Секс с хлопьями и молоком

Минхо никогда не думал, что это зайдет настолько далеко. С начала это был лишь интерес. Со стороны обоих – и Чана, и Минхо. И если Чан интересовался производителем хлопьев, которые носили название "Би-хрустяшки", – чем только удивляли его – то Минхо гадал, насколько долго продлится его собственный интерес к старшему, потому что, даже если он и не был влюблён, то в какой-то мере испытывал влечение к лидеру. Сегодня было утро среды. Солнечные лучи робко дотрагивались до той самой упаковки с хлопьями, – носящей странное название, – терялись в лохматых волосах Чана и его широкой улыбке, когда тот читал состав завтрака. Стоит сказать, Минхо никогда не интересовался названием продуктов, тем более этих хлопьев, но, смотря на счастливо заинтересованное лицо Чана, Минхо поймал себя на мысли, что это, должно быть, интересно. Би-хрустяшки. Хм. Наверное, производитель этих хлопьев отталкивался от пчёл. Говорит ли это о том, что хлопья со вкусом мёда? Или они имеют ту же жёлто-черную раскраску? Добывают ли эти хлопья из ульев? – Интересное название, не так ли? – Чан развернул к нему яркую упаковку. На цветном картоне были изображены пчёлы, которые, улыбались дежурной улыбкой каждого кассира в супермаркете, приговаривая, что сегодня и только сегодня действует акция на определенный товар, а также озвучивая плюсы злакового питания. Минхо скривил лицо. Он бы не стал покупать нечто подобное. – Да, звучит интригующе. Боже. И, по всей видимости, интрига заключалась в том, попадётся ли тебе пчела в подарок от производителя или нет. Чан продолжил хрустеть би-хрустяшками, вчитываясь в каждую букву, в то время, как Минхо прожигал дыру в старшем размером с футбольное поле. Было даже несколько странно, – и обидно – что Чан не замечал на себе заинтересованного взгляда кошачьих глаз. Куда бы они не пошли, где бы они не были, что бы они не делали – Чан уделял внимание всем детям, но Минхо – реже всего. Иногда Минхо даже посещали мысли, что он полагается на него только, как на свою правую руку, на того, кто может взять некоторую ответственность на себя, когда лидера нет, что так и было временами. И, стоит сказать, это чувство доверия грело внутренности Минхо тёплым молоком, да вот только кроме доверия и дружбы Чан не давал ему чего-то большего. Иногда Минхо списывал излишнюю привязанность и сентиментальность лидера к младшеньким, потому что они были младшенькими. А Минхо не был младшеньким. Он был второй рукой, на которую полагаются, но обычно и не замечают, так как она всегда идёт вкупе с левой. Это было больно. Чан мог просто поймать Чонина, зажать его в своих объятиях под недовольство со стороны макнэ, держать за руку Сынмина, милашничать с Чанбином, часами разговаривать – и материться – с Феликсом, перекидываться шутками с Джисоном, говорить, какой хороший Хёнджин. И не слова Минхо. Ни одного объятия. Даже лёгкого касания рукой. Ни-че-го. Наверное, старший делал так, потому что думал, что самому Минхо это не нравится. Да, он не был любителем долго обниматься или сюсюкаться, но он же тоже временами хотел ласки, нежности и внимания. Хотя бы даже сейчас. Но Чан, не умеющий читать мысли, зато умеющий читать состав продуктов, безмятежно залил хлопья молоком, не отрывая глаза от текста. Складывалось впечатление, словно всё самое интересное внесли в этот жалкий разноцветный кусок картона. Вот любопытно, чем они завлекают покупателей? Пчёлами? Вкупе со злаковым питанием прилагаются уродские миски для котов? Или же – Минхо больше всего ставит на этот вариант – дают подробную инструкцию, как избавиться от назойливого Ли Минхо? Судя по всему, да, раз Чан выглядит так, словно ничего интереснее он в своей жизни не читал. Бесят. И эти би-хрустяшки, и сам