Unknown Melodies/Неизвестные мелодии

ГЛАВА 9

Протянутая рука

Я наконец-то собралась с духом, чтобы сказать родителям, что собираюсь встретиться с друзьями. Прошло всего пять минут после звонка, когда Ллойд подтвердил, что заедет за мной, и я начала собираться. Они, конечно, волновались — особенно после того, что произошло несколькими часами раньше. Но я заверила их, что всё будет хорошо. Убедить их было нелегко, однако в конце концов они разрешили мне уйти, напомнив, чтобы я всегда была осторожна. И вот я здесь — в парке, ожидаю одного Зелёного ниндзя. После долгих часов раздумий — снова и снова возвращаясь мыслями к тому, что случилось в музее, я так и не смогла успокоиться. Солнце клонилось к закату, тени становились длиннее, а в голове всё крутились одни и те же вопросы. Я не могла сосредоточиться даже на еде — понимала, что мне нужны ответы. Я сидела на скамейке, наушники поверх ушей, и наблюдала за тем, что происходило вокруг. На лужайке неподалёку шумела компания друзей — они смеялись, устраивали пикник, бросали фрисби в тёплый ветер. Чуть дальше проехала пара на велосипеде, а другие просто сидели, отдыхали, как и я. Но взгляд мой чаще всего останавливался на воде. Цвета волн смешивались — зелёные, синие, серые — сливались в живое, мерцающее движение, будто танцуя. Наушники не играли ничего — только тишину. И именно в этой тишине я вдруг услышала жизнь: голоса, шорохи, дыхание ветра. Мир был спокоен. Тот самый покой, о котором люди часто забывают.Я тоже забываю. Особенно теперь. Пятый раз подряд я проверила переписку с Ллойдом. В сообщении — простая фраза: «Жди меня здесь». Прошло уже минут двадцать, а сообщение он отправил час назад. Он говорил, что дорога из монастыря займёт время, и я тогда просто ответила: «Хорошо, я подожду». И вот уже двадцать минут я думаю о Ми́хо и Шикише — о той изящной сямисэне. О Боги. Одни только воспоминания заставляют ладони потеть, а тело — будто гореть изнутри. Надо было взять с собой холодную воду. Я нервно вертела телефон в руках, снова проверила чат — будто от этого должно было прийти сообщение. Наверное, всё это глупо. Зная Ллойда, я догадывалась: он из тех, кто вежливо соврёт, чтобы не расстроить. Может, он занят, а я зря отвлекла его из-за пустяков. Может, стоит просто пойти домой. Я уже поднялась, тяжело выдохнув, когда вдруг по телу пробежала волна знакомого напряжения. Сердце ухнуло вниз. Я замерла, инстинктивно выпрямившись. Провела взглядом по толпе — и увидела его. Он был в своём ниндзя-обличье. Шёл быстро, уверенно: плечи расправлены, подбородок поднят. Прохожие оборачивались, узнавали, перешёптывались, но никто не останавливал — видно было, что он спешит. Когда наши взгляды встретились, на его лице мелькнуло удивление. Губы приоткрылись, будто он не ожидал увидеть меня так скоро. Он замедлил шаг, но почти сразу ускорился снова. Его выражение изменилось — лёгкая тень нахмуренности, не злость, нет… скорее любопытство. Спокойное, сосредоточенное. — Готова? — спросил он, подходя ближе. Я кивнула, выпрямившись, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала. Что-то в нём было другим, когда он в своём элементе. Этот костюм, повязка, осанка — всё излучало силу. Это был не тот Ллойд, что прячется за капюшоном в школе, избегает взглядов, сидит на последней парте. Этот — был уверен, собран, живой. Он улыбнулся — мягко, чуть заметно. От этого выражения моё сердце на миг остановилось. — Расслабься, — сказал он тихо. — Со