чонгук тоже сполз по дивану спиной и несмело лег под боком. Его черные уши смущенно прижались к макушке, а скулы покусала ребячески влюбленная краска. Он такой глупый.       — Тот гибрид… — начал Чонгук через несколько минут тишины. В сон клонило, но еще не спалось. — Тот питбуль и человек рядом с ним. От них пахло одинаково.       — Они пара, — сонно ответил Ким. — Ты ни разу не встречался с Чимином? Он ведь тоже был в бойцовской яме долгое время.       — В то здание, откуда ты меня забрал, нас привезли совсем недавно, — от воспоминаний на лбу залегла морщинка. — У них много мест, где проходят бои. Не только в Сеуле. Их меняют, чтобы не потерять всех бойцов, если полиции станет известно об одном из «Колизеев».       — Понятно, — безысходность сдавила грудную клетку. — Эта помощь – капля в море.       — Все, кого спасли, за нее безмерно благодарны, — Чонгук повернулся на бок и аккуратно коснулся бандажа чужой руки. — Но не думаю, что таких, как я, можно выпускать в люди. Те, кто однажды утратил свое человеческое, навсегда останутся непредсказуемыми хищниками.       — Чимин живет и работает, — возразил ему Тэхен, подкатываясь ближе. — Да, не так, как раньше, но он человек. Чимин больше не считает себя зверем.       Чужую сломанную руку все так же тяжело было видеть. Он заскулил и прикрыл глаза, чтобы не смотреть на то, что сделал. Чонгук не мог назвать себя больше, чем просто животным.       — Тому человеку… Он причинял ему боль?       — Я не знаю, что ты подразумеваешь под болью, но у Юнги тоже есть шрамы.       — И он простил его? — Чонгук, казалось, все еще в это не верил.       — Когда нет вины, то и прощать не за что.       Голова гудела от переизбытка эмоций. Засыпать рядом с Чонгуком спокойно. Тэхен легко засопел, вымотанный насыщенным днем и первой охраной. Снились мысли о гоне и о том, что ему нужно найти доберману пару. Предстоящий разговор нагонял тревогу.

***

      Завтрак в очередной раз выдался тихим. Чонгук уже не заходил в клетку, да и спальню игнорировал, предпочитая молча ходить за человеком бесшумным хвостом. Я и моя тень – так Тэхен бы назвал их вместе.       Полностью снять бандаж и ортез ему разрешили в конце недели. Как раз оставалось время подготовить Чонгука к выходу на улицу.       — Ты, главное, слушай мой голос, хорошо? — Тэхен протянул к нему здоровую руку и мягко коснулся сухой кожи щек. — Начнем с ночной прогулки в парке. Он здесь совсем недалеко.       — Твоя рука все еще не окрепла, даже когда снимут эту штуку, — проворчал гибрид. — Если что-то внезапно взбредет мне в голову, и ты не сможешь меня остановить. Я могу опять тебе навредить.       — Все будет в порядке, комиссия тебя допустила.       — Только потому что ты наврал им и не сказал, что я сломал тебе руку, — рыкнул на него Чонгук.       — Потому что я в тебе уверен, — он не врал. Пульт от электрического ошейника теперь лежал не в кармане, а в тумбочке вместе с намордником. Давно хотелось, чтобы все эти вещи находились на свалке. — Ты готов к новой жизни, Чонгук. И она будет лучше той, что у тебя отняли.       Представление о будущем пугало, хотя бы потому что Тэхена, вероятно, не будет рядом. Чонгук уже задумывался об этом. Ему придется снова искать работу, дом и вливаться в общество. Ничто из этого не казалось приятной перспективой.       Хмурые брови слились в одну на переносице. Заметив это, Ким звонко хихикнул себе под нос и ткнул ему между бровей пальцем. Гибрид удивленно поднял на него взгляд.       — Будешь так хмуриться, и дождь пойдет, — следственно-причинной связи Чонгук не уловил. — Погода тоже смотрит на тебя и хмурится.       — Даже если я не все помню, все равно уверен, что это так не работает, — снова нахмурился доберман. Его настроение особенно выдавали уши – они наклонялись вперед, когда тот злился.       — У тебя скоро будет гон, — голос выражал обеспокоенность. — Я хочу предложить найти тебе пару на это время, чтобы ты провел его с комфортом.       — Мне не нужна пара, — он огрызнулся, отвергнув предложение. — Я никогда не проводил гон с кем-то. И в этот раз мне никто не нужен.       — И как ты справлялся с ним все эти годы?       Чонгук задумчиво проворчал. Драки гибридов в гон были особенно ожесточенными. За них доплачивали и делали высокие ставки, а сами гибриды чувствовали гадкое, но облегчение, из-за того, что удавалось выпустить накопившиеся феромоны хотя бы так. Выживший в дни гона оставался только один.       — Ты все еще не до конца контролируешь свой уровень агрессии, — виновато сказал Тэхен. — В гон все ощущения на максимуме, ты же знаешь. Тебе нужно выпустить пар по-другому спустя столько времени.       — Мне не нужна пара для гона, — Чонгук снова зарычал. — Я справлюсь сам.       Тэхен устало выдохнул – упрямый. Конечно, он тоже не сильно хотел искать доберману пару. Просто так было правильно. Это Тэхен неправильный, раз в мыслях крутилось только желание предложить свою кандидатуру. В голове у него каша из «правильного» и «неправильного».       Этот разговор он решил оставить на потом. Первым делом нужно заняться тем, чтобы вывести Чонгука на улицу. Прохождение контрольной оценки для снятия с учета центра было его приоритетом.       Когда хирург-травматолог, наконец-то, принес результаты рентгена, снял ортез и выдал справку о выздоровлении, Тэхен, как бабочка, выпорхнул из кабинета, махая невидимыми крыльями. Больше ничего не сковывало его движения, а у Чонгука не осталось аргументов, чтобы не выходить на улицу. Они должны сделать новый шаг сегодня вечером.       От чужой хватки на руке остался белесый шрам. Тэхен нежно провел по нему пальцами, сравнивая ощущение от прикосновений к шрамам гибрида. Шероховатость кожи приятная под подушечками пальцев. Возможно, терапию надо проходить ему, а не Чонгуку.       Дома гибрид осмотрел его со всех сторон, покрутился вокруг, как ищейка, и просверлил чужую руку взглядом так, словно в зрачках был рентген. Осмотр гибриду не очень помог, зато Ким безоговорочно сообщил, что они выходят на улицу.       Солнце давно скрылось за горизонтом. Темноту улицы освещали только яркие фонари, но тревожному недоверчивому гибриду и они лишние.       Надетый намордник опять натирал переносицу. Без него комиссия запретила выходить на улицу первый раз и до стабильной реакции на окружающих. Чонгук и сам отказался идти без него, так же настаивал на смирительной рубашке, но хоть в этом удалось его вразумить. Он не настолько неконтролируемый, чтобы сажать на цепь или связывать руки. По крайней мере Тэхен верил в их совместные усилия.       Доберман тщательно проследил за наличием электрошокера, заставил перепроверить свой ошейник и убедился, что не может снять или перегрызть намордник. Пульт-электрошокер Тэхен при нем положил в передний карман брюк.       — Все меры предосторожности соблюдены, — он серьезно кивнул и предложил Чонгуку свою раскрытую ладонь.       