Чан, который после завтрака сто пудов побежит шлёпать диссертацию на тему хлопьев. Чан окунул ложку в молоко, отрывая глаза от упаковки. Минхо ради приличия сместил взгляд на холодильник. Несколько магнитиков красиво переливались в солнечном свете. – Люди такие разные. – заговорил Чан. Да ты что? – Кто-то любит хлопья, кто-то – нет. Кто-то сперва заливает тарелку молоком, а сверху хлопья, а кто-то, наоборот, сперва хлопья, а следом молоко. – он кивнул самому себе, словно это было мудрое изречение. – Ты же любишь так же, как и я? – странно светящиеся глаза лидера принялись изучать лицо напротив. Я люблю нежно, но чувственно, так, чтобы я знал, что ты меня любишь. – В каком плане? – чуть не подавился Минхо, отгоняя непрошенный заблюренные кадры с пометкой 18+. Чан подпёр рукой щёку. – Я имею ввиду, молоко и хлопья. – кивнул на тарелку перед собой, в которой набух злаковый завтрак. – Ты же тоже сперва на сухую, а потом уже делаешь всё это мокрым? Дрочу на сухую, а потом добавляю смазку, чтобы пальцы скользили лучше? – Д-да. – Я тоже. – ответил лидер, словно знал, какие мысли приследует Минхо. Видно, удовлетворённый ответом, Чан принялся дожёвывать завтрак, а Минхо жевать свою нижнюю губу от того, как всё только что сказанное Чаном имело второе дно. Говорит ли это о том, что Минхо теоретически имел право на призрачный шанс? Стоит ли ему надеется не то, что на взаимные чувства, а хотя бы на заинтересованость в коротком романе? Что всё это могло значить? – Тебе нравится холодное или тёплое молоко в хлопьях? – внезапно вернулся к теме лидер. Это было похоже на какой-то допрос. Интересно, как он собирается распоряжаться этой информацией? – В хлопьях – холодное, так как остаются структура и вкус. А если просто так пить, то тёплое. – Минхо искренне не понимал, зачем это Чану. Разве что тот – к ужасу Минхо – решит накормить его этими би-хрустяшками? – М.м.м, учту. – вновь кивнул. Неужели Чан и впрямь решил накатать диссертацию на эту тему? Мол, число опрошенных, которые предпочитают холодное молоко для хлопьев, составляет столько-то процентов, в то время, как число людей, добавляющих тёплое молоко в хлопьях, значительно меньше. Или: "что такое хлопья? Это быстрый завтрак почти каждого третьего человека на этой земле. И знаете, почему? Потому что каждый третий роман начинается за завтраком с хлопьями." Так, стоп-стоп-стоп! Чан, во-первых, вряд ли внесёт последнее предложение в свою будущую диссертацию, а во-вторых, он не заводит романов. И почему-то это огорчило Минхо куда сильнее, чем что-либо другое. – Хочешь у меня попробовать? – уголки Чана взметнулись вверх. Под столом Минхо свёл коленки вместе, а рукава толстовки натянул на пальцы. – Попробовать что? Чан лишь кивнул головой вниз, и как будто бы в этом действии читалось приглашение. Он в действительности предлагает попробовать его...? Минхо просиял. Неужели это не сон? Пробежав глазами по лицу напротив, он удостоверился в том, что старший не шутит. Быстрее пули Минхо вскочил со стула и в следующую секунду оказался на полу, возле Чана. – Я согласен. – с придыханием ответил он, опираясь на ладони перед собой и заглядывая почему-то в удивлённые глаза Чана. – Минхо, ты что делаешь? – нагнулся к нему лидер. – Вставай с пола, он же твердый и холодный. – его широкие и тёплые ладони плавно скользнули на плечи Минхо. – Чтобы попробовать мой завтрак, вовсе не обязательно падать в мои разведённые ноги. А? Так это не предложение, чтобы сделать сногсшибательный минет? Опять хлопья? – Попробовать твой завтрак? – Минхо хлопнул глазами. Но он точно услышал подтекст в словах лидера. Или в нём настолько сильно преобладает желание? – Ну да. – выпрямился Чан. – А ты что, хотел попробовать нечто другое? – от внимания Минхо не ускользнули хитрый прищур и лёгкий оскал на губах. – Я просто подумал, что...