мной ты в безопасности. Он кивнул в сторону, показывая, куда идти, и я послушно пошла следом. — Как ты? — спросил он после короткой паузы. — Родители не переживают? — Всё нормально, — ответила я, поправив наушники. — Немного волновались, конечно. Но начинают отпускать. — Хорошо. Ты не поранилась нигде? Прости, что не смог нормально проверить. Был завален делами. — Всё в порядке, — улыбнулась я. — Спасибо тебе за то, что защитил нас. Между нами на мгновение повисла тишина. Мы подошли к выходу из парка, и солнечный свет лёг на его лицо — золотыми бликами по скулам, по глазам, ярко-зелёным, почти нереальным. Я вдруг поняла, что раньше никогда не замечала, насколько они зелёные. Мика имела полное право в него влюбиться. Я бы не осмелилась отрицать. Его черты были чёткими, почти резкими, но в них оставалось что-то юное, не до конца взрослое. Сильные скулы, прямой нос, твёрдая линия подбородка, которая напрягалась, когда он задумывался. И рост — высокий, уверенный, из-за чего мне приходилось чуть поднимать голову, чтобы взглянуть ему в глаза. В нём была какая-то внутренняя устойчивость — тихая, не показная сила, от которой трудно было отвести взгляд. Он заметил мой взгляд, и наши глаза снова встретились. Я тут же отвернулась. Засмотрелась. — Что-то на лице? — спросил он, слегка склонив голову. — Н-нет! Просто… ничего, — пробормотала я, чувствуя, как краснею. — Прости, что уставилась. Он тихо рассмеялся, уголки губ мягко дрогнули. — Не переживай. Со мной это бывает часто. Привык.Пошли, мой транспорт рядом. Он повёл меня к массивному мотоциклу с металлическими панелями. Я непроизвольно замерла — впечатлённая. Никогда бы не подумала, что у Ллойда вкус к таким машинам — словно он собирался ехать прямо по горам. Мы остановились. Ллойд почесал затылок, достал ключи и с лёгкой неловкостью сказал: — Ну… вообще, это не мой. Это Коулов. — Он усмехнулся. — Моя «машина» рассчитана только на одного, пришлось занять. Я не удержалась и хмыкнула. Да, теперь всё встало на свои места — слишком уж эта махина не вязалась с его образом. Представить Ллойда, несущегося по городу на этом чудовище, было невозможно. — Надеюсь, всё пройдёт гладко, — сказала я, скрестив руки. — И я надеюсь, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Хотя по дороге сюда я чуть не врезался. Я уставилась на него. Он серьёзно? Похоже, заметив моё замешательство, Ллойд замахал руками: — Нет-нет! Я пошутил! Я умею водить, просто приходится сильнее наклонять корпус, чтобы повернуть. Я не такой мощный, как Коул — мотоцикл ведь специально под него сделан. Он отвернулся и направился к байку. Я увидела, как он облегчённо выдохнул, будто всё это время сдерживал дыхание. Ллойд открыл отсек и достал оттуда запасной шлем, протянув его мне. Я взяла, надела и стала ждать, пока он сам приготовится. Когда он сел и махнул рукой — мол, можно, — я подошла и устроилась позади. Ллойд повернул ключ — двигатель взревел так громко, что я вздрогнула и моргнула, ослеплённая вспышкой буро-золотых волн, исходящих от мотора. Звук и цвет будто напоминали земные толчки — неровные, могучие, тяжёлые. Машина словно дышала силой, грубой и непокорной, и сразу стало ясно: да, это определённо творение Коула. — Готова? — крикнул Ллойд сквозь рев мотора. Я кивнула, поправила наушники на шее и, поколебавшись, обвила его талию руками. Его тело напряглось — на миг, как от удивления, — но тут же расслабилось. — Тогда держись! — снова крикнул он и сорвался с места.