Гибрид невнятно пробурчал что-то под нос, но согласно взялся за руки со своим человеком. Отступать поздно, несмотря на страх потерять самообладание.       Кожи сразу коснулся морозный ветер, лег на щеку, как первый школьный поцелуй, неожиданный и нежный, но долгожданный до шума в ушах.       Свежий воздух распирал легкие, Чонгук делал глубокие жадные вдохи через намордник, и его зрачки пьяно увеличивались, словно вдыхал он запрещенную белую дорожку. Улица и правда действовала, как наркотик.       Запах вечерних осенних листьев особенный: сырой после дождя и с примесью пряностей. Под ногами они были раскиданы ворохом, и гибрид с непривычки не знал, куда наступать, чтобы не раскидать их еще сильнее. Сложно устоять, чтобы над ним не похихикать.       Доберман ворчливо зарычал, повернув к своему человеку голову. Уши плотно прижались к макушке – замерзли, и Тэхен подумал о том, что нужно найти ему шапку. Все-таки почти ноябрь.       — Скоро Хэллоуин, — зачем-то сказал Ким. — Мне нравится этот праздник. Всюду много страшных украшений и мероприятия веселые.       — Дети примут меня за праздничный костюм? — пробормотал Чонгук. Говорить все еще сложно, а с намордником в несколько раз труднее.       Услышав это, Тэхен искренне засмеялся и покрепче сжал чужую теплую руку. Свои были вечно холодными.       С Чонгуком нравилось просто проводить вместе время: прогуливаться, разговаривать, узнавать друг друга. Все его человеческое имело особенный характер и привлекало. Тэхен изначально к нему примагнитился.       Возможно, при встрече своей судьбы так и бывает.       — Ты никогда не праздновал Хэллоуин раньше? В детстве, например?       — У меня не было праздников, — равнодушно ответил Чон.       — Никаких?! — в это невозможно поверить.       — Нет.       — Мы должны отпраздновать вместе! Впереди еще и Новый год! На улицах будет красиво! — он мечтательно улыбнулся. У них впереди куча совместных праздников, если Чонгук решит остаться.       Гибрид всю дорогу смотрел на свои ноги, чтобы не отвлекаться ни на что вокруг. Звук хрустящих листьев раздражал уши. Из-за света уличных фонарей в голове всплывали обрывки неприятных воспоминаний, как мозаика, по маленьким кусочкам.       У добермана мозолистая шершавая ладонь. Тэхен успокаивающе погладил ее подушечками пальцев, ощутив чужое беспокойство. Его шумное дыхание перекрыло шелест листьев из-за ветра.       В моменте Чонгук остановился и напрягся всем телом. Уши так же неспокойно встали торчком, прислушиваясь к посторонним звукам. Он встал перед Тэхеном спиной в оборонительную позу, расставил в стороны руки и зарычал, испугав выбежавшую из кустов белку. Нечего скакать по ночам, где попало, чтобы не натолкнуться на особого опасного псового гибрида. Он тут, вообще-то, патрулировал улицу со своим человеком.       Ким облегченно выдохнул, впервые так радуясь белке. Но несмотря на то, что пушистый хвост уже скрылся в ветках высокого дерева, Чонгук не спешил успокоиться. Его хриплое рычание и агрессивный прищур глаз были такой же реакцией, как на людей из центра. Тэхен посмотрел в ту же сторону, куда был направлен взгляд гибрида. Ноги окаменели и приросли к асфальту.       Мимо, пошатываясь, шел пьяный мужчина. Спиртом разило за метр, и он громко бормотал себе под нос еле разборчивые ругательства.       Если бы тело Чонгука было покрыто шерстью, прямо сейчас она стояла дыбом.       Он по-животному рассвирепел, закрыл Тэхена спиной и зарычал на человека так громко, что тот, кажется, сразу протрезвел. Намордник в крайнем случае защитит от нападения, но скрыть этот инцидент от центра уже не выйдет.       Запах Чонгука сильно изменился, чувствовались агрессия и дикое желание напасть, но ему нужно учиться реагировать по-другому.       Брать шокер после выстроенной с гибридом связи Ким, конечно же, не стал. Он рискнул, обняв сзади неконтролирующего ярость добермана, уперся носом в жесткие волосы на затылке и ласково зашептал:       — Все хорошо, слышишь? Я в безопасности. Я знаю, что ты меня защищаешь, — Чонгук гортанно захрипел, немного успокаиваясь. Голос его человека обволакивал слух, — Чонгук, повернись ко мне, — гибрид спокойно задышал носом и, не дав ему выйти из-за своей спины, развернулся. Уши усердно ловили каждый незнакомый шаг поодаль. — Ты молодец, я горжусь тобой, — Тэхен вплел пальцы в его черные волосы, мягко потрепал, после погладив щеку. Любому человеку приятно, когда его хвалят.       Чонгук все еще неотрывно смотрел в сторону за удаляющимся мужчиной. Его намордник поблескивал под светом фонарей, подсвечивая и опасный оскал. Стоило Тэхену дернуться или показать свой страх, и тому мужчине пришлось бы несладко.       — Обними меня, — прошептал Ким ему в шею, опалив крупную родинку горячим дыханием. Мурашки забрались на загривок. — Мне нужны твои объятия.       Несмотря на свою просьбу, Тэхен не стал ждать и первым подался вперед, обхватил Чонгука обеими руками и положил на лопатки ладони, легко сжимая пальцами плотную ткань толстовки. Холодный кончик носа спрятался за ухом, а щеки коснулся железный намордник. Чонгук готов охранять его от всего на свете.       Намордник не дал скрыться в взъерошенных пшеничных волосах. Он жадно прижал Тэхена к себе, чтобы никто не отнял, не посмел даже посмотреть, и обнимал, пока не затекли руки.       Первая прогулка закончилась благополучно. По дороге домой доберман обрычал подозрительную птицу и довольный защитой своего человека вернулся в квартиру. Возможно, улица не так страшна, как о ней думалось.       Мягкий диван, а тем более кровать гибрид все еще не признавал и просто хотел верно сидеть рядом, всю ночь сторожа чужой сон. Тэхен, конечно, уговаривал его не вредничать – приходилось слушаться.       Они выходили на улицу по ночам на протяжении недели. Чонгук наконец-то согласился снять намордник, уже не чувствуя от самого себя такой опасности. Но гарантировать безопасность кого-то, кроме своего человека, доберман не мог. Белкам лучше не высовываться.       — Это вообще законно? — спросил гибрид, показав на свое лицо. — С меня все еще не сняли категорию «опасный». Разве я могу находиться на улице без намордника?       — Я твой куратор, и могу оценивать твое состояние на свое усмотрение, — фыркнул ему Тэхен. — Ты себя полностью контролируешь. Даже если ты агрессируешь на посторонних, то уже не кидаешься на них, как это было раньше.       — Да, вроде того, — он проворчал.       — Ну, что? — Ким ткнул его пальцем между бровей. — Не хмурься.       — Я не знаю, что мне делать дальше.       Чонгук сделал первые шаги на улицу без намордника. Смеркалось, но фонари еще не включили. Сегодня они вышли раньше.       Осенняя прохлада ложилась на кожу, как масло на хлеб. Щеки краснели. Его сухая шершавая ладонь коснулась чужой мягкой, пальцы сомкнулись в замок, облегчая душевную тревогу. Чонгука больше не раздражало чириканье птиц, и он игнорировал даже громкий мотор проезжавшей недалеко машины. Можно было назвать его даже почти нормальным.       — Ты можешь делать все, что хочешь, понимаешь? — Тэхен крепко сжал ладонь в своей. — Ты правда можешь делать абсолютно все.       — Я все это время делал только то, что мне велели, — признался доберман. — Как правильный пес – по команде. Я умею убивать и выживать. Я просто не знаю, что делать дальше.       — Мы придумаем вместе. Уверен, есть куча вещей, которые ты хотел бы попробовать, — улыбнулся ему Ким.       «Быть рядом с тобой» — подумал Чонгук. Единственное, что он хотел и о чем думал. Его дурашливое влюбленное желание стать с человеком парой.       Слишком много проблем. Гибрид не глупый, это было понятно. Никто не захочет быть парой с бешеным доберманом-убийцей, который чуть не откусил своему куратору руку. Тем более когда Тэхен уже предлагал найти ему пару. Мысли об этом приводили в ярость.       — Хочешь, начнем сейчас? — Тэхен вышел вперед и повернулся к нему, продолжая идти спиной по улице. — Я планирую открыть свое кафе! Будешь работать вместе со мной?       — Я распугаю всех твоих клиентов, — по-доброму рыкнул Чонгук. — Бизнес провалится, не успев начаться.       Тэхен не успел возразить, как гибрид затормозил и взял его за руку, остановив тоже. Он хмуро смотрел ему за плечо, предупреждающе тихо рычал, но не двигался. Ким сразу понял, что позади него кто-то есть, а сразу после вовсе услышал:       — Почему твоя псина на улице без намордника?       Чонгук молчал, вероятно, даже не расслышав чужие слова. В голове на красном табло мигало слово «охрана». Жалких три шага разделяли его и чужое перегрызенное горло.       Тэхен развернулся к нарушителю их спокойной вечерней прогулки лицом, окинув взглядом типичного представителя всех собранных стереотипов. Вид мужчины вызывал какое-то особенное омерзение, что он не выдержал и показательно скривился лицом. От подобных ему людей тошнило.       — Что смотришь? — его выпад вперед не понравился гибриду. Чонгук зарычал громче и, будь ладонь Тэхена у него не на запястье, тормоза бы уже отказали. — Почему на бойцовской псине нет намордника? Он твой?       Лицо побелело от злости.       — Извинись, — прошипел Ким.       — Чего?       — Я сказал тебе извиниться, — повторил по слогам Тэхен. — Его зовут Чонгук, и ты должен перед ним извиниться.       — Ты псих? — рявкнул мужчина. — Надень на свою псину намордник и держи на поводке!       Злость вместо крови текла по венам.       — Извинись сейчас же, — ткнул Тэхен в него пальцем. — Какое право ты имеешь так говорить о человеке?       — Ты еще будешь называть при мне вот это человеком?! Мерзкие фрики!       Занесенная вверх рука остановилась в воздухе перед лицом Тэхена. Он успел зажмуриться в ожидании удара, но, ничего не почувствовав, открыл глаза. Чонгук держал чужое запястье в своем кулаке, его глаза горели от злости, но разум контролировал тело. Пальцы держались на расстоянии от горла мужчины только на честном слове.       Глаза у добермана чернее ночи, но в зрачках горели костры ненависти, сжигающие незнакомца за то, что посмел занести руку над его человеком.       — Он сказал тебе извиниться, — голос Чонгука ниже на две октавы, такой же, каким Тэхен слышал его в самый первый раз.       — Отпусти, или я вызову бригаду для твоего усыпления!       — Тебе сказали извиняться, — гибрид крепче сжал запястье, повторив свои слова по слогам. Послышался скрип чужой кожи в его кулаке. — Сделай это.       — Ладно, блять, извини!       Тэхен прижался к гибриду спиной, чтобы тот отпустил чужую руку. Чонгук спокойно разжал запястье, хоть и без особого желания, но уже хотя бы брал над собой контроль. Скоро можно будет снять и ошейник.       — Тебя нужно держать не только в наморднике, но и клетке, — плюнул мужчина под ноги, потирая запястье. — Диких зверей содержат на мои налоги.       — Бешеная псина здесь только ты, — насмешливо фыркнул Ким ушедшему вслед. Сегодняшняя прогулка неприятно испорчена.       Чонгук размеренно дышал ему в затылок. Его приятное дыхание согревало кожу, развернувшись, Тэхен нежно коснулся горячей щеки и даже одернул руку – слишком горячая. Он положил ладонь ему на лоб и испуганно заглянул в глаза, те мутные, словно заволоченные густым туманом. Грудная клетка неспокойно вздымалась, и на него доберман смотрел, как на сырой кусок мяса после недели голодовки. От голода был готов сожрать на месте.       Вспомнились разговоры с Юнги об особенностях гибридов и совпадало по времени. Без сомнения у Чонгука начало гона.       — Мне нехорошо, — он прохрипел.       — Давай вернемся домой. Я позвоню Юнги, он подскажет, что делать.       — Просто закрой меня в комнате на ключ, — тело трясло. — Взаперти я чувствую себя лучше. И в наморднике тоже.       — Люди не сидят взаперти, и не ходят в наморднике, — Тэхен на него тоже рыкнул. — И ты не должен.       — Я не человек.       — Да, но мы равны. И никто не заставит тебя в этом сомневаться.       Горячая ладонь Чонгука в его холодной ощущалась правильно. Несмотря на приступы агрессии, нежную душу не спрячешь. Ему не хватало настоящей любви, которой можно отдать всего себя и получить столько же взамен. Страшно было предположить, как долго Чон подавлял свои чувства.       Дома Тэхен помог ему стянуть обувь и снять куртку. Пот от жара лился по вискам, как Ниагарский водопад, Чонгук часто дышал ртом, хватая душный комнатный воздух – мало. Хотелось только упасть на пол и больше всего – вдохнуть запах с кончиков волнистых непослушных волос.       Тэхен чувствовал его желание даже на расстоянии.       — Я сейчас узнаю у Юнги, что можно сделать, и… Может, тебе быстро подберут пару? Я не знаю..       Это только разозлило. Если бы мог, Чонгук на него залаял. Он развернулся и зарычал Тэхену в лицо, почти набросившись на губы:       — Мне не нужна пара, если это не ты! — черные зрачки, широкие и бешеные, разглядывали светло-карие. На дне этих карих глаз блеск цвета янтаря. — Закрой спальню снаружи и просто не заходи, пока я не выйду сам.       Опираясь на стену, гибрид дошел до спальни, хлопнув за собой дверью. Не стал ждать ответа или нового ненужного ему предложения. Перед глазами плыло, а каша в голове такая же мягкая, как самое нежное пюре на сливках. На коже ожогами горели прикосновения его человека. Тэхен нужен его душе, сердцу и телу. Идеальное соединение двух кусочков пазла.       Запахи в спальне совсем слабые. В углу больше не было привычной телу клетки, Ким позаботился, чтобы ее вынесли, пока их не было дома в один из вечеров. Спрятаться в ее ржавых стенах больше не удастся.       Чонгук чувствовал себя уязвимым и голым. Второе – потому что снял с себя всю одежду от жара. С тела словно шел пар, как от кипящей кастрюли. Кожа плавилась даже от прикосновения воздуха и создавалось впечатление, что он как минимум оборотень под полной луной с вывернутыми наизнанку костями.       