– внезапно глаза нашли интересным разглядывать паркет под собой. – ну, что ты имеешь ввиду то, что... короче, как бы это сказать? Чан усмехнулся. – Я не понял ничего из того, что ты пытался сказать. – он взболтал молоко в тарелке. – Просто скажи, что ты хочешь. Мой завтрак? Это не то, что Минхо хотел. Минхо хотел совершенно другое. Не эти чёртовы хлопья, а горячего парня перед собой. Он вздохнул. Сейчас или никогда. Если Чан не позволит ему сделать это, то не беда, Минхо может просто перевести всё это в шутку. Да, сегодня не первое апреля, но выкрутиться из ситуации всё же нужно будет. Минхо поднял глаза на лидера. Тот внимательно смотрел на него. – Я хотел... продегустировать...– Чан кивнул, чтобы Минхо продолжил. – твою, эм, сперму? Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Хлопья набухли в молоке. Тишину разрезало тиканье часов и гул холодильника. Солнечные лучи по прежнему чертили светлую карту на кухне. И лишь двое не сдвигались со своих мест, словно время замерло. На долю секунды Минхо даже показалось, что он от волнения ничего и не произнёс, а Чан просто заснул. Но нет, дёргающийся кадык лидера был подтверждением того, что он всё правильно услышал. – Мою...сперму? – редкий румянец залил скулы Чана, а голос прозвучал отчего-то хрипло. Минхо, не в состоянии что-либо сказать, просто кивнул. – А ты точно не хотел мой завтрак? Или молоко? – очевидно, проведя параллель между спермой и молоком, Чан ещё больше покраснел. Теперь и кончики ушей горели смущением. – Я...– Минхо не знал, что сказать в своё оправдание. – Это шутка? – блин, почему получилось, как вопрос? Я же должен был сменить тему. – Ты у меня спрашиваешь? – Нет? – Перестань так делать. – Я не могу? – Хватит ставить знак вопроса в конце. – Чан с нажимом провёл ладонями по лицу, упираясь локтями в колени, отчего между их лицами сократилось расстояние. – Ты сводишь меня с ума. – О, правда? Чан убрал руки от лица. – Да. – и его голос прозвучал так, словно он не оценил тихий и сладкий голос Минхо. Обидно. Может ему и пытаться не стоит? Только опозорится перед старшим, тот перестанет ему доверять и будет держаться на расстоянии. Не об этом мечтал Минхо. Не успел он подняться, как пальцы Чана схватили его за подбородок, вынуждая поднять голову вверх. – Я покормлю тебя. Ты получишь всё, до единой капли. – низкий и тёмный, голос Чана заставил внутренне сжаться. И если Минхо думал, что старший спустит свое серое трико вниз, то глубоко заблуждался, ведь тот взял в руки тарелку с хлопьями. – Нет, я не хочу хлопья. – возразил Минхо, но Чан заставил его замолчать, прислонив пальцы к губам. – Я же сказал, что ты получишь всё до единой капли. Минхо застыл. Он не хотел есть. Он лишь... Чан зачерпнул мягкие хлопья и остывшее молоко в ложку и направил к губам младшего. – Я не хочу. – попытался остановить его Минхо, но Чан был непреклонен. Он надавил ложкой на губы, отчего Минхо пришлось раскрыть их, чтобы всё её содержимое не пролилось на пол. Однако, не успел Минхо моргнуть и глазом, как ложка пропала, с громким звуком приземлившись на пол, а молоко потекло по его губам и подбородку. Чан быстро наклонился к Минхо. Их губы встретились. Это трудно было назвать полноценным поцелуем, ведь Чан просто вылизывал его рот от хлопьев, а следом его язык слизывал текущее молоко с подбородка и шеи. Минхо заскулил, цепляясь пальцами за ворот футболки лидера. Зубы проходились по нежной шее, царапая кожу и оставляя на ней следы. – Иди сюда. – прорычал старший и внезапно подхватил Минхо на руки. \°*~*°\ Спальня Чана встретила их мраком. Тёмные тяжёлые шторы были до сих пор закрыты и не пропускали солнечный свет. Чан, не изменяя