Штиль

      Спустя два дня Дань Хэн всю первую пару нервно поглядывал на дверь, ожидая появления Стеллы с извинениями за своё опоздание. Время от времени он отвлекался и на время, а заодно перепроверял сегодняшнюю дату.       Ему совсем не хотелось накручивать себя напрасно. Возможно, она просто проспала, заболела, или же у нее вдруг появились срочные дела. Парень искренне пытался верить во всё это одновременно, забивал себе голову не решениями выражений, которые активно обсуждали преподаватель и однокурсники, а всевозможными причинами отсутствия Стеллы.       Со звонком на перерыв Дань Хэн ринулся в коридор и быстро оказался на крыльце колледжа. Свежий воздух слегка успокоил его, однако руки продолжали мелко дрожать. С ней всё хорошо. Она задержалась, заболела или занята делами. Он повторил это в голове, кажется, в сотый раз. Не помогло.       Сжимая в руке телефон, Дань Хэн открыл чат с Келусом и начал печатать ему, пытаясь не показывать свою нервозность через сообщения. 9:22 Дань Хэн: Привет. Скоро начнется вторая пара, а Стеллы всё ещё нет. У неё всё хорошо?       Ответ пришёл, когда парень уже зашёл внутрь здания и начал подниматься по лестнице. 9:25 Келус: Привет, думаю, она проспала. Она вчера поздно легла спать, всё сидела на кухне.       Дань Хэн немного расслабился. Идеи о её отсутствии у них одинаковые, значит, велик шанс, что он реален. Но его смущало второе предложение. 9:25 Дань Хэн: Я переживаю.       Войдя в аудиторию, парень отвлёкся на новое сообщение и едва успел остановиться, чтобы не врезаться в покидающего помещение Воскресенье. Быстро извинившись, он взглянул в экран. 9:26 Келус: Из-за Кафки? Она ведь ещё не скоро должна приехать.       Ещё одно сообщение появилось почти моментально: Я буду дома поздно вечером, если сильно переживаешь, можешь сходить проведать её. Ключи ведь у тебя? 9:26 Дань Хэн: У меня. Спасибо.       Подняв глаза и уже собираясь идти дальше вверх по лестнице, он чуть снова не врезался в друга. Тот стоял в том же положении, внимательно рассматривая его. — Всё нормально? Ты сам не свой. — Да. — Дань Хэн быстро облизнул пересохшие губы и выключил телефон, сжав его в руке. — Мне срочно надо уйти с занятий, можешь передать Броне? — Да, конечно.       Парень благодарно кивнул и поднялся в конец аудитории. Подойдя к их со Стеллой парте, он небрежно скинул вещи в сумку, закинул её на плечо и стремительно покинул кабинет, ощущая на спине пристальный взгляд друга.       Время потеряло значение, и путь от колледжа до дома Стеллы пролетел незаметно, словно между ними был один пешеходный переход. Добравшись до квартиры, он остановился, выравнивая дыхание, и включил телефон.       Стелла не появлялась в сети с прошлого дня. Последнее оставленное ею сообщение теперь болезненно билось в сознании, вызывая тоску: «Увидимся завтра».       Постучав в квартиру, парень сжал зубы и заранее вставил ключ в замок. Минута растянулась. За дверью ни шороха. Наконец провернув ключ, Дань Хэн осторожно открыл дверь, вошёл внутрь и, не снимая обуви, насколько возможно тихо направился к спальне девушки. Но комната была пуста. Ускорив шаг, он устремился на кухню, по пути заглядывая в приоткрытую гостиную и ванную комнату.       Вбежав на кухню, Дань Хэн ещё сильнее стиснул телефон в ладони и оперся свободной рукой о столешницу, закрывая глаза от накопившейся усталости. Через мгновение резко распахнув веки, он застыл на месте.       Прямо перед собой, на гладкой поверхности стола, он увидел белый лист бумаги. Взгляд зацепился за написанные там две короткие строчки, словно кинжалом пронзившие сердце парня. Они окончательно уничтожили остатки спокойствия Даня Хэна. «Кафка приехала. Если будут проблемы, я напишу.»