От подушки немного пахло Тэхеном, из-за того что он не так давно менял здесь постельное белье. Гибрид уткнулся в нее носом, сделал жадный вдох и по-собачьи заскулил. Запах его человека лепестками зацвел в легких. Тело содрогалось от жалкого желания коснуться.       Тэхен все это время несмело стоял за дверью, но, услышав первый рычащий стон, прислонился ухом к деревянной поверхности. Подслушивать, как стонал гибрид в гон, не самая умная его идея, но все его идеи, в общем-то не самые гениальные. Одно он знал точно: ему хотелось стать Чонгуку парой, поэтому провернул ручку и слабо толкнул дверь.       В темноте комнаты не видно ни зги. Тэхен на ощупь прошел внутрь и остановился возле кровати, увидев свернувшийся одеяльный кокон, из которого торчали одни лишь черные уши. Доберман вертелся и нервно копал постель.       Смочив пересохшие от жаркого воздуха губы слюнявым кончиком языка, он тихо позвал:       — Чонгук.       Издаваемые им прежде звуки стихли, но послышалось глухое мычание. Тэхен на свой риск позвал снова:       — Чонгук, я могу помочь.       Температура комнаты, казалось, поднялась до сорока градусов. Ким дошагал вплотную к кровати, остановился сбоку от изголовья, пытаясь высмотреть хоть что-то, помимо ушей, от спрятавшегося под одеялом Чонгука. Оттуда заново послышались возня и громкое дыхание.       — Я хочу тебе помочь.       — Ты мне не поможешь, — рявкнул ему в ответ Чон. — Ты не будешь моей парой, потому что ты хороший человек. А я чертов особо опасный гибрид, который сломал тебе руку. Нет ни одной причины меня полюбить.       — Не нужны причины, — он сглотнул застоявшийся в горле ком слюны и аккуратно сел на край постели, мягким движением рук спустив одеяло с черной макушки. Пальцы вплелись в волосы, нежно расчесывая. — Есть просто чувства. Это особенная связь, возникшая с первой встречи.       — Ты знаешь меня несколько месяцев.       — Я знаю, что ты лучше моего бывшего, но с ним я зачем-то встречался, — Тэхен глупо фыркнул.       — Он сделал что-то хуже, чем сломал тебе руку?       — Он не любил меня так, как я этого заслуживаю, — уверенно произнес Тэхен. — Ты правда не хочешь открыть совместное кафе?       Чонгук вылез из-под отодвинутого одеяла, часто и шумно задышал носом, упрямо стараясь не вдыхать запах своего человека. Он искоса посмотрел на Кима, сказав:       — Я хочу быть тренером по боксу для детей.       — Ты самый добрый человек на планете, — губы накрыла теплая улыбка.       — Я не человек. Что-то среднее с неконтролируемыми приступами агрессии.       — Ты красивый, Чонгук, — сказав это, Тэхен смущенно зарделся. — Не знаю, что ты думаешь обо мне, но в твое лицо невозможно не влюбиться. Как и в теплую душу.       Он посмотрел человеку в глаза. Те просто не умели врать – говорили правду без издевок. Длинные пушистые ресницы целовали друг друга каждый раз, когда их хозяин моргал, а родинка на нижнем веке заставляла смотреть только на нее и никуда больше. Чонгук глядел на него, как завороженный, околдованный человеческой красотой, бархатом голоса и медово-карамельной кожей.       — Я только о тебе и думаю, — признался он.       — Ты мне нравишься, Чонгук. Я чувствую, что нужен тебе сейчас, что мы нужны друг другу. Хочу помочь тебе с гоном. Стать парой, если захочешь.       Он захочет – в этом и вся проблема.       Тэхен подлез второй рукой под одеяло, нашел чужие горячие пальцы и сильно сжал, обозначив, что рядом. Чонгук от его прикосновений вздрогнул всем телом.       — Если захочешь, ты можешь пустить меня к себе, поцеловать, охранять и назвать своей парой, — тихо пролепетал он. — Но тогда я точно не дам тебе никуда от меня деться.       Гибрид стеснительно промолчал, не в силах простить себя и ответить, что хочет этого человека рядом. Тэхен, к счастью, еще за первые дни научился понимать его желания без слов: по взгляду, изгибу густых бровей и положению треугольных кончиков ушей. Он встал с кровати и без стеснения снял с себя водолазку, обнажив перед пышущим жаром гибридом грудь. Глаза у Чонгука увеличились до размеров лунных кратеров.       — Я много думал об этом и хочу быть твоим, — признался Ким. Следом на пол упали его штаны, и он забрался обратно на постель, садясь поверх одеяла доберману на бедра. — А теперь ты делай, что хочешь.       Из-под сползшего одеяла виднелась обнаженная крепкая грудь, покрытая шрамами. Голодным животным прищуром Чонгук посмотрел на заалевшие щеки, вытащил из-под одеяла руки и подтолкнул ими за поясницу сесть себе на грудь.       Тэхен от чужих неожиданно раскрепощенных действий громко ойкнул, уперевшись ягодицами в голый торс гибрида. Он положил ладони ему на плечи и крепко сжал, неугомонно елозя пятой точкой по торсу. К счастью, все еще в нижнем белье.       — Ты точно этого хочешь? — тихо и неуверенно спросил Чон.       — У тебя есть ко мне чувства? — ответил вопросом на вопрос.       — Да, — Чонгук не стал колебаться, впервые честно ответив, как есть. У него к человеку за несколько месяцев появились большие влюбленные чувства. С ним так уютно, что сердце сжималось. — Конечно, есть.       — Я принимаю твои чувства и отдаю свои. Так ты хочешь попробовать?       — Только если хочешь ты.       — Принимается.       Тэхен кивнул и наклонился к его горячему лицу, остановившись в миллиметре от губ. Жаркое дыхание отпечаталось на губах Чонгука, Ким облизнул кончиком языка пересохшую от волнения верхнюю губу, но все еще ничего не предпринимал. Он дал зеленый свет, ожидая, что гибрид тронется первым.       Чонгук положил дрожащие ладони ему на щеки, нежно, как умел, поглаживая карамельную кожу. Большим пальцем он провел по нижней губе, мягко оттягивая вниз, и, взяв двумя пальцами за подбородок, легко притянул к своим. Он поцеловал Тэхена, прикрыв глаза, но открыв рот ему навстречу, неловко стукаясь зубами и сладко прикусывая губы. Первый тягучий поцелуй и их общие чувства.       Тэхен почувствовал в теле гибрида возбужденную дрожь. Он сгорал от явного желания, быстро плавился, как мороженое под летним солнцем, больно засвистев сквозь зубы.       — Просто возьми меня, если я тебе нужен, — Тэхен успокаивал своим запахом, прижался шеей к его носу, чтобы вдохнул поглубже и застонал в унисон чужому мычанию. — Мне все очень нравится, правда. Ты нравишься. И я никуда не уйду.       Чонгук громко рыкнул, по-настоящему – звериному, как когда его выпустили из клетки. Рык благодарности и облегчения. Они с человеком разных видов, но похожи по-своему.       Гибрид крепко придерживал его поперек талии и перекатом подмял под себя, прижимаясь сверху грудью. Тяжесть его тела приятно давила, срывая короткий стон с пересохших губ. Любой звук изо рта Тэхена действовал на гибрида красной тряпкой.       — Хочу тебя охранять, — прорычал, сдавив человека своим телом.       — Конечно, с тобой я буду в безопасности.       Запах чужого пота окутал Кима с ног до головы. Он не мог объяснить, какие чувствовал от добермана феромоны, но был уверен в том, что никакого другого запаха не почувствует еще неделю. И это ему нравилось.       