себе, идеально заправил кровать, отчего Минхо хотел бы усмехнуться от этой перфекционистской привычки, да вот только не смог, так как его тут же опустили на белоснежную поверхность и нависли сверху. – Я видел каждый твой взгляд. – зашептал он, смотря в тёмные кошачьи глаза. Его колено замерло между разведённых ног младшего. – Ты думал, я не замечал этого? Минхо сглотнул и захлопал глазами. Он был настолько очевиден? Получается, Чан знал о его влечении? Но как? Догадывались ли остальные? Лидер между тем продолжил. – Ты думал, я не чувствовал твою ревность? – ладони легли на талию. Минхо замер под его взглядом пытливых карих глаз. – Ты в действительности думал, что я настолько не внимательный? – Чан усмехнулся. Ли облизал губы, но его глаза виновато скользнули вниз. – Я...я думал, ты не замечал и намеренно меня игнорировал. Лидер лишь улыбнулся и, соединив их лбы, выдохнул в приоткрытые губы Минхо: – Котёнок, я никогда тебя не игнорировал, просто пытался уберечь. – Уберечь? От чего? – не понял Минхо. – Не от чего, а от кого. – поправил его Чан, вглядываясь в лицо напротив. – От меня, глупенький. Оберегать? Но зачем? Что может случиться рядом с ответственным и сильным лидером? Ему же не грозит никакая опасность, ведь так? Заметив на себе тёмные глаза, Минхо понял, что опасность была напротив него. Чан оберегал его от самого себя, чтобы не навредить? – Не хотел тебя ломать, но ты не оставил мне выбора. – словно прочитал его мысли Чан. Его пальцы очертили линию челюсти младшего, заставив пробежать мурашки по возбужденному телу. – Ты так жаждал моего внимания, и не только этого, так что спешу тебя обрадовать, ты это получил. Но не пожалей, ведь от меня тебе уже не сбежать. С этими словами лидер накрыл его губы своими, такими горячими и желанными, увлекая Минхо в грубый и влажный поцелуй. Минхо никогда не думал, что это зайдет настолько далеко, но он не вздумал даже жалеть об этом. Лишь бы чувствовать доминирующие руки лидера на себе, его движение губ на своих, и знать, что это самая лучшая среда в его жизни. \°*~*°\ В комнате было по-прежнему темно, однако Минхо казалось, что перед его глазами взрывались самые яркие фейерверки. Его лицо было уткнуто меж мягких подушек, в то время, как задница поднята кверху. Пунцовый член истекал предсеменем, капая на белоснежное покрывало, однако сейчас ни Чану, ни тем более Минхо не было никакого дела до этого. В тишине спальни раздавались влажные вздохи и робкие стоны. Каждый мускул в теле Минхо напрягался, стоило Чану нежно укусить одну из розовых полушарий. Временами Минхо производил высокие звуки, отчего потом заливался смущённой краской, когда Чан мял его задницу и разводил половинки в стороны. Казалось, прошла вечность, а может быть и того больше, как Чан уделял внимание только одной его части. Его теплые и большие ладони крепко держали бёдра перед собой, в то время, как губы оставляли звонкие поцелуи на мягкой коже, а зубы кусали, словно его задница была сахарной ватой. – Дыши, котёнок, – прозвучал низкий голос Чана. Создалось впечатление, словно старший специально выдохнул эти слова в розовые, набухшие и растянутые края Минхо. – Ты же знаешь, как папочке нравится, когда ты правильно дышишь и при этом воспроизводишь чувственные стоны. Как бы Минхо не мог удержать свой рот закрытым, – он даже пытался заткнуть себя подушкой, но безрезультатно, – однако с его губ сорвался стон. Чан позади него победно, но коротко и хрипло рассмеялся, а следом его язык опустился на блестящую дырочку. Глаза Минхо широко и удивлено распахнулись. До этого там ничего не было, но сейчас... сейчас там был проворливый, влажный и горячий язык старшего, который доставлял большое удовольствия. Лидер надавил кончиком. Под его напором