***

      Стелла отлично понимала, куда она едет. Вернее, куда ее везут. И ни знание маршрута, ни осознание того факта, что решение отправиться сюда приняла не она сама, не приносили радости.       За рулём сидела Волк. Всё такого же невысокого роста, однако неожиданно серьёзная и молчаливая. Единственное, что она сказала Стелле спустя минуту после встречи, было: «Ты и правда изменилась».       Эта фраза вызвала бы раздражение у девушки, будь у неё сейчас эмоции. Но сейчас она ощущала лишь пустоту внутри, заранее заглушив любые чувства, готовясь к сдерживанию физической боли и морального давления. Лишь так она сможет пережить встречу с тем, кто навсегда оставил неизгладимый след в её душе и теле.       Волк явно разрывалась от желания поговорить, но, Стелла была ей благодарна, молчала. Наверное, она хотела упомянуть Келуса, сказать, что по сравнению с ней, тот остался тем же ребенком, вечно попадающим в неприятности. Хотелось бы ей поддержать этот разговор, забыть на мгновение о насущных проблемах и как раньше поговорить с подругой детства. Но внутренний запрет препятствовал этому. Нельзя давать слабину.       Когда в машине проговорил голос из радио, что наступило шесть утра, и девушка взглянула вперёд. Перед глазами возникло здание аэропорта.       Сердце сжалось сильней, чем раньше. Сейчас она могла только проснуться, начать собираться в колледж, а потом встретиться с Дань Хэном… Телефон в кармане штанов казался тяжелым грузом. Внутри него было последнее сообщение, которое Стелла отправила парню, своему парню. Она впервые соврала ему. Наверняка телефон скоро начал бы разрываться от количества сообщений и звонков, если бы девушка заранее не выключила его.       Их должно быть меньше, если он просто подумает, что она проспала. Не будет же он пропускать колледж из-за неё. Да и Келус точно не видел её отсутствия в доме, когда собирался на работу — он никогда не заходит к ней в спальню по утрам.       Она мутно помнила, как проходила контрольную проверку при входе в аэропорт. Не зная ни город, в который она направляется, ни время отправление и самого полёта, она отрубилась сразу же, как только села в кресло самолёта.       Посадка, снова машина и… некое здание. Здание, которое, к счастью, не было ее первым домом. Однако, войдя внутрь, она замерла на месте. Коридоры, расстановка мебели, расположение комнат — всё было точно таким же, как и на момент их с Келусом побега.       Волк тихо, с сочувствием в голосе шептала Стелле что-то на ухо, держась за её плечи и провожая её до самой двери в комнату… Нет, не в комнату. В подвал. Она чувствовала это всем своим заледеневшим телом. — Удачи. Пожалуйста, держись, Стелл, — шепнула она напоследок чуть громче.       Стелла сглотнула. Волк медленно прикоснулась к ручке двери и с силой открыла её перед девушкой, выпуская прохладный воздух.       Ноги отказывались двигаться дальше. Подруга мягко подтолкнула её вперёд, напоследок поддерживающе придержав за плечо. Первый шаг, второй… В глазах начало темнеть, и она едва добралась до подножия лестницы подвала.       Подняв голову, первым делом она увидела кресло с множеством приборов вокруг. Рядом находилась Кафка. Напротив же… — Наконец-то, — прозвучал мужской голос, хриплый, но грубый. Властвующий.       Дрожь пробежала по телу Стеллы, пальцы впились в ладонь, оставив полумесячные отметины. Всё ее самообладание разрушилось, как только она посмотрела на него. — Бледная какая… — ласково протянул женский голос. Девушка игнорировала присутствие Кафки, неотрывно глядя на устрашающую фигуру. — Присядь для начала, выпей, чтобы сбавить чувствительность. — Пусть прочувствует всё сполна.       Сжимая губы, Стелла смотрела на Блэйда ненавидящим взглядом. Она попыталась рвано выдохнуть, чтобы прийти в себя, но его самодовольная ухмылка выводила из себя.       Мужчина внимательно изучал её взглядом, рассматривая повзрослевшую девушку. И этот оценивающий взгляд пугал и раздражал ещё больше. — Ну-ну, Стелла, присядь. Здесь ты не пленница. Считай, что ты вернулась домой, — улыбнулась женщина. Стелла перевела на неё хмурый взгляд, и она замолчала, продолжая улыбаться.       