Уже плохо соображающий Чонгук давил на него и терся, как настоящая собака. Его тело полностью накрыло Тэхена сверху, словно заботливый орел, закрывший широкими крыльями от врагов в гнезде своих птенцов. Так начиналась охрана.       Доберман уперся носом в вену на длинной шее и высунул язык, мокро вылизав покрывшуюся мурашками кожу. Чужая дрожь и учащенное сердцебиение воспринялись им, как желание сбежать, и Чонгук крепко сковал его икры своими, окольцовывая руки под поясницей.       — Из твоей мертвой хватки не сбежишь, даже если попытаться, — он хихикнул. — Хорошо, что я не хочу убегать.       Чонгук порыкивал, прижимаясь сильнее, гортанно заурчал возле уха, клацая по воздуху зубами и немного успокаиваясь. Ни одной живой душе не позволит подойти к их постели.       Тэхен расслабился и аккуратно вынул из-под гибрида руки, кладя их ему на спину. Все его плечи усеяны шершавыми выпуклыми шрамами. Он погладил гибрида по жестким черным волосам, бархатным ушам и между лопаток, отдал всего себя, чтобы успокоить и сбить ему температуру.       — Хочу остаться с тобой, — прохрипел признание, будто угрозу. — Хочу любить, как ты этого заслуживаешь.       Тэхен доверчиво кивнул и сладко простонал, когда гибрид снова принялся вылизывать взбухшую, пульсирующую венку на потной шее своим сильным мокрым языком. Вылизывания переросли в игривые покусывания, Тэхен завертелся – щекотно, и громко ойкнул.       — Если ты меня съешь, я не смогу стать твоей парой, Чонгуки, — доберман испуганно отстранился и, поняв, что неправильно выразился, Ким быстро притянул его обратно. — Мне не больно. Продолжай, это приятно.       Лежать вплотную под Чонгуком мокро и жарко, его приятно отвлек легкий укус в ключицу, и Тэхен выгнулся навстречу, позволяя больше. Гортань начало саднить от хрипов, гибрид жадно прорычал и совсем слабо сомкнул зубы на голом плече, оставляя за собой маленькие следы.       Чонгук провел кончиком носа по пропахшей им коже, сделал глубокий вдох и не почувствовал природный запах человека – только свой. Довольное урчание, прочесавшее горло, сигнализировало о хорошей проделанной работе. От собственнических замашек не избавиться.       Вплетенные в черные волосы пальцы и массирующие движения у основания собачьих ушей Чонгука расслабляли. Он перестал так сильно сдавливать тело под собой, но по-прежнему шумно дышал и тихо рычал на ухо. Тэхен уперся губами доберману в ключичную впадинку и загадочно улыбнулся, вполне довольный происходящим.       Узость собственного нижнего белья неприятно давила на возбужденную плоть. Ткань боксеров терлась о покрасневшую головку, оставив след от предэкулята. Тело дернулось, уже желая большего.       — Тебе тяжело, — Ким подлез губами к губам Чонгука с поцелуем, представляя, как от напряжения болит его член.       — Я в порядке, — охрипшим голосом попытался убедить его гибрид. — Люди из центра разве это одобрят?       — Давай забудем обо всех, Чонгуки. Порычи на меня и сделай то, что уже давно хочешь, — он мазнул губами над бровью, слегка промахнувшись с поцелуем. — Все хорошо. Я тебе доверяю.       Чонгук резко придавил его к кровати и провел рукой по пушистым волосам, слегка схватил за загривок, притягивая к себе, и хрипло, саднящим рычанием горлом спросил:       — Ты правда можешь меня хотеть?       Тэхен ахнул. Глубокий голос ударил по перепонкам, и он замычал, проезжаясь задницей по белой простыне. Свербело так, будто это он, а не Чонгук страдал от первобытных инстинктов.       — Я видел тебя голым, еще когда переодевал спящим, — уши покраснели. — Это естественная реакция на красивое тело.       Доберман нахмурился, мельком взглянув на свои руки. На его коже не было чистых мест – белесые шрамы, царапины и зажившие раны. Ничего красивого. К шее плотно прилегал электрический ошейник, который тоже не добавлял Чонгуку красоты.       — Красивый тут только ты.       — Это субъективное понятие, — Тэхен коснулся пальцами самой крупной отметины на его груди. Наощупь след от ожога. — Мне нравится к тебе прикасаться.       Чонгук снова громко прорычал и перекатился с ним обратно на кровати, поменявшись местами. Он снова устроился ягодицами у гибрида на торсе, откинув перед этим одеяло к краю кровати. Подвинувшись назад к чужим бедрам, поясницей Ким почувствовал, как чужой вставший член все сильнее натягивал резинку белья, и грязно проехался по нему задницей, со свистом выдыхая сквозь сжатые губы.       — Я правда хочу быть твоей парой, — Тэхен поцарапал ноготками широкую грудь, смущенно покраснел, а сам почувствовал, как пульсировало его жаждущее нутро.       Чонгук надавил ему на плечи, притянул к себе, сталкиваясь своими губами с другими. Тэхен только ахнул в поцелуй, и это его «ах» вышло очень звонким, коснулось Чонгукова горла и пробралось в самые легкие, оставшись там опавшими лепестками. Губы заныли, но он хотел еще и еще, одним разом не насытиться.       Доберман укусил его за язык, лизнул кончиком посередине, посасывая и сталкиваясь с ним зубами. От количества слюны во рту Тэхену казалось, что он сейчас захлебнется. Поцелуй был настойчивым и жадным. Чонгук много лет выживал без ласки и сейчас был голоднее человека, не видевшего пищи неделю.       — Чонгук, — он загнанно дышал, ловил опухшими губами воздух и вновь упал на матрас, расставив руки и ноги. — Можешь делать все, что хочешь.       Гибрид по-звериному набросился на него сверху, размашисто облизал шею, кусал и целовал, переходя на грудь. Он облизал соски, посасывая, пока большими пальцами давил на низ живота. Тэхен не уверен, что произойдет раньше – он, черт возьми, кончит по-человечески или описается от того, как умело ласкали сильные руки Чонгука. Свалит все на слабый мочевой пузырь. Ему хорошо, как никогда не было.       Доберман вел языком вокруг пупка, попробовал на вкус солоноватую кожу и посмотрел исподлобья так, будто готов сожрать. В первую неделю Тэхен бы испугался этого взгляда и поверил, что тот и правда способен его разорвать.       Чонгук перекатил его на живот, погладил по задней части бедра, под коленом и острым щиколоткам. Он нажал большими пальцами на тазовые косточки, чтобы его человек приподнял задницу и прогнулся в пояснице.       — Приятно, — Тэхен слащаво захныкал, разглядывая гибрида через плечо. Чонгук замер, не отводя от него взгляда, ловкими пальцами задрал нижнее белье, пролезая ладонью к бедрам, и сильно сжал одну ягодицу, оттопыривая в сторону. Ким заскулил. — Все-таки хочешь меня съесть?       — Ты сам разрешил.       Чонгук стянул с него боксеры и дико заскрипел зубами, рыча от вида загорелой упругой кожи. Тэхен качнул округлыми ягодицами из стороны в сторону, и гибрид с шлепком положил на них ладони, раздвигая в стороны. Горячая дырочка сжималась и пульсировала, кожа поблескивала от пота, оставляла следы на простыне, и Тэхен уперся лицом в кровать, кусая уголок подушки.       