стенки покорно открылись. Откуда-то из подушек послышался очередной нетерпеливый стон. – Терпения, котёнок. Какое-то время Чан растягивал и вылизывал Минхо своим языком. Его ладони крепко держали дрожащие бёдра, не позволяя упасть. Тихую комнату наполнили звуки рваных вздохов и стонов, глухого рычания и смущающе хлюпающей смазки. – Помнишь я тебя спрашивал про температуру молока? – внезапно задал вопрос Чан. – Ч-что? – Минхо приподнял голову. Перед глазами всё плыло. Он искренне не понимал, почему старший вернулся к теме, которую они, казалось, давно уже закрыли. – Молоко. – напомнил Чан, словно это сейчас имело какое-то значение. – Ты сказал, что в хлопьях предпочитаешь холодное, а если пить просто так, то тёплое. Минхо захныкал. Он прогнулся в пояснице в надежде, что Чан прекратит попусту тратить время на бессмысленные разговоры и вернётся к делам насущным, а именно – к нуждающейся заднице Минхо. – Причём тут хлопья и молоко вообще? – Сейчас сам всё поймёшь. Минхо почувствовал нечто странно тёплое на своей пояснице прежде, чем до него дошел смысл сказанных Чаном слов. Тёплое молоко скатывалось по его пояснице вниз. Молочные подтёки очертили его намятные полушария и скатились ниже. К розовым набухшим краям. Минхо вскрикнул. Это был странный контраст разгоряченного тело и тёплого молока. – Все котята любят молоко. – проворковал Чан, и в подтверждении его слов дырочка, к великому смущению Минхо, непроизвольно сократилась. Чан коротко и хрипло рассмеялся, и в следующее мгновение, расплющив язык, влажно мазнул край, слизывая молоко, которое нашло дорогу к звенящим яйцам. Молоко текло по стройным ногам Минхо, вызывая в нём щекотку и возбуждение. Ему хотелось отстраниться, но в то же время отдаться умелым рукам лидера. Время потеряло свой счёт. Солнце, словно заведомо зная, чем они здесь занимаются, как будто бы оставило попытки ворваться в спальню. В комнате царил мрак. Тишину разрезали шуршание простыней, тихие стоны Минхо и сытое рычание Чана. – У тебя такая сладкая задница, котёнок. – между вылизыванием и укусами сказал лидер. – Так бы и съел тебя полностью. – грубый шёпот заставил Минхо всхлипнуть и слегка повилять задницей у лица Чана. Расценив это, как приглашение к действию, Чан оставил нежный поцелуй на правой ягодице и его узловатые пальцы аккуратно коснулись розовой и блестящей от слюны и молока дырочки. Минхо вскрикнул. Пальцы были чуть грубее по сравнению с языком, но не менее нужные сейчас. Чан, тем временем, принялся растягивать нежные стеночки, добавляя молоко и непонятно откуда взявшуюся смазку. Он добавлял один палец за другим. Между ними всегда тусовался влажный и горячий язык, являясь успокоением для Минхо, который вскоре схоронится среди подушек от прикосновений. Руки развели его половинки. Молока и смазки было очень много и Минхо думалось, что вскоре вся простынь под ним станет мокрой не только от его члена, но ещё и от задницы. – Я хочу слышать тебя, котёнок. Каждый твой звук, стон, вздох. Хочу, чтоб каждый знал, что только я могу довести тебя до такого состояния несостояния. Минхо бы поспорил с его словами – если бы были силы, конечно. Он сильно сомневается в том, что мемберам интересно знать, чем они занимаются в тёмной спальне Чана. Не хотелось ломать психику детям (даже, если тех нет в общаге). Видно, поняв, какие мысли преследует младший, лидер резко вогнал пальцы в растянутое кольцо мышц, выбивая из лёгких Минхо полустон-полувскрик, который он удачно заглушил в подушках. – Так дело не пойдёт, котёнок. – нахмурился лидер. Мгновение – и Минхо лежал на спине, с прижатыми друг к другу коленями, отчего истекающей предсеменем член прижимался к животу. – Я же говорил, что хочу слышать тебя. – предупреждающе зарычал он. – А