Нервно подойдя к ним на дрожащих ногах, Стелла изо всех сил старалась избегать взгляда на предметы вокруг. Она точно знала: каждый предмет в этом доме станет воспоминанием о мучениях, которые устраивал ей Блэйд. Ей вовсе не хотелось вновь пережить этот кошмар.       Остановившись возле Кафки, девушка осторожно изучила предложенную рюмку алкоголя. Судя по запаху, коньяк. Блэйд всегда его любил. — Выпей, будет легче перенести боль, — ласково посоветовала Кафка, придвигая к ней алкоголь.       Однако Стелла лишь мимолетно глянула на коньяк и повернулась к предназначенному для неё креслу. Плевать на боль. Стоит сделать хотя бы один глоток, и возникнет неудержимая тяга залить весь пережитый ад разом. А ей ещё нужно добраться до дома в адекватном состоянии. Если, конечно, она не умрёт прямо здесь от потери крови.       Девушка откинулась на спинку кресла и сдвинула длинный рукав к плечу. Кафка едва заметно вздохнула и подошла к аппарату для забора крови. Бегло осмотрев его, Стелла поняла, что её кровь не просто возьмут, а сразу же начнут переливать её в организм мужчины. — Прямое переливание уже давно запрещено, — сухо проговорила Стелла, закрывая глаза. — Поговори мне ещё тут, — начал Блэйд, но Кафка прервала его, окликнув, и вернулась к узлу взятия крови. — Блэйдику очень плохо, милая. Ему нужно как можно быстрее перелить кровь, иначе… — Иначе я помру здесь, прямо как собака, — процедил Блэйд слишком близко. Стелла вздрогнула и открыла глаза, поняв, что мужчина бесшумно встал и сел напротив неё. — На полу подвала, обессиленный и почти уязвимый. — Она поджала губы, пытаясь заглушить себе его голос. — Ничего не напоминает? Только вот это не в канун Нового года…       Кафка резко ввела иглу, вызвав у девушки хриплый выдох. К облегчению Стеллы, голос Блэйда мгновенно утонул в тумане, оставив лишь приглушённое эхо и тревожный звон в ушах. Скованная болью, она молча напряглась, подавляя крик, чтобы не доставить Блэйду лишнего удовольствия. Ему и так приятно упоминать день, когда её сердце чуть было не остановилось, а новая демонстрация страданий окончательно сведет его с ума.       К горлу подступил ком, рука онемела и резко похолоднела. Она до боли прикусила губу и сжала руку, которую потрясывало от боли. Хотелось скрыть свою боль, но Кафка наоборот только быстрее заметила ее реакцию и раздражённо выдохнула. — Я же сказала, надо было выпить.       Звуковая пелена постепенно отступила, открывая реальность. Медленно раскрыв глаза, Стелла увидела рюмку с коньяком, представленную женщиной к ее губам.       Краем глаз девушка заметила бегущую по трубке собственную кровь. Она зажмурилась, отказываясь добровольно принять спиртное. Раздражённый Блэйд грубо ухватил её за руку, сдавливая сильнее и заставляя корчиться от острой боли.       Крик сорвался в губ. Стелла тут же рефлекторно прикусила губу, заглушая последующий жалобный стон. Темнота накрыла сознание словно густой туман, скрывая лицо Блэйда, искаженное садисткой улыбкой.       Кафка схватила рукой челюсть девушки и раскрыла её рот, заполняя горло неприятным жжением. Стелла попыталась отстраниться, но в руке Блэйда она заметила угрожающе сверкнувшее лезвие ножа и позволила напоить себя остатками, подавляя слезы.       Донорам запрещено употреблять алкоголь в течении двух суток. Это будет чуть ли не летальным исходом как для самого донора, так и для реципиента. А они напоили её во время донорства. Кретины.       Кафка слегка похлопала девушку по щеке и поднялась с её кресла, поправив трубку узла аппарата. Когда она двинулась к лестнице на первый этаж, Стелла попробовала встать за ней, совершенно не желая остаться наедине с Блэйдом. Однако громкий звук захлопнувшейся двери остановил её, вынуждая беспомощно смотреть на ступеньки.       Вдруг контрастный холодок пробежался по руке. Резко повернувшись, девушка почувствовала головокружение и инстинктивно схватилась за спинку кресла, пытаясь удержать равновесие. Блэйд ухмыльнулся и сильнее вдавил нож в её кожу, мгновенно возвращая её внимание к происходящему. — Что ты… — выдохнула Стелла, но не смогла продолжить. Нож стремительно прошёлся по коже и скрылся из виду, оставив девушку наблюдать, как мужчина склоняется над появившейся дорожкой крови.       