Unknown Melodies/Неизвестные мелодии

ГЛАВА 8

Хранитель

POV Ллойд

Все собрались в общей комнате — ранним днём, когда солнечный свет мягко скользил по полу. Мы сидели полукругом, каждый на своём месте. Моя команда коротко представилась, время от времени бросая любопытные взгляды на Михо. Она сидела напротив нас — справа от Дяди, рядом с Мамой, что была слева. Между нами лежал сямисэн, рядом — bachi. Тишина стояла плотная, почти осязаемая. Я переводил взгляд то на инструмент, то на Михо. — Ты дала обещание, — нарушил я молчание. — Отвечать правдой. — Так и есть, — спокойно кивнула она, снимая пальто. Хвосты и уши вновь раскрылись, как будто она наконец позволила себе дышать. Ребята рядом онемели. Глаза Зейна засветились холодным синим — он, несомненно, сканировал её, шепча что-то Пиксал, и та кивнула. Кай выпрямился, демонстративно расправив плечи, и оценивающе окинул её взглядом. Джей же просто уставился, роняя челюсть: — Красивая… — прошептал он. Ния приподняла бровь — Джей сразу поднял руки в оправдание, но и она сама не сводила глаз с Михо, будто тайно соглашаясь с ним. Коул переводил взгляд с одного на другого, словно проверяя, все ли видят то же самое. Дядя сохранял обычное спокойствие, как и Мама — будто всё происходящее для них не в новинку. Михо облегчённо выдохнула, плечи её расслабились,будто скрывать истинную сущность выжимало последние силы. Её взгляд снова нашёл меня. — Что ты хочешь узнать, Они? Я уже открыл рот, но Дядя поднял ладонь, останавливая меня. — Прежде всего, — сказал он мягко, — позволь поблагодарить тебя. Для нас честь принимать тебя в монастыре. Прошу, отведай чаю. Михо кивнула, беря чашку. — Приятно. Ты ведь сын Первого Мастера Кружицу, не так ли? — Верно, — ответил Дядя с лёгкой улыбкой. — Моё имя Ву. — Я встречала твоего отца однажды, — тихо произнесла она, делая глоток. — Он был… любопытен. Но сумел поднять переполох, когда вошёл в наш мир. Смешанная кровь Они и Дракона — редкость. Настолько, что сам Отец Хиноки заинтересовался им. — Он говорил о вашем месте. У него даже есть картина вашего мира, — Ву кивнул. — Но знаний у него было немного. Можешь рассказать, кто этот Отец Хиноки? — Старый правитель нашего мира, — начала Михо, её голос звучал спокойно и твёрдо. — Многие считают, что он был первым — как и твой отец. Он прожил тысячи лет и видел, как наше королевство выросло из пустоты. Истинное чудо. Прости, если он не позволил твоему отцу узнать больше. Отец был строг в том, что касалось чужаков. Даже если они были друзьями. — Мы понимаем, — кивнул Ву. — Нет нужды извиняться. — Тысячи лет? — осторожно спросила Ния. — А сколько именно? — Три тысячи. Джей подавился чаем, закашлялся, и Коул хлопнул его по спине. — Три тысячи?! Да он древний! — Но мудрый, — спокойно поправила Михо, выпрямившись. — Вы не представляете, каким знанием он владел. Истинно божественный правитель в своё время. — Подожди… — вмешался Коул, подняв руку. — А тебе тогда сколько? — Две с половиной тысячи, — ответила она без тени смущения, даже с гордостью. Коул моргнул. — Вау.....Вы… ну… старые.Без обид. — Возможно, — усмехнулась она, — но по меркам людей я примерно ровесница вашего сенсея. Я сжал губы, откинул с лица прядь и положил руки на колени. Не время. Совсем не время для таких разговоров. Дядя взглянул на меня — его улыбка, как всегда, была той, в которой пряталось что-то большее. Тайный знак, шутка или предупреждение — с ним никогда не угадаешь. Я хотел было вернуться к главному — к сямисэну и к тому, что случилось в музее. Но опять Дядя опередил меня, словно нарочно. — Мне любопытно, — сказал он, — если вы, лисы, держались в стороне, откуда у нас вообще есть хоть какие-то сведения о вас? Михо кивнула. — Вы ведь знаете нас как Прыгунов Между Мирами, верно? Ваш отец тоже знал об этом. — Верно. — Некоторые из нас жили в других мирах годами, наблюдая, учась, адаптируясь. — Она сделала паузу. — Но кое-кто сказал больше, чем следовало. И многое превратилось в сказки. Так часть правды сохранилась, а остальное — лишь искажения. Она спокойно отпила чай. — С веками люди добавляли своё — и подлинное стало размытым. — Ты хочешь сказать, — вмешалась Мама, глаза её засверкали, — что в Ниндзяго жили кицунэ? — Жили. Но больше нет, — ответила