теперь хочу ещё и видеть. – он сократил расстояние между их лицами. – Видеть твои заплаканные глаза, розовое от смущения и возбуждения лицо, дрожащие коленки, твой истекающий член и твои искусанные губы. От потока слов Минхо запрокинул голову назад, выгибаясь в спине, а пальцы сжали простынь. – Хороший котёнок. Такой нуждающийся и податливый. – хрипло похвалил лидер и наградил его нежным поцелуем в открытые губы. Минхо расфокусированным взглядом прошёлся по фигуре Чана. Старший всё ещё был в своём сером трико, сквозь которое был виден внушающих размеров член, отчего Минхо сглотнул вязкую слюну. Футболка давно покинула литые мышцы груди, спины и плечей лидера и теперь сумрак спальни выгодно и красиво подчеркивал натренированное тело. Минхо только сейчас заметил на кровати то самое тёплое молоко в бутылке, смазку и миску с разноцветными шариками из линейки злакового питания. А Чан основательно подготовился. Наверняка ещё и в процессе печатать диссертацию начнет. – Ты об этом мечтал, не так ли? – замурчал Чан. Его широкая и тёплая ладонь опустилась на подтянутый живот, намеренно игнорируя пульсирующий член младшего. – Об этом, да, котёнок? – пальцы второй ладони вернулись к его заднице, вновь погружаясь в узкое нутро. Минхо судорожно поймал губами наэлектризованный воздух, приподнимая бёдра, чтобы самостоятельно насадиться. Чан позволил ему это сделать. Фаланги трёх пальцев исчезли в растянутом входе. – Мне нужны слова. – потребовал старший. Минхо зажмурился. От смущения, возбуждения и пытливых карих глаз Чана. – Я до сих пор не слышу твоего сладкого голоса. Руки младшего разжали простынь и взметнулись к лицу, закрывая глаза. – Д-да. – судорожный выдох. – Да кто? – Да, папочка. – передние кроличьи зубы зажали нижнюю губу. – Молодец, котёнок. – мягкий, но чувственный поцелуй опустился на бедро, засасывая кожу до лилового оттенка. Пальцы до сих пор находились в дырочке, смазка неприлично хлюпала, но Чан, казалось, вообще не замечал этого звука, в то время, как для Минхо это было оглушающим в тишине спальни. – Ты говорил, что тоже сперва засыпаешь дно тарелки хлопьями, а только потом молоко, помнишь? – улыбнулся лидер. Минхо убрал ладони от лица. Нет, всё же Чан в действительности напишет диссертацию на тему хлопьев и молока, а в качестве продукта добавит эксперимент, проведенный на младшем. – Ну, был моментик. – нехотя ответил Минхо. Чан мило хихикнул и не успел Минхо задаться вопросом, зачем он это сделал, как старший высыпал пол миски с разноцветными хрустящими шариками на грудь и живот Минхо. – Ты мой второй завтрак, сладкий. – и с этими словами Чан опустился ртом на грудь, собирая хрустящие шарики, задевая соски зубами и языком. Спина младшего оторвалась от матраса, глаза закатились к затылку, пальцы, что находились внутри него, почувствовали сопротивление нежных стенок. – Тише-тише, сладкий. Это всего лишь хлопья. – успокоил его лидер. Его губы не отрывались от кожи, шепча в нее слова. Минхо был уже не уверен, что это были всего лишь хлопья. Это было всё, – язык, губы, пальцы, сам Чан – но точно не хлопья. Хлопья были только поводом. С них же началось всё это безумие. Синие, зелёные, розовые, оранжевые, – одним словом, все шарики – скатывались с груди Минхо на впалый живот, а Чан ловил их юрким языком. – Хочу, чтобы ты был сладким. Хочу, чтобы мои зубы сводило от твоего вкуса. – его слова собственнически повисли в воздухе. – Поэтому добавим-ка молочка, котятки же от него без ума. Тёплые струи молока полились на грудь и живот. Мышцы сократились под жидкостью, отчего на рельефном теле молоко смешалось с шариками. Чан тут же наклонился, слизывая и съедая всё это месиво из еды, как будто был голодным человеком. Его язык обводил ореолы сосков, губы