Темнота | Forsaken, Dream game

Дверь в дальнюю комнату закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отделив два мира: один — где царили страх и молитва, другой — где адреналин должен был найти свое выходление. В тесном, пропахшем пылью и плесенью помещении было почти темно. Единственным источником света была бледная полоса лунного света, пробивавшаяся сквозь щель в ставне. Она падала на Гостя, освещая его лицо — собранное, серьезное, но с новым, горящим огнем в глубине глаз. Он уже снял разгрузку, остался в простой темной футболке, обтягивающей рельеф мышц. Ни слова не было сказано. Гость двинулся к Эллиоту, его шаги были бесшумными, как у хищника. Он не хватал, не торопил. Он просто подошел вплотную, нарушая личное пространство, и поднял руку, почти касаясь пальцами щеки Эллиота. Это был вопрос, последняя проверка. Эллиот замер на секунду, чувствуя, как дрожь от недавнего ужаса смешивается с нарастающим волнением. Он кивнул, уже не нуждаясь в словах. Его ответом было то, как он приподнял подбородок, бросая вызов. Их губы встретились в поцелуе, который был далек от нежности. Это было столкновение, взаимный выплеск всего накопленного напряжения — страха перед окровавленной маской, ужаса от мертвой овцы, осознания собственной смертности. Руки Гостя опустились на талию Эллиота, властно притягивая его ближе, а пальцы Эллиота впились в его плечи, цепко и требовательно. Одежда медленно, с шепотом ткани о кожу, оказалась на грязном полу. Их тела, освещенные призрачным лунным светом, стали единым целым в этом танце на грани жизни и смерти. Каждое прикосновение было попыткой убедиться, что они еще живы. Каждый сдавленный стон — молитвой и протестом против ужаса, поджидающего за стенами. Гость был силой, якорем, а Эллиот — готовностью принять эту ярость жизни, превратить ее в наслаждение. --- За дверью мир был иным. Шанс, сидя на полу, спиной к стене, наконец выпустил из руки монетку. Она покатилась по неровным доскам и затерялась в темноте. Он не стал ее искать. Впервые азарт покинул его полностью. Он просто сидел и смотрел в одну точку, слыша приглушенные звуки из-за двери, и они казались ему более жуткими, чем смех Ноли. Ту Тайм закончил молиться. Он сидел с закрытыми глазами, но его лицо было не спокойным, а сосредоточенным. Он пытался найти в этом новом витке безумия — и в атаке монстра, и в страсти двух людей — новый знак, новый смысл. «Бог Спавна испытывает нас всеми способами», — прошептал он про себя. 007n7 и его клон у окон не шелохнулись. Но сам оригинал чувствовал странный диссонанс. Ему, чье существование было связано с умножением себя, было сложно понять эту грубую, единичную физиологию, эту попытку двух отдельных сутвердить свою жизнь таким первобытным способом. --- Страсть в дальней комнате достигла своего пика — тихого, сдавленного, отчаянного. И в тот самый миг, когда в комнате воцарилась тяжелая, прерывистая тишина, снаружи, из-за стены, доносился тот самый, ненавистный скрип. Скрип-скрип-скрип. Мерное, безостановочное постукивание из дома лесника. Оно словно ждало этого момента, чтобы напомнить о себе. Оно было тише, чем обычно, но теперь звучало как насмешка, как похотливый аккомпанемент к только что отгремевшей буре. Гость замер, его тело мгновенно напряглось, слух обострился до предела. Эллиот, все еще дрожа, прислушался. Вместо послетрапезной неги по телу разлилась ледяная волна. Постукивание продолжалось. Оно казалось ближе. Гость медленно, беззвучно поднялся с пола, его движения снова стали собранными и опасными. Он подошел к щели в ставне и заглянул наружу. Там, в тридцати метрах от дома, на краю леса, стояла высокая, худая фигура. Белая маска, теперь с дырой от пули во лбу, была обращена прямо на него. И сквозь дыру, в лунном свете, словно бы светились два темных, пустых глазаща. Она просто стояла. И постукивала. Словно выжидая. Словно зная. Гость отшатнулся от окна. Он посмотрел на Эллиота, и в его взгляде не было ни капли нежности, только холодная ярость и готовность к бою. Игра изменилась. Теперь охота велась на другом, куда более личном уровне.