Михо. — После вознесения Отца Хиноки все вернулись в наш мир. Путешествий больше не было. Тем более что врата между мирами создавались только Хиноки. Через музыку. — Через… музыку? — удивился Джей. — Когда это было в последний раз? — спросил Коул. — Думаешь, наши родители могли кого-то из них встретить? — добавила Ния, взглянув на Кая. Комната зажила — вопросы посыпались один за другим. А Михо просто сидела, неторопливо делая глоток за глотком, наблюдая за мной. Взгляд её был холоден, но внимателен — точно как у Сатоми, когда она пытается понять, что меня тревожит. Я шумно выдохнул носом. Ничего из этого не имело значения. Мы, конечно, должны быть гостеприимными… но сейчас — не время. — Не хочу показаться грубым, — наконец сказал я, заставив всех стихнуть, — но всё это никак не помогает нам сосредоточиться на главном. Слова разрезали воздух, как лезвие. Ребята переглянулись, неловко отстранились назад, усаживаясь на свои дзабутоны. Коул прочистил горло, Джей поджал губы и заёрзал, теребя пояс кимоно. Я подался вперёд, вглядываясь в Михо. — Ты так одержима защитой этого сямисэна, что готова пожертвовать собой, лишь бы он не попал в руки других кицунэ. Ты просила защитить Сатоми. Ты даже доверилась мне — наполовину Они. Почему? Я прищурился, не отводя взгляда. — По словам Сенсея и по реакции тех кицунэ, они нас ненавидят. Так зачем? Повисла тишина. Все переглянулись, но никто не решился заговорить. Краем глаза я заметил, как Дядя смотрит на меня — не строго, не укоризненно, а как всегда, когда понимает, что пора становиться серьёзными. Улыбка, лёгкий кивок — он явно снова испытывал моё самообладание и умение вернуть команду в русло. Он всегда так делает. Михо поставила чашку чая, поправила манжеты на рукавах и встретилась со мной взглядом. — Это принадлежит Матери. Я задержал дыхание. Мысль метнулась к тому самому письму. — Матери… — Леди Нацуми, — произнесла она мягко, почти с почтением. — Бывшей владелице сямисэна. Старшей дочери Отца Хиноки. Той, кого он избрал своим преемником, когда вознёсся в облака и стал Куко. — Голос её стал тише. — Она также — мать Сенрицу. — Сенрицу?.. — Той, кого вы зовёте Сатоми. Воздух вырвался из груди рвано. Я отвёл взгляд — на инструмент, лежавший между нами. Сатоми… дочь кицунэ? Дочь правительницы? Вот почему она так смотрела на сямисэн. Она узнала его. Но знала ли она, что он принадлежал её матери? Перед глазами всплыло её лицо — бледное, растерянное после инцидента. Нет, она ничего не знала. Её шок был слишком настоящим. — Поэтому Исаму и Аоки охотились за ней, — продолжила Михо. — Полагаю, сам Хироси-доно послал их. Я поднял взгляд, но она уже читала мои мысли. — Сямисэн — первый инструмент, созданный Отцом перед уходом. Всего их четыре — для четырёх его детей: сямисэн, сякухати, кото и тайко. Каждый несёт частицу силы Отца Хиноки, переданную детям, чтобы они могли править без него, когда придёт время. Она перевела дыхание, взглянув на инструмент. — Эти инструменты подчиняются только его детям — его крови. Обычные кицунэ не могут играть на них без последствий: сила выжигает нас изнутри. Только если владелец даст согласие, инструмент примет нас. Мои мысли сразу вернулись к тому моменту, когда её руки дрожали после удара по струнам. Когда порталы вспыхнули, уводя врагов. Теперь всё стало ясно. — Потому ты смогла играть, — тихо произнёс я. Михо кивнула. — Хай. Но после смерти Матери Нацуми моё право истощается. Её воли больше нет, и сила сямисэна постепенно уходит из-под моего контроля. Она сделала паузу, а потом добавила: — Что до Хироси-доно — он владеет тайко, четвёртым инструментом. Четвёртый ребёнок Отца Хиноки. Откуда он узнал, где мы с Сенрицу — не представляю. Я сцепил пальцы, опершись подбородком, переваривая услышанное. Лорд Хироси… значит, ещё один Хиноки. Дядя Сатоми. — Постой, — Кай подался вперёд. — Если у них уже есть остальные три инструмента, зачем им сямисэн? Михо сузила глаза. — Потому что сямисэн — сильнейший из четырёх. В нашем мире идёт война между двумя наследниками. И тот, кто завладеет сямисэном, получит преимущество. Он победит. — Значит, война действительно идёт, — произнёс Дядя. — Ты знал? — Нам прислали послание об этом, — Ву порылся в рукаве и достал письмо, вчерашнее. Передал