***

Мика рассказывала, что дорога до монастыря занимает час, иногда два, если ехать на машине. На экскурсионном автобусе — ещё дольше: ведь он заезжает и к песчаным дюнам Ниндзяго. Но, клянусь богами, казалось, прошло меньше сорока минут. Ллойд вёл, как настоящий мастер — и безумец одновременно. Он закладывал виражи так, что я боялась зацепить коленом асфальт. Ветер свистел мимо, сбивая дыхание, глаза слезились от скорости. Машины на дороге послушно расступались, как будто понимали, что лучше не мешать. Я же просто вцепилась в него и держалась. Вот тебе и «надо приложить чуть больше усилий, чтобы повернуть». Хотя — справедливости ради — он хотя бы включал поворотники. Когда мы наконец остановились у подножия монастыря, я едва стояла на ногах. Колени дрожали, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. — Эй, потише, — засмеялся он, осторожно протягивая руки, чтобы подстраховать. — Слишком быстро, да? Я только кивнула, снимая шлем. Горло пересохло так, что ни звука не смогла вымолвить. Кричать на пути сюда не успела — душа просто вылетела из тела. — Извини. В следующий раз поедем медленнее, — неловко усмехнулся он. — Надо было понять по тому, как крепко ты меня обнимала. Я почти задохнулся. Пауза. Очень смешно. Я бы рассмеялась, если бы могла. Ллойд заметил, что я всё ещё бледная, и смех сам собой сошёл на нет. Он прочистил горло, лизнул губы. — Эм… да. Вот, дай, я уберу, — сказал он, забирая у меня шлем и пряча его обратно в отсек. — Помощь нужна? — Нет, справлюсь, — наконец выдавила я. — Ну, если уверена… — он чуть приподнял бровь, но не стал спорить. Мы начали подниматься по ступеням к монастырю, и да — он буквально парил рядом, повторяя «осторожнее» каждые пару секунд. Стоило мне чуть оступиться, как он уже тянул руки, готовый подхватить, но отступал, когда я выравнивалась. — Спасибо, — пробормотала я. — Всегда пожалуйста, — ответил он и открыл ворота. — Прошу, проходи. Я шагнула внутрь — и замерла. Монастырь был величественным и древним одновременно: стены, впитавшие дыхание веков, крыши, сверкающие под солнцем, и воздух… чистый, наполненный покоем. Именно здесь жили и тренировались защитники Ниндзяго. Это место дышало силой — не внешней, а внутренней. Тишина. Только шелест листьев за стенами. Я подумала: если бы Мика увидела всё это, она бы точно потеряла сознание. Позади ворота с глухим стуком закрылись. Я обернулась — Ллойд опускал массивную деревянную балку на засов. Он стряхнул с ладоней пыль и вновь посмотрел на меня: — Пойдём? — мягко произнёс он. Я кивнула и последовала за ним. Он раздвинул бумажные двери, жестом приглашая войти первой. Я слегка поклонилась — по привычке — и, остановившись у гэнкана, сняла обувь. Ллойд сделал то же самое. Мы ступили на пол, отполированный временем, и пошли дальше по коридору. Я молчала, только изредка бросала взгляды на стены, украшенные свитками и оружием. Здесь всё было безупречно чисто. Строгая дисциплина чувствовалась в каждом сантиметре. Я почти не сомневалась, что это — правило их сэнсея. Мы свернули за пару углов и остановились у закрытой двери. Изнутри доносились голоса. Сердце бешено забилось. Вот оно. За этой дверью — она. Женщина, которая, возможно, знает всё, что мне нужно узнать. Я закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Всё будет хорошо. Спокойно. Просто дыши. Чья-то ладонь легла мне на плечо — я вздрогнула и повернулась. Ллойд. Он смотрел пристально, серьёзно. — Всё будет в порядке, — сказал он тихо. — Не волнуйся. Я кивнула, сжав кулаки, и повернулась к двери. Он потянул створку. Голоса внутри смолкли. Мы