Темнота | Forsaken, Dream game

Слово, сорвавшееся с губ Гостя, было тихим, но обладало эффектом разорвавшейся бомбы. «Ноли.У окна». Мгновенная тишина, а потом — хаос. Сон как рукой сняло. Шанс, дремавший сидя, резко вскочил, ударившись головой о стену. 007n7 в одно мгновение материализовал еще двух клонов, которые встали в полный рост, создавая живую стену. Ту Тайм прервал свою бесконечную молитву, схватившись за свой амулет. Эллиот, сердце которого только что успокоилось, снова замерло в груди. Все они застыли, уставившись на зашторенное окно, за которым, по словам Гостя, стояло это. Гость стоял неподвижно, его рука уже сжимала приклад АКМ. Он не спускал глаз с щели в ставне, все его существо было напряжено, как струна. Минуты растягивались в часы. В доме было слышно лишь тяжелое дыхание его обитателей и это проклятое, мерное скрип-скрип-скрип снаружи. Оно не приближалось и не отдалялось. Оно просто ждало. Так прошло несколько невыносимых часов. И тогда Гость принял решение. Медленно, не издавая ни звука, он передвинул щеколду на двери. «Что ты делаешь?»— сипло прошептал Шанс. Гость не ответил.Он одним плавным движением вышел на улицу, растворяясь в предрассветном мраке. Он стоял один, лицом к лесу. Фигура с белой маской была все на том же месте. И постукивание прекратилось. Воцарилась зловещая тишина. А потом Ноли рванул с места. Его движение было неестественно быстрым, порывистым, он не бежал, а словно скользил над землей, устремляясь прямо на Гостя. Но Гость был готов. Он не дрогнул. Поднял автомат, и ночную тишину разорвала короткая, контролируемая очередь. Тра-та-та-та-та! Десять выстрелов,слившихся в один оглушительный грохот. Пули одна за другой впивались в темную фигуру, отшвыривая ее назад, в тень деревьев. Ноли не издал ни звука, просто отступил, скрывшись в чаще, словно его и не было. Гость медленно вернулся в дом, его лицо было каменным. «Отошел»,— бросил он коротко, и впервые за ночь все позволили себе выдохнуть. --- Оставшееся до утра время прошло в напряженном молчании. Все сидели с оружием (или с тем, что его заменяло) на коленях, вслушиваясь в каждый шорох. Рассвет пришел блеклый и серый, но он был самым желанным зрелищем в их жизни. И тогда, словно по заказу, со стороны грунтовки послышался рокот мотора. В деревню, разбрызгивая грязь, въехал армейский внедорожник с затемненными стеклами. Из него вышла она. Эунойя. Девушка в камуфляже, но с удивительно мягкими чертами лица. Ее волосы были убраны в строгий пучок, а взгляд был одновременно добрым и невероятно усталым, будто она видела вещи, которые нельзя было забыть. Она служила в пункте командования, была тем, кто координировал действия, тем, кто всегда знал, что делать. «Эллиот? Гость? Ребята?» — ее голос, чистый и уверенный, разнесся по тихой деревне, словно луч света. Эффект был магическим. Напряжение, страх, ужас последних часов — все будто испарилось при ее появлении. Все высыпали из дома, наперебой приветствуя ее. Даже Гость кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее облегчение. Эунойя окинула взглядом их бледные, уставшие лица, покосившийся дом и мрачное озеро позади. «Я получила ваши тревожные сигналы.Расскажите все по порядку. Но сначала...» — она улыбнулась, и это было похоже на солнце, — «кто-нибудь предложит мне поесть?» Это была команда, которую Эллиот ждал. Он с энтузиазмом ринулся к своей походной печи. «Пицца «Серая Вода» с двойным сыром и... надеждой!» — объявил он. И тут произошло невероятное: Гость, молчаливый страж, подошел и стал ему помогать. Он молча подавал ингредиенты, их пальцы случайно касались, и в этих мимолетных прикосновениях был целый разговор. Гость наклонился ближе, якобы чтобы взять пачку салями, и его губы почти коснулись уха Эллиота, горячее дыхание обещало нечто большее, чем просто помощь на кухне. Эллиот, покраснев, отстранился. Он посмотрел на Гостя, затем на Эунойю и остальных, и быстрым, почти незаметным жестом провел пальцем по своей шее, а потом указал на Гостя и отрицательно качнул головой. Сообщение было ясным: «Не сейчас. Не здесь. При всех». Гость усмехнулся — редкое, едва заметное движение уголков губ — и отошел, приняв правила игры. Когда пицца была готова, они ели ее все вместе, сидя на крыльце. Это был странный, сюрреалистичный пикник на краю ада. Они смеялись над какими-то старыми шутками, рассказывали Эунойи сбивчивые версии случившегося, и на какое-то время казалось, что кошмар отступил. Но стоило взгляду зацепиться за темный проем леса, где исчез Ноли, или за черную воду озера, как улыбки замирали. Они забыли на час, но не навсегда. Эунойя была здесь, и она принесла с собой надежду. Но все они, даже она, понимали — то, что жило в Серой Воде, просто сделало паузу. Игра еще не была окончена.