ей. — Это ты отправила его? Я подумал, что да. Ведь ты — Хранительница и знакома с моим отцом. Михо развернула лист, прочитала внимательно, брови слегка сошлись. — Нет. Я не посылала никаких просьб о помощи. Я знаю о войне — часто перехожу между мирами вместе с Сикися, но писем не отправляла. — Она вернула письмо. Ву кивнул. Я нахмурился. Если не она… значит, кто-то другой. Кто знал о происходящем. И — о нас. — Кто бы это ни был, — сказала Михо, — отрицать истину письма я не стану. Войну может остановить только Сенрицу. — Почему она? И почему сямисэн так важен? — спросил я, кивая на инструмент. — Ты ведь чувствовал это, не так ли? — Прости… что? Она повернулась ко мне, глаза — как лезвие. Хвосты плавно развернулись веером, мерцая в полумраке. — Когда она играла на сямисэне. Что ты почувствовал? Я замер. Перед глазами вспыхнуло воспоминание: как колени подломились, как воздух вырвало из лёгких, будто пламя выжгло силу. Ни один враг не пробивал мои защиты так легко… Но когда Сатоми провела смычком по струнам сямисэна — Кажется, сила вернулась ко мне, — пробормотал я, прищурившись. — Я даже почувствовал, будто мог бы справиться с этими кицунэ один, хотя ты говорила, что сражаться с ними нельзя. Михо тихо хмыкнула, будто мои слова только подтвердили её мысль. — А теперь представь это чувство у целой армии. Представь, что они ощущают ту же мощь и бодрость — день за днём, пока музыкант продолжает играть. Я затаил дыхание, осознав всё сказанное. Сямисэн был не просто инструментом. Не просто спутником в дороге. Это было священное оружие. Оружие, способное на нечто невероятное — наполнять людей уверенностью, оживлять их силу, заставлять поверить в себя. — И единственная, кто может играть на нём, — это Сенрицу. Я сжал челюсти, пальцы стиснулись в кулаки. Во Имя Первого... Они хотели её ради этого. Ради войны. Ради того, чтобы кто-то один победил. Им нужна была только сила. Сила, ради которой стоило пожертвовать жизнями и начать охоту через миры. Михо смотрела на меня — её взгляд был спокоен, но в этой тишине рождалось больше вопросов, чем ответов. Я чувствовал: за всем этим стояло нечто большее. То, что тревожило меня с самого инцидента в музее. То, о чём я боялся спросить. Собравшись с духом, я вдохнул и произнёс: — Что именно случилось? Почему кицунэ возненавидели они? Повисла тишина. Остальные переглянулись, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. На лице Михо не дрогнуло ни единой мышцы, но её хвосты слегка вздрогнули, выдав внутреннее напряжение. Она выпрямила плечи — будто готовилась к разговору, которого не хотелось начинать. — Причина, по которой мы с Сенрицу оказались здесь, — это Они, — наконец произнесла она. — Можете уточнить? — спросила Пиксел, приподняв бровь. — Они вторглись в наш мир два века назад. И война закончилась всего пять лет назад. Никто не ожидал, что это возможно. — Её рука коснулась сямисэна, потом опустилась обратно. — Мы знали, что они умеют перемещаться между мирами лучше, чем драконы. Поэтому не сомневались: они смогут обойти наши барьеры, не нуждаясь в нашей музыке, чтобы проникнуть. Именно поэтому у нас развиты инстинкты — чтобы чувствовать их приближение. Тень легла на её лицо, взгляд скользнул по каждому из нас. Воздух в комнате стал тяжёлым, будто давил на грудь. — Потом открылся портал, и небо заволокла буря, — произнесла она, и голос её стал низким, почти гулким. Я напрягся, не отводя взгляда. В её глазах мелькнул золотой отблеск. Дядя поднял подбородок, его осанка стала каменной. Мама сцепила руки так крепко, что побелели костяшки. Остальные тоже будто приготовились. Мы все понимали — сейчас будет рассказ, после которого ничего не останется прежним. — Восемнадцать лет назад родилась Сенрицу… или Сатоми, — продолжила Михо. — Матушка Нацуми поручила мне спрятать девочку, когда ей было всего пять месяцев. Она знала, что умрёт, если выйдет против Они. Но всё равно пошла — чтобы остановить разрушение. Её взгляд остановился на мне. Голос был спокоен, но за ним чувствовался стальной край: — Вот почему мой народ ненавидит ваш, Они. Вы разрушили наш мир. Вековую гармонию. И оставили только боль. Ещё одну смерть правительницы. А теперь я защищаю её дочь — так же, как когда-то защищала и обучала Четырёх. Я