Не плачьте, сенсей

Солнечный свет заливал пустой класс 1-А, падая на парты, за которыми когда-то сидели испуганные первокурсники. Сейчас здесь собрались взрослые, тридцатилетние мужчины и женщины, герои с именами, известными всей Японии. Воздух был наполнен теплом и тихим, счастливым гулом голосов. Изуку Мидория сидел, расслабившись, в крепких объятиях Бакуго, его спина удобно прижималась к груди мужа. Рука Бакуго лежала на его плече, большой палец лениво водил по коже. Рядом, прислонившись друг к другу, сидели Тодороки и Яойрозу, их пальцы были сплетены. Джиро, сияя, что-то шептала на ухо Каминари, который сидел рядом с красавицей-женой из другого агентства. Иида, как и положено, сидел с идеальной осанкой, но его рука лежала на колене его спутницы, скрипачки, чье присутствие когда-то стало для всех большим сюрпризом. Дверь скрипнула, и в класс вошел Айзава. Его спальный мешок был знакомой шинелью, а на лице, помимо вечной усталости, читалась редкая, глубокая удовлетворенность. Он молча обвел взглядом комнату, видя не неуклюжих подростков, а состоявшихся людей, семью, которую они сами и создали. - Ну что, — его голос прозвучал низко и немного хрипло. — Похоже, вы всё-таки чему-то научились. Они рассмеялись. И тогда понеслось. Они начали с самых первых, нелепых провалов: как Каминари случайно обесточил всё здание, как Бакуго на спортивной фестивале чуть не взорвал самого себя, как Изуку на первом же уроке по управлению причудой сломал три пальца. Они вспоминали трудности, слёзы, моменты отчаяния. Но теперь, оглядываясь назад, даже самые тёмные времена — предательство, ранения, потеря Изуку — виделись не как трагедии, а как суровые, но необходимые уроки, которые закалили их и сделали сильнее. Они смеялись до слёз, поднимали бокалы не за ушедших, а за живых, за тех, кто выжил, выстоял и нашёл своё счастье. За то, что, несмотря ни на что, они остались вместе. Изуку, глядя на лица своих друзей, своих бывших учеников, своей семьи, чувствовал, как его сердце переполняется тихим, абсолютным миром. Он прошёл через ад и вернулся. Он умер и родился заново. Он был учителем, героем, врачом, а теперь был просто счастливым человеком среди тех, кого любил больше жизни. Айзава наблюдал за ними, и в уголках его глаз собрались лучики морщин — не от усталости, а от той самой, редкой улыбки, что пряталась глубоко внутри. Его работа была сделана. Его орлята не просто вылетели из гнезда. Они построили своё собственное, огромное, шумное и невероятно прочное гнездо, в котором всегда было место для каждого. И в лучах заходящего солнца, освещавшего пустой класс, где когда-то начиналась их история, они сидели — уже не ученики, а герои, не дети, а взрослые, но навсегда оставшиеся семьёй. И это был самый лучший, самый долгожданный и самый заслуженный финал, который только можно было представить. Конец.