вошли, и все взгляды сразу устремились на меня. Я застыла, сжав губы. Каждая аура в комнате рассказывала свою историю. Большинство — тёплые, доброжелательные. Некоторые — нейтральные. Но тот, кто был в красном… кажется, Кай, — сузил глаза. Его взгляд был как пламя, жгучий, тяжёлый. От него становилось жарче. Я вытерла ладони о штаны и обвела всех взглядом, пока не встретилась глазами с Ми́хо. Дыхание перехватило. Она — в истинном облике. Острые уши с красными кончиками, хвосты, струящиеся за спиной. Наряд мико подчёркивал её грацию и силу. Я всё так же не могла прочесть её волны. Она кивнула мне — спокойно, как всегда, с тем же непроницаемым выражением. И всё же от неё исходила мощь — глубокая, древняя. Не такая, как у остальных. Её присутствие заполняло пространство, требуя внимания и уважения. — Ты Сатоми, верно? — раздался старый, но мягкий голос. Я обернулась — и встретила взгляд их сэнсея. Мастер Ву — во плоти. Он казался куда более внушительным, чем на фотографиях и в новостях. Его аура мягко струилась золотом — ровная, устойчивая, без единой трещины. От одного взгляда на него становилось спокойно, будто земля под ногами становилась тверже. — Да… эм… — я прикусила губу. Как вообще к нему обращаться? — «Ву» или «Сэнсэй Ву» будет достаточно, дитя, — с лёгкой улыбкой сказал он и жестом указал на свободный дзабутон. — Прошу, садись. Нам предстоит многое обсудить. Я поклонилась всем присутствующим и опустилась на подушку напротив Михо. Рядом с ней лежал сямисэн, и в пальцах вновь зазудело — будто инструмент звал меня. Я почесала ладонь. Приподняв взгляд, заметила, что Михо смотрит прямо на меня. Пристально, внимательно — как будто изучала каждое моё движение. Я быстро отвела глаза и выпрямила спину. Пожалуйста, перестань смотреть. — Ния, — начал Мастер Ву, повернувшись к ниндзя Води, — будь добра, налей нашему гостю чаю. — Да, Сэнсэй, — ответила она, наполнила чашку и подала мне. — Осторожно, горячий. — Аrigatō gozaimasu, — поблагодарила я, слегка кивнув и улыбнувшись. Из уголка глаза заметила, как Михо чуть шевельнулась. — Nihongo oshiete kureta? — произнесла она с такой точностью, что я невольно напряглась. Она спросила, научили ли меня японскому мои «родители». Другие переглянулись с поднятыми бровями — особенно двое в чёрном и синем ги, которых я помнила по рассказам Мики: Коул и Джей. Они, похоже, не поняли ни слова. Только четверо улавливали смысл — Зейн, Пиксел, Кай и Ния. Хотя Кай, кажется, с трудом разбирался в отдельных словах. Ллойд, похоже, понимал больше остальных. — Hai, — подтвердила я. — Хорошо, — сказала Михо, поднимая собственную чашку. — Это пригодится, если ты действительно хочешь узнать больше. Я моргнула, глядя на неё. Губы чуть дрогнули. — Почему? Её губ коснулась лёгкая улыбка. — Если хочешь понять, кто ты и откуда пришла, — нужно знать этот язык и говорить на нём. Это не просто навык, — это часть твоей сущности. Эти слова эхом отозвались в голове. Она даже не пыталась скрыть смысла. Не подбирала слов. Она знала, зачем я здесь. Может, даже знала, что однажды я всё равно приду искать ответы — потому и была так спокойна. — Вы хотите сказать, что я действительно… — Не отсюда? — мягко закончила она и покачала головой.— Нет, дитя. Не из этого мира. Единственная причина, по которой твои кицунэ-черты ещё не проявились, — в том, что они скрыты. Я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. Что она имела в виду? Михо вздохнула, поставила чашку и протянула руки: — Дай мне свои. Я колебалась, но всё же поставила чашку на пол и положила ладони на её. Её руки были тёплые, мягкие, совсем не соответствующие её холодному взгляду.