опустил глаза, ногти впились в ладони. Мысли гудели в голове, будто рой. Я не знал, что всё зашло настолько далеко. Они пришли в Ниндзяго лишь год назад… но, выходит, сначала они обрушились на мир кицунэ. Это означало одно: Они не просто хотели уничтожить творение Первого Мастера. Они очищали путь. Ликвидировали тех, кто мог бы им помешать. Или собирали силу, порабощая другие миры. Эта мысль не приносила покоя. Я тоже нёс в себе кровь Они. Отец — тоже. И если он мог быть втянут во тьму и вернуться обратно… то что, если я не смогу? Что, если однажды я стану таким же? Тем, кто может разрушить целый мир? Мой дом. Мою семью. Моих друзей… Я резко тряхнул головой, прикусил щёку, заставляя себя сосредоточиться на боли. Нет. Нельзя думать об этом. Это — мой дом. Моя судьба. И я не собираюсь нарушить обещание. Рядом Кай мягко толкнул меня локтем, выводя из мыслей. Я обернулся — на лицах остальных была та же тревога, что и в его глазах. Я покачал головой: всё в порядке. Он прищурился, но, не настаивая, просто хлопнул меня по плечу. — Ллойд, — позвала мама. Я обернулся. В её голосе звучала такая мягкость, что я едва расслышал слова. — Я знаю тебя. И твоего отца, — беззвучно произнесли её губы. Я лишь слабо улыбнулся в ответ — понимающе. Мама всегда была слишком доброй. Всегда видела дальше, чем внешние различия. Я был благодарен ей за это больше, чем мог сказать.Её вера удерживала меня от тьмы, когда всё остальное рушилось. Если всё началось с Они, если именно они породили эту войну, — значит, моя обязанность исправить то, что натворили мои предки. Это единственный способ хоть как-то искупить их вину. И — извиниться перед кицунэ. Собравшись, я посмотрел на Михо. — Что теперь? Какой у нас план? — Плана нет, — спокойно ответила она. — Что? — возмутился Кай, подаваясь вперёд. — Как это — “нет плана”? Ты только что рассказала, что у вас мир на грани самоуничтожения! Ния пихнула его локтем и бросила строгий взгляд. Кай только пожал плечами, мол, я просто сказал правду. — Это верно, — согласилась Михо. — Но ничего не произойдёт, пока решение не примет один человек. — Сводится к Сатоми, — уточнила Пиксел. Михо кивнула. — Верно. Пока она не решит присоединиться к нам, мы не сможем двигаться дальше. — Я думал, ты можешь... ну, — Коул сделал жест, будто играет на сямисэне. — Могу. Но мелодия, сыгранная в музее, почти исчерпала мои силы. Тогда я открыла не один портал, а несколько. Если сыграю снова — едва ли смогу стоять на ногах. — Её глаза прищурились, и взгляд остановился на Коуле. — Последнее, чего мы хотим, — попасть туда без возможности защитить вас. Коул выдохнул и бессильно опустился обратно на подушку. Она была права. Никто из нас ещё не сталкивался с кицунэ. Мы не знали их миров, не знали, чего ожидать. Без Михо — без её силы и знания — мы бы остались беззащитными. Лёгкой добычей. — То есть, ты хочешь сказать, что нам просто... ждать? — снова заговорил Кай. — Если кратко — да. — Бред какой-то. — Кай, — дядя бросил на него взгляд, от которого воздух будто похолодел. — Простите, Сэнсэй, — пробормотал тот, опустив голову. — Если обстоятельства таковы, мы будем ждать, — твёрдо сказал дядя. — Но их мир воюет уже кто знает сколько, — возразила Ния. — Мы не можем просто сидеть и смотреть, как всё становится хуже! Они не продержатся долго. Может, мы хотя бы можем что-то сделать, чтобы выиграть время? — Без Сатоми мы бессильны. Когда ребёнок сделает свой выбор — тогда начнётся наша миссия. — Мы могли бы... не знаю, убедить её? — с надеждой предложила Ния. Дядя лишь покачал головой. — Статистически, ваши попытки “убедить” обычно заканчиваются тем, что вы кричите на объект убеждения,— заметил Зейн, совершенно серьёзно. — В большинстве случаев это приводит к тому, что они либо убегают, либо падают в обморок. Ния метнула в него убийственный взгляд. Глаза Зейна мигнули синим, он кивнул: — Понимаю. Больше не упомяну. — Значит, мы просто остаёмся здесь? — тихо спросил я, обращаясь к Михо. Она не ответила сразу. Её хвосты мягко оплели подушку, будто создавая кокон. Выражение лица — безмятежное, почти отрешённое. Не скажешь, что она устала. Не скажешь, что тревожится. Михо оставалась загадкой. Хранительницей тайн, что слишком древни, чтобы их разгадать с первого взгляда.