Отвратительное ощущение постороннего языка вызвало дрожь. Острие ножа прижалось к её горлу, принудительно заставляя молчать.       Мерзость. Ещё более мерзко было бы от мысли о том, что он её отчим, отец. Но, к счастью, он никогда не проявлял как таковых отцовских качеств. К счастью. Сейчас мысль об этом казалась скорее забавной, вызывая нервную усмешку. — А ты похорошела, — произнёс Блэйд, слизывая её кровь. Эти слова ударили по Стелле словно током. — Поумнела, перестала пытаться вырываться, да ещё и напоить тебя теперь можно… — Прекрати, — ослабевшим голосом, почти жалобно прошептала Стелла. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как его язык снова проходится по ране. — Хватит, тебе и так поступает моя кровь… Тебе что, мало? — Ещё как мало. — Ты больной на голову.       Мужчина хмыкнул, медленно выпрямляясь и проводя языком по губам. Спустя мгновение, пока Стелла с отвращением смотрела на свою влажную руку, послышалось глухое открывание двери. И скоро к ним спустилась Кафка. — Ещё не потеряла сознание? Славно. Тогда, может, расскажешь, как вы с Келусом поживаете? — обратилась женщина, удобно устраиваясь на своем месте. Быстро бросив взгляд на свежую рану, она демонстративно игнорировала произошедшее в её отсутствие. — Вы и так следили за каждым нашим шагом, что ты хочешь услышать? — отозвалась она. Голос уже был совсем непривычным, без доли сил. — Мне интересно послушать именно то, что ты сама хочешь рассказать, — ответила Кафка ласково, будто старалась переключить внимание девушки. Стелла раздражённо фыркнула, отказываясь даже думать о том, чтобы рассказать ей что-то из личного.       Закрыв глаза, она принялась бессмысленно считать, используя этот способ, чтобы отвлечься от боли. Уже на цифре около двух сотен её начало мутить, появилась слабость и тяжесть век — тревожный сигнал, говоривший о значительной потере крови. — Сколько ты возьмёшь? — Литр.       О, просто превосходно, в два раза больше нормы. Требования совсем не изменились, только вот в детстве это было практически смертельной потерей крови, а в нынешнем возрасте — тяжёлой. Но всё ещё опасной для жизни.       Взято уже больше половины. Осталось просто вытерпеть пульсирующую боль в венах и резкую ломоту в руке всего лишь пятнадцать минут, и она освободится. Теперь уже окончательно.       Лежа с закрытыми глазами, Стелла перестала реагировать на присутствие Кафки и пристального взгляда Блэйда, который буквально выжигал её изнутри. Девушка слышала, как они начали негромко перешёптываться, однако слова пролетали мимо неё, не задерживаясь в сознании. Да и не хотелось ничего слышать. Она пыталась отвлечь себя воспоминаниями о чем угодно, но в голову лезли болезненные воспоминания о поцелуях с Дань Хэном и их теплые объятия.       Теперь мысли стали приносить двойную боль. Мысли о том, что она напросто может не выжить, больше не увидеть брата, Дань Хэна и друзей приносили теперь ещё и душевную боль. Будет просто отвратительно умирать с этими мыслями.       Интересно, сколько сейчас времени? И писал ли ей Дань Хэн? Переживает ли он вообще? Парень ведь рассудительный, он не будет переживать по такому поводу…       Кислорода стало мало. Стелла глубоко вдохнула, пытаясь взять как можно больше воздуха, и рвано выдохнула. Лучше не задавать себе подобные вопросы. Это похоже на прощание, и мысль об этом сильнее угнетала ее.       Негромкое «Закончили» от Кафки вернуло Стеллу в реальность. Женщина осторожно прикрыла внутренней стороной ладони руку девушки и аккуратно извлекла иглу, вызвав тихий стон. Боль была невыносимой. — Не вставай, я перевяжу.       Глупо. Даже если бы захотела, Стелла вряд ли смогла бы подняться.       Женские пальцы ловко перебрали бинтовую ленту, закрепляя повязку на её руке. Но девушка уже ничего не ощущала. Усилием воли она открыла глаза, услышав слабый голос Кафки: — Как себя чувствуешь?       Превосходно. Разум затуманен, перед глазами всё плывёт, и из горла не может выйти и слово. Всё говорит о предоморочном состоянии.       Не успев даже попытаться сконцентрироваться на размытом силуэте Кафки, Стелла осознала, что её пульс участился. Последнее, о чём она думала перед потерей сознания, было желание оказаться дома, в кровати, рядом с Дань Хэном.       