Чонгук высунул язык и на пробу коснулся темно-розовой кожи. От влажного касания его языка Тэхен подбросил бедра вверх. Низ живота туго сжался. Чонгук уложил широкие ладони на его бедра, смял и погладил, голодно пробуя своего человека на вкус.       Он сжал губы трубочкой, подул на сжимающееся отверстие, хищно наблюдая за раскрытым сфинктером. Чонгук открыл рот и жадно присосался к пульсирующей дырочке. Мокрая слюна стекла по его мошонке, испачкала подбородок и шею, но гибрид проник языком глубже, надавливая на каждую складочку, засасывая со вкусом, пока Тэхен не начал скулить.       Член Чонгука постыдно вздрагивал от каждого стона Тэхена, топорщась сквозь белье от сладких вздохов и всхлипов. Было стыдно за свои желания.       — Постой, — проскулил Ким.       Чонгук испуганно остановился, подождал, пока Тэхен повернется к нему лицом, чтобы понять, в чем дело. Когда он развернулся, в глубине карих зрачков плясали черти.       Тэхен легко толкнул его в грудь и потянулся пальцами к резинке чужого белья, легко стянув вниз. Со звонким шлепком измазанный предэкулятом член ударился о торс, и Чонгук засвистел сквозь зубы, когда горячей головки коснулся комнатный воздух.       Ким осторожно взял в ладонь чужой ствол, провел вверх-вниз, размазывая предэякулят по всей длине. Горячо. Слегка отросшими ногтями Тэхен легко царапнул головку и обильно плюнул, растирая слюну пальцем. Бедра Чонгука под ним извивались, как хвост отброшенной ящерицы.       Тэхен взял в рот мокрую головку, добавил еще слюны и подул на чувствительную уретру. Чонгук снова дернул бедрами, задрожал и нетерпеливо толкнулся ему в губы. Высунув язык, он размашисто лизнул член по всей длине, поцеловал ствол и, полностью обхватив головку ртом, сначала посасывал только ее , а после насадился так глубоко, что член уперся в глотку. Гибрид ощутил горячий вакуум вокруг своего члeна, как Тэхен втянул щеки и задвигал головой вверх-вниз, ни разу не отстраняясь, чтобы отдышаться. С уголков губ слюна стекла ему на яйца, и доберман зажмурился до белых пятен, вцепляясь пальцами в простынь. Тэхен сосал усердно, жадно причмокивая, а когда почувствовал, что бедра Чонгука начали трястись, крепко сжал их пальцами и плотно обхватил ствол ртом, чтобы тот кончил внутрь.       Вязкое семя стекло по языку в горло. Тэхен голодно сглотнул и выпрямил спину, хитрыми глазами смотря на взъерошенного Чонгука. Он не успел сообразить, но уже намеревался ответить. У псовых гибридов есть особенная черта: сделать все самое лучшее для своего человека.       — Хочу тебя почувствовать, — проскулил Ким. Смазка лежала в нижнем прикроватном шкафчике на неожиданно редкий случай – пригодилась. — Давай, пожалуйста.       Тэхен лег лопатками на подушки и призывно раздвинул в стороны длинные ноги. Особое приглашение Чонгуку не требовалось. Он подался вперед и лег лицом между чужих ног, обхватил рукой прижатый к торсу сочащийся смазкой член и без длительных церемоний облизал сначала головку. Ким зашипел, запрокинув назад голову.       Гибрид посасывал головку, придерживая член у основания, а другую руку завел к ягодицам, проходясь на пробу пальцами между половинок. Тэхен затрясся от его прикосновений. Густая масляная смазка с хлюпающими звуками капнула ему на пальцы, и он, не стесняясь, втер жидкость Тэхену меж ягодиц, круговыми движениями раздражая вход одним пальцем, одновременно с тем обхватывая его член ртом. Ким слегка приподнялся на локтях, чтобы встретиться с хищным взглядом Чонгука между бедер, он жадно втягивал щеки, сосал ему так мокро, что Тэхен обессилено упал обратно на подушки.       Аккуратно надавив на сжимающийся сфинктер, гибрид ввел в него один палец, дождался согласного мычания, чтобы вставить второй и, немного погодя, третий. Чонгук растягивал его, слегка царапая изнутри рельефные стенки своими обрезанными короткими коготками. Он согнул фаланги и надавил внутри так сильно, что Тэхен скомкал под собой простынь, держась за нее руками и ногами.       — Внутри все пульсирует, — умоляюще застонали уставшие губы. — Скорее.       Чонгук зарычал, протолкнулся до последней фаланги, одновременно быстро задвигал пальцами, как можно сильнее надавливая, и крепко обхватил основание чужого члена, надрачивая в такт своим толчкам. Когда Тэхен начал сильно сжимать внутри его хлюпающие в смазке пальцы, бить пятками по рукам, сдавливать бедра и отчаянно хныкать, гибрид вытащил пальцы и потянул человека на себя, успокаивающе рыча в самое ухо:       — Я не сделаю тебе больно, — Чонгук хрипло простонал и поцеловал голую коленку, шурша упаковкой отданного ему вместе со смазкой презерватива. Размер не совсем подошел, но и выбор подручных средств у Тэхена не был слишком разнообразен.       Ким закатил глаза, чувствуя, как распирает все внутри, он держал гибрида за плечи, царапаясь и больно впиваясь подушечками пальцев. Подставив головку к пульсирующему сфинктеру, Чонгук толкнулся осторожно и медленно, давая привыкнуть. Спустя долгое время отсутствия близости Тэхен сжался как в свой первый раз.       Доберман поцеловал его подбородок и крепко держал за поясницу, не давая и шанса пошевелиться или отлипнуть. Он двигался по-приятному медленно, толкался не резко, но до упора, плавно растягивая чужое податливое нутро. Тэхен расслабился, позволяя себе проскулить и вцепиться в руки Чонгука, размазывая свою слюну по его покрасневшей напряженной шее.       Особенная близость соединила их в одно целое. Чувство подступающего оргазма накрыло Тэхена с самым глубоким толчком. Он услышал свой пульс в ушах, под закрытыми веками поймал белые пятна и, содрогаясь, сжался. Чонгук заскулил, ощутив вязкие капли на своем торсе. Гибрид чувствовал, как сильно Тэхен сдавил его член внутри себя, мелкую дрожь и расслабившееся тело. Низ живота свело жжением и судорогой.       Пару размашистых толчков хватило, чтобы догнаться следом. Он устало упал рядом с Кимом на кровать, тяжело дыша, стянул использованный презерватив и под свое же недовольное рычание зарылся носом в подушку. Тэхен уже сонно повернулся к нему на бок и тоже подлез носом подмышку. Горячий Чонгук работал, как печка.       — Я вызову людей из центра, когда твой гон закончится, — засыпая, пробормотал Тэхен. — Они должны удалить тебя из своей базы, и ты снова сможешь спокойно жить, ни перед кем не отчитываясь.       — Только если я буду отчитываться тебе, — проворчал доберман.       — Хорошо.       Через пять дней Чонгук перестал чувствовать жжение в теле, температурить и наконец-то трезво мыслил, пытаясь переварить и осознать совместное произошедшее между ним и Тэхеном. Его человек стал ему парой.       Черты знакомого лица теперь казались другими, он всматривался в каждую деталь, считал количество ресничек, влюбленно запоминая все. Кожа Тэхена настойчиво пахла им, и доберман довольно урчал каждый раз, когда тот проходил в опасной близости к его чувствительному носу. Или ночью безмятежно спал у него под боком. Все это Чонгук не хотел терять. Сегодняшняя жизнь ему бесценна.