***

Тяжёлая тишина стремительно заполнила комнату, будто кто-то выдернул звук из воздуха. Я огляделся. Мама и дядя окидывали нас внимательными взглядами — будто проверяли, кто из нас готов держаться, а кто вот-вот сломается. Когда мама заметила, что я смотрю на неё, она лишь кивнула и мягко улыбнулась. Я ответил едва заметной улыбкой и перевёл взгляд на команду. На лицах у всех — тревога. Коул стиснул руки в замок. Ния хмурилась, надув губы. Джей покачивался из стороны в сторону. Зейн о чём-то тихо говорил с Пиксел. А Кай… сидел с закрытыми глазами, его нога нервно подрагивала. Я сосредоточился на нём. Уже знал, чем это закончится.И это никогда не кончается хорошо. Меж бровей Кая залегли морщины, нога стала дёргаться быстрее, пока вдруг всё не замерло. Он шумно выдохнул и, вскинув руки, поднялся. — Всё, я так больше не могу! — выпалил он. — Кай, — голос дяди прозвучал жёстко, предупреждающе. Тот повернулся к нему с вызовом в глазах. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Не буду ждать, пока какая-то девчонка решит, можно ли нам действовать. — Он уже сделал шаг к двери. — Эй, чувак, ну сядь, — сказал Коул. — Я тоже хочу что-то сделать, но мы ничего не можем. — Можем. Просто не будем, если останемся тут, — парировал Кай. — Технически, это неверно, — вмешался Зейн. — Из сказанного Михо ясно, что Сатоми — наш единственный ключ к продолжению миссии. — Тогда делаем, как сказала Ния, — Кай развёл руками. — Идём к ней. Отлично. Началось. Я поднялся, вставая напротив него. — Кай, мы не можем её заставлять. Она вообще ничего не знает об этом. Всё, что с ней произошло, — это то, что её втянули без предупреждения. После музея она едва держится. — Ну а я не собираюсь сидеть! — он резко развернулся и потянулся к раздвижной двери. — Хотите ждать — ждите. Но я— Мой телефон вдруг завибрировал. Громкий рингтон рассёк воздух, перебивая его слова. Все взгляды мгновенно устремились на меня. Даже Кай остановился. Я быстро вытащил телефон из кармана. На экране мигало имя. Сатоми. Зелёная и красная кнопки отражались в моих глазах. Она звонила. Сейчас. В этот момент. Краем глаза я заметил, как Михо уставилась на меня — взглядом, который говорил без слов: ответь. Я перевёл взгляд на дядю. Он кивнул. Я глубоко вдохнул и нажал на кнопку. — Сатоми? Что случилось? — Ты... ответил, — её голос дрожал, будто она сдерживала дыхание. — Ответил, — осторожно сказал я. — Почему звонишь? Что-то случилось? — Я опёрся рукой о бедро, уставившись на татами. Все смотрели на меня. Даже Кай подошёл ближе, стараясь расслышать каждое слово. На том конце — тишина. Потом короткий, сбивчивый выдох. — Нет... ничего не случилось. Голос звучал устало, с паузами, будто она сомневалась, стоит ли говорить дальше. — Ты занят? Извини, если не вовремя. Я могу позвонить позже... — Нет, подожди! — я торопливо перебил, сердце колотилось, пересохшие губы едва слушались. Я взглянул на остальных и снова сосредоточился на разговоре. — Я свободен. Что случилось? Снова молчание. Долгое, вязкое. Я уже хотел спросить, на связи ли она, когда раздался тихий вдох — и слова, от которых у меня перехватило дыхание: — Она там?.. — Кто? — Женщина из музея. Михо. Мой взгляд сразу нашёл Михо. Её уши чуть дрогнули. Похоже, она и так слышала каждое слово. — Да, она здесь. Почему спрашиваешь? Ответа не было. Тишина длилась слишком долго, и я уже начал думать, что связь оборвалась. Но потом — едва слышный, дрожащий голос, в котором звучала решимость: — Отведи меня к ней… пожалуйста.