оставляли поцелуи, пальцы до сих пор были в растянутом кольце мышц, не давая Минхо и передышки. Чан проделывал этот странный ритуал несколько раз. В ходе этого он уделил внимание и подтекающему члену младшего, размазывая природную смазку с молоком и хлопьями. Минхо было всё равно. Простыни под ним были мокрыми от пота и редкого молока, которому удовалось покинуть пределы тела. Кажется, даже подушки под его головой впитали кристаллы его слёз. – Тише, котёнок, – успокоил его лидер, сцеловывая мокрые дорожки со щёк. Его пальцы покинули растянутый вход младшего. Минхо заскулил. Он уже порядком привык к их присутствию внутри себя. Но за место этого пальцы Чана обхватили почти взрывающийся от возбуждения член Минхо и провели вверх-вниз. Если бы Минхо мог рационально думать в такой момент, он бы непременно задумался о выдержке самого Чана. Он же за всё время прелюдии к себе ни разу не притронулся. Казалось, Чан за всё это время больше развил навык читать мысли младшего, ведь в следующую секунду его широкая ладонь легла на выпуклость в штанах. Комнату наполнили рычание и тихие, похожие на мяуканье, стоны. Чан потихоньку начал надрачивать себе, стянув трико. Минхо во все глаза наблюдал за этим. За венистыми руками лидера, его кадыком, который дёргался вверх-вниз, за приоткрытыми глазами, подрагивающими ресницами, мускулистым телом и, естественно, членом, который был большим. Нет, даже не так, он был огромным. Истекающий обильным предсеменем, в сумраке комнаты он заставил Минхо задуматься о том, каково же живётся Чану с таким большим...членом. – Я помню, как ты хотел продегустировать мою сперму. Кажется, сегодня Чан нацелен вспоминать весь бред сумасшедшего, вгоняя последнего в густую краску. – Я...не...но это же не... – Ты хотел. Не отрицай! – его тут же перебили. Пальцы подчерпнули каплю предэякулята. Секунда – и белёсая жи дкость оказалась на нижней губе Минхо. – Давай, котёнок, порадуй папочку. Не успел Минхо высунуть язык, как Чан добавил сладости в его горькую жизнь. Хрустящие шарики повязли в белой жидкости. Старший кивнул, словно давал разрешение. Нужно сказать, это было странное сочетание. Предсемя не имело как такового точного вкуса. Злаковые шарики были сладкими, кажется, сделанные из шоколада или чего-то в этом роде. Минхо, вроде как, решил, что не будет покупать эти хлопья. А в свете последних событий – так подабно. Не хотелось бы хрустеть би-хрустяшками и вспоминать вот это. Младший слизал предэякулят вперемешку с хлопьями. Чан расплылся в счастливой улыбке. – Котёнок, ты готов? – он кивнул вниз. – Принять папочку всего? Минхо сглотнул. Как бы сильно сейчас над ним не преобладало желание, но огромный размер слегка пугал. И вновь прочитав его мысли, Чан наклонился к его губам. – Твоя сладкая задница идеально примет меня. – поцелуй пришёлся в губы. – Разве ты не помнишь, как я растягивал твою до одури тугую дырочку, хм? Привычное смущение вернулось к лицу. Казалось, даже волосы стали пунцовыми. Минхо увёл взгляд, едва заметно кивая. Это послужило тому, что лидер навис над ним. Его губы нашли податливую шею, оставляя на ней поцелуи, засосы и укусы. Он всячески старался отвлечь младшего от предстоящей боли. Минхо почувствовал. Почувствовал, как багровая головка уткнулась в колечко мышц. Чан выдохнул, словно это был уже счастливый финал без всяких трудностей. Ах, если бы. Последующие минуты тянулись медленно, словно песок. Проникновение было не сильно болезненным, скорее необычным. Трудно было привыкнуть к мысли, что его розовые края растягиваются на таком большом члене. Иногда было ощущение, что он настолько большой, что задница Минхо просто не выдержит такого напора, но этого не происходило. Чан до сих пор погружался в него. И это слегка