***

      Утренние солнечные лучи грели щеку. Уголка губ коснулся крошечный быстрый поцелуй, гибрид сонно не успел сообразить, чтобы ответить, пока Ким уже сбежал от него на кухню. Они оба готовились к оценке состояния Чонгука, поскорее желая избавиться от поставленного клейма и электрического ошейника, который мог разрешить снять только главный куратор. Кожа на шее под ним чесалась и покрылась красными следами. Намордник он тоже с удовольствием выбросит в урну.       Дверной звонок сообщил о прибытии. Тэхен неохотно впустил людей из центра, искренне обрадовавшись только Юнги и Чимину. Чонгук на другого гибрида отреагировал вежливым приветствием. В присутствии посторонних он вел себя очень стеснительно.       — Рад видеть, что ты хорошо себя чувствуешь, — искренне улыбнулся доберману Чимин, подав для рукопожатия руку.       — Да, спасибо, — Чонгук протянул в ответ свою ладонь и крепко сжал чужую, приветственно пожав.       — Как хорошо, что я ни разу с тобой не дрался, — добродушно хмыкнул питбуль. — Крепкая хватка.       — У тебя тоже, — как-то по-дружески похвалил он Чимина. — Поэтому мы оба сейчас здесь.       — Да, мы здесь.       За спокойным разговором двух гибридов, выбравшихся из бойцовской ямы, наблюдал не только Тэхен, но и кураторы из центра контроля. Один из мужчин поставил отметку в блокноте и, прокашлявшись, заговорил:       — Чонгук, мы рады видеть вас в добром здравии и пришли сегодня, чтобы оценить стабильность вашего психического состояния. Вы даете согласие на его проверку?       Будто бы у Чонгука был выбор. Он коротко ответил:       — Да.       — Вы почувствуете феромоны, которые дестабилизируют ваше состояние и повлияют на выброс животных инстинктов. Если вы сможете подавить их и не напасть на другого гибрида, — показал он на Чимина. — То я дам разрешение снять с вас ошейник и удалю из подконтрольной базы.       Мелкая дрожь скрутила тело, Тэхен затрясся от волнения, как мокрый лист на ветру. Тошнота встала комом поперек горла, что стало трудно дышать. Воздух будто заканчивался во всей квартире.       На плечо мягко легла чужая успокаивающая ладонь. Он повернул голову, встретившись со спокойным лицом Юнги – на нем ни тени сомнения.       — Честно, если бы я знал, что ты повторишь мою судьбу и станешь ему парой, то не стал бы тебя звать, — тихо прошептал Мин возле его уха.       На щеках отпечатался багряный румянец. Не сводя глаз с Чонгука, Тэхен спросил:       — Как ты понял? Я еще ни о чем тебе не говорил.       — У тебя все на лице написано, — с горечью усмехнулся Юнги. — Будет тяжело. Возможно, весь мир от тебя отвернется.       — Но не ты?       — Только я и останусь, — это успокоило.       — Тогда мне достаточно.       Чонгук попросил поставить камеру в спальне и оставить их с Чимином наедине – нужный разговор по душам, пока он проходит оценку. Ответственные за кураторский проект лица согласились с выдвинутой инициативой.       В закрытой спальне душно и жарко. Чонгук не мог смотреть на кровать как раньше. В голове всплывали воспоминания минувших ночей, тепло и мягкость загорелой кожи, любовь, близость и прошептанные друг другу обещания. Светлые стены видели его израненным запертым в клетке диким зверем и внимательным покладистым любовником, влюбленным до колик. Спазм под ребрами не давал дышать полной грудью. Он даже не думал нападать на Чимина, все мысли отныне крутились только вокруг одного человека.       — Ты простил себя? — прервав молчание, задал первый вопрос доберман. Ладони напряженно вспотели.       — Да, — честно ответил Пак. — Юнги сказал мне сделать это, и я сделал. Если он простил меня, то и я должен.       — И больше… Ты больше никому не причинял боли?       Чимин замешкался. Вывалить личное, как вывернуть наизнанку трусы. Он не хотел говорить обо всем, но вспоминал себя в те дни. Ему спросить было не у кого.       — Были откаты? — Предположил Чонгук.       — Нет, но иногда снится всякое дерьмо. Во сне это сложнее всего контролировать, — питбуль неприятно поморщился. — Я все еще пью успокоительные и снотворные, чтобы мне ничего не снилось.       Чонгук понятливо кивнул. Примерно это он и предполагал услышать. Легче не стало, но знания лучше неведения. На языке крутилось последнее:       — Как ты справляешься с тем, что он захотел быть твоей парой?       — Я его не достоин, — искренне и без колебаний ответил Чимин. А после добавил: — Но Юнги достоин меня, потому что я буду любить его сильнее всех на свете, заботиться о нем, защищать и ценить. А это то, чего Юнги заслуживает.       Спокойствие заполонило грудь, легкие и внутренние органы. Доберман расслабленно выдохнул, кажется, поняв что-то для себя и про себя. Чонгук даже подумал, что ему не помешает такой друг. Устал быть одиноким бродячим псом.       Беседу прервал громкий писклявый звук сработавшего таймера. Чонгук неприятно сморщился, но быстро вспомнил значение этого сигнала. Короткая шерсть на ушах встала дыбом, и сами уши внимательно прислушались к звуку, не до конца осознавая происходящее.       Дверь в комнату открылась. Оба гибрида устремили на нее свой взгляд, и несколько вошедших человек одновременно сдержанно похлопали. Один из них объявил:       — Мистер Чон Чонгук, вы успешно прошли оценку психологического состояния и больше не являетесь особо опасным гибридом, — он протянул ему разблокировочный ключ от ошейника. — Вы можете снять свой ошейник в любое время. Наш центр занимается поддержкой гибридов и после успешного окончания программы. По необходимости мы предоставляем жилье, работу, восстановление документов и медицинских страховок. Вам тяжело будет справиться с этим одному.       — Он не один, — Тэхен вышел к доберману и встал рядом, взяв за руку. Гордость в его глазах ярко горела вместо радужки, смотря на Чонгука. — Мы свяжемся с центром, если нужна будет помощь.       — Тогда просто поздравляем вас, Мистер Чон.       — Спасибо, — коротко ответил гибрид. Не терпелось остаться с его человеком наедине.       Тэхен тоже хотел поскорее всех выпроводить и поговорить с Чонгуком. Поздравить, обнять, целовать, пока не опухнут губы и говорить всю ночь напролет. Тэхена хлебом не корми, дай только бесконечно поболтать с его угрюмым молчаливым доберманом. Даже если тот будет отвечать одним лишь рычанием, его и это устроит.       Когда дверь за людьми из центра закрылась, Ким на радостях повернулся к гибриду, подпрыгнул и запищал, накидываясь на Чонгука с поздравительными объятиями. Его пушистые волосы лезли Чону в нос, он пару раз чихнул, но прижал своего человека покрепче, касаясь губами макушки. На уровне инстинктов гибрид чувствовал теплые счастливые эмоции, греющие тело, как электрическая печка. Ими не хотелось ни с кем делиться, присвоить все себе и спрятать. Тэхен даже не был бы против.       Чонгук коснулся чужой мягкой ладони, передав в нее ключ от ошейника. Его новая жизнь и нынешнее состояние – заслуга Тэхена. Именно он должен освободить его от последних звериных оков.       — Я понимаю, что ты, возможно, захочешь уйти и пробовать жить заново, — тихо пробормотал Ким. — Я буду готов помочь тебе со всем, чем ты захочешь.       — Я хочу остаться, — сразу перебил его Чонгук, — Хочу поучаствовать в открытии кафе. Я устроюсь обратно в автосервис и помогу заработать на твою мечту.       — У тебя тоже должна быть своя мечта.       — Не волнуйся, после я буду переманивать твоих клиентов в свой спортивный клуб, — гибрид довольно хмыкнул. — Я стану тренером, когда надоест быть у тебя официантом.       — Ладно, тогда договорились, — ласковый смех украсил персиковые губы. — Давай уже снимем этот идиотский ошейник.       Чонгук кивнул и повернулся к нему спиной, чуть опустив вниз шею. Тэхен поднес ключ к магнитному замку, и тот легко разблокировался и открылся. Долгие месяцы в обмен на короткий щелчок свободы.       Красный след, оставшийся на коже, выглядел болезненно. Гибрид зашипел от неприятного соприкосновения воздуха с открытой раной. Стертая кожа кровоточила, и из лопнувших мест вытекала лимфа.       — Буду обрабатывать, не ворчи, — сразу предупредил его Тэхен, заранее зная, как тот станет отнекиваться.       — Само пройдет, — все же возмутился Чонгук. Неприятный запах медикаментов раздражал чувствительный нос.       — Не пройдет.       Он смочил вату раствором антисептика, аккуратно провел по всей ране, особенно тщательно протирая воспаленные участки. Сверху Тэхен посыпал его шею ранозаживляющим порошком, чтобы все хорошо подсохло до корочки, и обмотал стерильным мягким бинтом. Чонгук заботился о нем, а он о Чонгуке.       Закончив, Тэхен положил ладони ему на щеки и настойчиво притянул. Гибрид в ответ наклонился к его лицу, там влюбленные голодные глаза, покрытые серой дымкой. Приоткрытый рот манил еще ближе, что невозможно было отказать в удовольствии поцеловать.       Чонгук знающе рыкнул и накрыл чужие влажные губы своими сухими. Он поцеловал его медленно, смакуя вкус бесцветного бальзама, прикусил зубами кончик языка и долго вылизывал нижнюю губу, слегка покусывая до звонкого стона. Щеки от их температур стали мокрыми, а тело в руках Чонгука дернулось.       Тэхен целовал его в ответ, мечтательно прикрыв глаза, открыл рот навстречу, неловко стукаясь зубами и тоже сладко прикусывая губы.       Тягучий поцелуй безмолвно говорил о чувствах.       — Я хочу быть твоей парой, Чонгук. Вместе и навсегда, — ненадолго отстранившись, прошептал Ким ему в губы. — Хочу будущее с тобой, возможно, в квартире побольше и лучше, с нашим кафе и тренировочным залом. Хочу ходить с тобой на свидания, держать на улице за руку и знать, что ты всегда меня охраняешь. Я не боюсь никаких трудностей, потому что с тобой мне не страшно.       — Хорошо, — Чонгук заправил прядь волос ему за ухо и нежно чмокнул в висок. — Потому что я тоже. Хочу с тобой всего и даже больше.       — У меня есть глупый подарок.       Тэхен быстро сбегал в гостиную, вернувшись к Чонгуку с небольшой коробочкой в руках. Он быстро открыл ее под чужой любопытный взгляд, высматривая реакцию по движению треугольных черных ушей. Те заинтересованно выпрямились.       — Я просто увидел, как какая-то милая парочка выбирала кулоны и… — Тэхен поднял пальцами две поблескивающие цепочки. На каждой были инициалы первых букв их имен. — Мне тоже захотелось носить с тобой такие. Мы ведь пара.       Чонгук потянул к нему руку, соприкоснулся пальцами, забирая кулон с буквой «Т», и сразу повесил его себе на шею. Тонкая цепочка безболезненно не касалась раны от ошейника. Тэхен широко улыбнулся, надев кулон с буквой «Ч» тоже. Смущенный румянец украсил и без того персиковые щеки.       — Не слишком глупо? — стеснительно спросил Ким.       — Мне никто не делал лучшего подарка, — хрипло произнес Чонгук. Его голос плаксиво задрожал, уши прижались к макушке, и он спрятал лицо у Тэхена за ухом, поджав свой маленький купированный хвост. Перед его человеком не стыдно было заплакать. — Ты мой лучший подарок.       Морозный ноябрь дул в окна, но в комнате оставалось тепло. Выбравшийся из бойцовской ямы гибрид одомашнился со своим человеком.       С кухни пахло любовью, из спальни, гостиной и душа. Глухое гортанное рычание теперь приятно ласкало слух.       В мусорном баке забыто торчали громоздкий намордник и расстегнутый электрический ошейник.