Казалось, она никогда не сражалась — будто то, что случилось в музее, было лишь странным сном. — Сенрицу Хиноки, дочь Матери Ки­цу­нэ, — произнесла она спокойно, глядя прямо в глаза. — Это твоё истинное имя. Ты не видишь себя, потому что память и зрение были подавлены — ради твоего же блага. Demo…— она выдохнула, — теперь это начинает пробуждаться. Я рада, что ты пришла в музей до того, как проснулась. Иначе ты бы не поняла, что происходит… и запаниковала. — Проснулась… с чем? — спросила я, крепче сжимая её руки. — Своей формой кицунэ. Обычно она проявляется, когда ребёнку исполняется год, но твоя была подавлена — самой твоей матерью. — Она погладила мои руки. — Настало время. Она взяла сямисэн, лежавший рядом, и, держа его обеими руками, повернула ко мне. Горло сжало, дыхание сбилось. В груди вспыхнуло то самое желание — дотронуться, сыграть, услышать. — Она зовёт тебя, — сказала Михо, когда я подняла взгляд. — Она знает, что ты должна принять её. Я сжала губы. Комната стихла. Воздух стал плотным — будто все затаили дыхание, ожидая, что я сделаю. Я сглотнула и протянула руки. Они дрожали. Закрыла глаза, вдохнула, выдохнула — и взяла сямисэн. Тепло окутало меня, родное, забытое. Как будто кто-то обнял. Все звуки вокруг прояснились. Я отчётливо услышала трёх птиц за окном — хотя даже не видела их. Просто знала, что их трое и что они далеко, в милях отсюда. Я открыла глаза — ауры вокруг стали видны отчётливее. Не нужно было больше всматриваться. Я взглянула на Михо — и впервые увидела её собственные волны. Яркие, настороженные, но мягкие — смесь лавандового и алого. В отличие от остальных, её сияние было приглушённым, будто она научилась прятать его. И через миг оно исчезло совсем. Как… как она это сделала? Её когтистый палец легко коснулся корпуса сямисэна. И в тот миг — будто вспыхнула сама вселенная. Где-то глубоко внутри меня что-то взорвалось, прорвалось наружу ослепительным потоком красок. Я вздрогнула от вспышки, зажмурилась. Что-то проснулось — живое, древнее — и горячая дрожь пробежала по всему телу. Откуда-то сбоку я услышала короткие вздохи ниндзя. Ощущение было мгновенным, но настойчивым, будто этот ток всё ещё проходил сквозь меня. Я открыла глаза — и сразу встретилась взглядом с Михо. Что она сделала? Я уже собиралась спросить, когда из-за спины мелькнуло движение. Я замерла. Перевела взгляд — и чуть не вскрикнула. Рядом со мной, справа, плавно качался серебристый хвост. На кончике — лёгкий оттенок ледяной голубизны, почти незаметный, растворённый в серебре. Слева двинулся ещё один. Два… нет — два пары хвостов. Я медленно подняла руки к голове — и почувствовала острые, пушистые уши. О, боги. У меня были уши. И три хвоста. Лисьи. — Ну как ощущения? — Михо приподняла бровь. Я моргнула. Открыла рот — но слова не вышли. — Вау! — кто-то воскликнул, так громко, что я вздрогнула. — Она даже не может— — Тихо! — рявкнула Михо, метнув взгляд направо. Я успела заметить, как Джей поспешно захлопнул рот. Михо вновь обратилась ко мне. — Ты не умеешь приглушать звуки? Она говорила о том, насколько всё стало громко? Я покачала головой. — Только на минуту-две. Если сосредоточусь. — Как? — Закрываю глаза… и слушаю только сердце. — Начало есть, — пробормотала она, глядя куда-то в сторону, с лёгкой складкой между бровей. — Но этого мало. Ты должна чувствовать это так же естественно, как дыхание. Без исключений. Естественно… как дыхание. Я сильнее сжала сямисэн, глядя на узоры, вырезанные на его корпусе. Никогда… никогда в жизни я не могла представить, что