Первое чувство, которое возникло после возвращения сознания, — нехватка воздуха и пустота внутри. Постепенно открыв глаза, Стелла обнаружила, что находится в автомобиле. Она сидела ровно там же, где находилась какое-то неопределённое время назад. На водительском сиденье всё также располагалась Волк. Словно всё то, что произошло в подвале, не было реальностью.       Даже и думать о таком варианте Стелле не позволила тягучая боль в руке и слабость. Посмотрев вверх, девушка уставилась в потолок салона, пытаясь окончательно прийти в себя.       Вдох. Проблема с воздухом больше не так критична. Она наконец начала осознавать, что Волк разговаривала с кем-то. Выдох. Второй голос принадлежал Кафке. — Я не понимаю. О чём вы думали, отправляя её после такой потери крови сразу же в аэропорт?       Аэропорт. Слегка приподнявшись, она глянула в окно и отвлеклась на слова Кафки: — Она не была бы больше рада, если бы мы оставили её у себя.       На панели автомобиля горел контакт и таймер звонка. Стелла позволила себе немного расслабиться, поняв, что самой женщины здесь нет. — На такие случаи есть больницы, — огрызнулась Волк.       Кафка тихо засмеялась и уже начала что-то отвечать, но Волк оборвала разговор и внимательно посмотрела в зеркало заднего вида, устремив обеспокоенный взгляд на Стеллу. — Всё, потом поговорим. — Быстрым движением она выключила звонок и развернулась лицом к пассажирскому ряду, протянув девушке бутылку воды. — Как ты?       Стелла поморщилась, не найдя сил для ответа, но взяла предложенную воду. Открутив крышку, она начала пытаться вслушиваться в поток слов Волка: — Я уже увезла тебя оттуда. Мы у аэропорта. Твой самолёт через полчаса… Старайся больше не падать в обморок, ладно? И не облей водой мой салон…       Сделав несколько глотков воды, девушка сморщила губы. Горечь во рту усиливалась чувством тошноты, голодного спазма и неприятного привкуса алкоголя. Закрыв бутылочку крышкой, она положила её на сиденье и дотронулась до дверной ручки. Волк подорвалась со своего места и в одно мгновение оказалась рядом, помогая встать на ноги. — Упрямая какая, нельзя было спокойно посидеть минуту? Только ведь очнулась после всего этого, — ворчливо проговорила Волк. Стелла, собрав остатки сил, закатила глаза и медленно пошла вперед.       Волк помогла ей дойти до дверей аэропорта. На удивление, никто не обращал внимание на ее состояние. Словно здесь каждый второй покачивался, не мог ходить самостоятельно и в придачу был с обмотанными бинтами руками.       Волк остановилась возле входа, держа её под руку, словно собираясь что-то сказать. Проститься. — Мне жаль. Быстрее приходи в себя, ладно? — Стелла кивнула, а Волк тяжело вздохнула, отведя взгляд в сторону.       Подошёл нужный рейс. Волк подтолкнула Стеллу к пункту контроля. Девушке удалось лишь прошептать слабым голосом «До встречи», и на шатающихся ногах она зашагала прочь от всего, что было связано с Кафкой и Блэйдом. Хотелось бы, чтобы теперь навсегда.       Самочувствие в самолёте заметно ухудшилось. Едва снова не потеряв сознание, она выбежала самой первой к трапу и проигнорировала автобус. Нужно быстрее оказаться в безлюдном месте.       Несмотря на предупреждение избегать физических нагрузок после сдачи крови, она побежала. Каждый следующий шаг становился сложнее предыдущего. Чёрные круги застилали зрение. Но она успела вбежать в туалет аэропорта.       Колени подогнулись, девушка упала на пол, остро почувствовав новую волну боли. Подавив очередной крик, она прикусила губу до крови. Нужно написать Келусу, извиниться перед ним…       Вытащив телефон из кармана штанов дрожащей рукой, она чуть не уронила его на плитку пола. Нажимая на кнопку питания, она отклонилась головой к стене, всё ещё держась благодаря приятной прохладой плитки. Но сознание всё равно туманилось с каждой секундой всё сильнее. Самое главное сейчас — успеть отправить сообщение, кому угодно.       Разблокировав устройство не с первого раза, она увидела не один десяток сообщений. Она уже не могла сконцентрироваться на буквах и прочитать их содержание. Поэтому, зайдя в первый попавшийся чат, она сумела кое-как напечатать одно короткое слово. И, отправляя сообщение, поддалась победившей её слабости.