пугало. – Потерпи ещё немного, котёнок. Осталось совсем чуть-чуть. – выдохнул ему в волосы Чан. Его дыхание сбилось, но он не отпускал контроль. Не хотел пугать Минхо ещё больше. Наконец, когда бёдра соприкоснулись с ягодицами, они оба выдохнули. Но в тоже время и набрали больше кислорода в лёгкие, ведь это означало только одно: предстоит потная и трудная катка, наполненная удовольствием, удовольствием, удовольствием... Дав немного привыкнуть к размерам, Чан задал не спешный, но чувственный темп. Шорох простыней был симфонией их любви, тягучие поцелуи были куда громче любых слов, движение бёдер заставляли закатывать глаза к затылку и просить большего. Вскоре их тела покрылись испариной. Минхо уже давно не обращал внимание на тот беспорядок, что они устроили не только на постели, но и на самом Минхо. Липкие от предсемени и слюны Чана, его живот и грудь соприкасались с телом над ним, заставляя Минхо прогибаться в пояснице и ещё больше принимать Чана. В комнате стояла привычная тишина, но она не давила, наоборот, словно укутывала их своим свойством, как и сумрак, который создавал настолько чувственную атмосферу, что от переизбытка эмоций из глаза Минхо потекли слёзы. – Мне нравятся твои слёзы. Они делают меня собственником. – прошептал Чан и поцеловал младшего в линию челюсти. Кровать едва скрипела. Она не билась в бешеном темпе о стену. Им и не нужна была такая скорость. Они жаждали идиллию между телами и душами. Член Чана вскоре стал попадать точно по простате. Минхо извивался и стонал под ним, царапая спину ногтями. Ладони крепко держали талию, бёдра соприкасались с бёдрами, губы находили губы. Это было идеально, красиво, чувственно, незабываемо... Спустя какое-то количество времени Чан поменял угол проникновения, и каким-то – не иначе – магическим образом его член проникал ещё глубже. С губ Минхо срывались громкие стоны. Он обвил руками шею, а ногами торс лидера, не желая его отпускать. Хотя он знал, что Чан никуда не уйдёт. Не тогда, когда их тела идеально сочетаются друг с другом. Они одновременно почувствовали приближение кульминации. Минхо содрогался всем телом, его губы были приоткрыты, ресницы трепетали. Чан ускорился. Хотел, чтобы они достигли оргазма вместе. Белёсая жидкость окрасила живот и грудь Минхо. Она попала и на тело Чана. И именно из-за давления на член, вскоре и лидер достиг края. Глубоко излился. Тело младшего обмякло в руках Чана. Минхо тяжело дышал, всё ещё цепляясь за плечи лидера, словно боялся упасть в бездную тьму. – Я здесь, котёнок, я рядом. – шёпот опалил лицо. Нежный и мягкий поцелуй пришёлся в губы. – Всё в порядке. Ты хорошо постарался. – лучезарная улыбка окрасила лицо Чана, отчего появились его очаровательные ямочки. Минхо притянул Чана к себе, утыкаясь лицом в изгиб плеча. – Это было... – Вкусно и сладко? – хихикнул он. Минхо стукнул его в плечо. – Замолкни. Комнату наполнил смех Чана, похожий на лай волка. Он зажал в своих объятиях Минхо, осыпая поцелуями шею, лицо, плечи, ключицы. – Чанни-хён, Минхо-хён, вы дома? – донёсся голос Йенни со стороны кухни. – Вы завтракали хлопьями? И без нас? – обиженно крикнул Феликс. Шаги младших мемберов послышались совсем близко к спальне. Сынмин о чем-то спорил с Чанбином, Хан напевал песню, а Хёнджин уже искал те самые новые хлопья со странным названием в полках на кухне. – Мы сделаем вид, будто нас нет дома. – Я не думаю, что это хорошая идея. – нерешительно покачал головой Ли. – От младших не скрыть наше присутствие в общаге. Хотя бы потому что... – Нас нет дома! – крикнул Чан. Он захихикал. Топот ног направился в сторону комнаты. Они уставились друг на друга с широко открытыми глазами, когда поняли, что им придётся придумывать оправдание своему внешнему виду. \°*~*°\ The End