окажусь в подобной ситуации. И уж точно не здесь — в Ниндзяго, а не там, где должна быть. Где бы это ни было. Где моя мать? Мой отец? Что с ними случилось? Почему они не здесь — не учат меня сами? Почему именно она забрала меня, увела из дома? — Сенрицу. Я подняла глаза. Михо смотрела мягко, с теплом, от которого я потеряла дар речи. — Теперь я здесь, — сказала она тихо. — Я научу тебя всему, что ты должна знать. Всему, чего была лишена. Всему, чему тебя учили бы с тех пор, как ты была лишь лисятком. Да, она здесь. Но от этого не становилось легче. — А мои родители? — прошептала я. Михо замолчала. На краю зрения я заметила, как Мастер Ву что-то негромко сказал остальным. Ниндзя поднялись, почтительно кивнули и направились к выходу. Я проводила их взглядом. Почему они уходят? Ллойд задержался дольше всех. Его взгляд скользнул между мной и Михо, чуть дольше — на ней.Потом он поднялся, улыбнулся мне — той своей тёплой, ободряющей улыбкой, — и, выходя, тихо закрыл бумажные двери. Я повернулась к Михо, ожидая объяснения. Почему они все вдруг ушли? Она глубоко выдохнула, расправила плечи. — Слушай внимательно, — сказала она. Разговор между мной и Михо оказался совсем не тем, чего я ожидала. Наверное, я должна была ожидать этого… но не до конца. Она рассказывала долго, спокойно, подробно — повторяя для меня всё то, что уже поведала ниндзя. К тому моменту, когда её слова иссякли, солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в мягкие оттенки янтарного и золота. Тишина, наступившая после, звенела громче любых звуков. Михо лишь коротко кивнула, извиняясь, и вышла, оставив меня одну — с сямисэном на коленях. Я прижала инструмент к себе, наконец осознавая, чем он на самом деле был…и кем теперь являюсь я. Я? Остановить войну? Ключ к её завершению — дочь какой-то благородной кицунэ? Но ведь ещё вчера я была обычной девушкой. Старшеклассницей. У меня были родители, дом в Ниндзяго-Сити, и всё было… нормально. Они, наверное, сейчас с ума сходят от беспокойства, не зная, что их дочь стоит на пороге решения, от которого зависит не только она, но и целые миры. Решения — отправиться в царство, о существовании которого я даже не подозревала. О котором никто из нас не знал. А эта женщина — Михо — велела мне хранить сямисэн, защищать его любой ценой… и никому не позволять прикоснуться к нему. Что? Просто… что вообще происходит? Что я теперь должна делать? Как мне всё это вынести? Мои чувства всё ещё были обострены, и каждый звук бил по голове, словно волна. Голоса где-то в глубине монастыря, щебет птиц, журчание воды. Ветер. Шаги. Всё сразу. Я поставила Шькишу на пол — и шум стал тише. Но даже в своей истинной форме я не могла избавиться от этого звона. Всё было слишком громким. Наушники?Бесполезны.Я просто сняла их и положила рядом. Если это не помогает, остаётся лишь одно… Я прижала ладони к ушам, пригнула их, закрыла глаза. Тьма накрыла меня. Звуки стали глухими, далёкими — но мысли не останавливались. Я старалась сосредоточиться только на одном — на ритме сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. И вдруг — лёгкое прикосновение к плечу. Я резко вдохнула, подняла взгляд — и встретилась с зелёными глазами. — Ллойд, — прошептала я, опуская руки на колени. Почувствовала, как к щекам приливает жар — стыдно, что он видит меня такой. Такой же потерянной, как тогда… в музее. Он ничего не сказал. Просто сел рядом. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом его движений. Он сцепил пальцы, большим пальцем медленно водил по костяшкам — будто пытался успокоить себя. Интересно, о чём он думает сейчас? Он тоже растерян? Или считает, что я слабая, раз не справляюсь со всем этим? Его взгляд скользнул к сямисэну. — Как ты? — тихо спросил он. Я покачала головой. Не знала, что ответить. Он глубоко выдохнул, посмотрел в сторону окна. Закат угасал, тени становились длиннее. — Мне тоже понадобилось время, чтобы всё понять, — начал он, и я чуть повернулась к нему. Он заметил мой взгляд и улыбнулся — лёгко, с оттенком смущения. — Когда я узнал, что я — Зелёный ниндзя. Он развернулся ко мне, глаза блеснули в полутьме. — Конечно, сначала я был в восторге! Ребёнок с титулом «избранного», магия, сражения — всё казалось невероятным. — Он махнул рукой, будто отмахиваясь от собственной наивности, и хмыкнул. Я промолчала. Мои хвосты тихо обвили меня, касаясь руки. Его улыбка постепенно угасла. Голос стал мягче, тише. — Но я не понимал, что это значит… для Ниндзяго. Для всех нас. Наши взгляды встретились. Последние лучи солнца заиграли в его глазах. И я задержала дыхание. В них было не просто отражение света. Там был лес — живой, тёплый, дышащий. Там шелестели листья, ветер пел свои древние песни. Его аура — мягкая зелень с проблесками света, похожего на золото Ву — будто тянулась ко мне, касаясь, успокаивая. Сердце перестало биться в панике. Воздух стал теплее. Мир — тише. И я вдруг поняла — я хочу остаться в этом покое.Хоть на мгновение. Это было нечто, чего я раньше никогда не видела в Ллойде. Не в школе, не в моменты, когда он смеялся с остальными. Это было новое. Настоящее. Та часть его самого, которую он, кажется, всегда прятал — как неведомое сокровище. — Мне понадобилось время, чтобы всё понять, — продолжил он, слегка наклоняясь вперёд. — Но теперь я понимаю — благодаря людям, которых называю своей командой… своей семьёй. Он сделал короткую паузу и добавил, глядя прямо перед собой: — Я знаю, что должен защищать этот мир. И другие, если дойдёт до этого. Его взгляд стал серьёзным, голос — почти торжественным, будто он произносил клятву: — Как Зелёный Ниндзя и внук Первого Мастера Кружитцу, я обязан следить, чтобы все миры оставались в безопасности. Я знаю свой долг. Я должен защищать то, что создал мой дед. И я знаю, как опасно это может быть. Эти слова звучали не просто как долг. В них чувствовалась та самая тихая решимость, которую я замечала в нём с самого начала — ещё тогда, когда мы были просто одноклассниками, и я учила его играть на гитаре. Даже тогда, когда он казался далёким, эта сила внутри него не угасала. Она горела в нём — ровно, уверенно, не для показухи. И теперь, сидя рядом со мной, он излучал то же пламя. Оно не убрало весь мой страх… но подарило устойчивость. Ллойд глубоко вдохнул, плечи его чуть опустились. — Мы не такие уж и разные, Сатоми, — тихо сказал он. — Я знаю, всё это тяжело. Но я клянусь… я помогу тебе. Чем смогу. И моя команда тоже. Мы защитим тебя. И остановим войну. Вместе. Каким бы ни был путь. Он поднялся. На миг всё вокруг стихло. Его тень легла на пол, и он протянул мне руку. Между нами повисло молчание. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как в груди поднимается тепло — от его слов, от его веры. Глаза защипало. Он был прав. Мне ещё многое предстояло понять. И, как бы страшно ни было, это теперь — мой путь. Моя обязанность. Что бы это ни значило. Но я разберусь. И эти люди будут рядом. Когда небо стало фиолетово-синим, я подняла Шькиша и взяла протянутую руку друга. Решимость в его взгляде не дрогнула. Тепло, зажёгшееся внутри, оставалось со мной — тихое, устойчивое. Как обещание. Обещание, что всё будет хорошо. По крайней мере, я очень на это надеялась.