Ревность и отчаяние

      - Не понимаю, на кой чёрт мне словно павлину наряжаться? – возмутился Антиной, пытаясь закрепить золотую игру на правом плече, он всё никак не мог привыкнуть носить броский ионический хитон, на котором настаивал временный правитель Итаки.          Телемах усмехнулся, подошёл к мужчине и помог закрепить застёжку на втором плече.  Антиной на это лишь фыркнул, скрестил руки на груди и повернул голову к зеркалу.          - Терпеть не могу эти тряпки. Я ведь спокойно хожу и в обычном хитоне, никто не смеет упрекнуть меня в неподобающем виде.          - Но не сегодня, - перебил его принц. – Сегодня мы чествуем Афину, да и к тому же к нам прибудут гости.          - Ах да, Пирр и сын старика Нестора, - закатил глаза мужчина. – И ради них ты решил разодеть меня словно павлина?         - Ну, как правило, павлины привлекают партнёров своим опереньем, - юноша положил обе руки на плечи мужчины, встал на носочки и прошептал ему на ухо. – И я хочу, чтобы все видели, как хорош мой Θεράπων.           Кожу Антиноя опалило горячее дыхание принца, на лице мужчины расцвела хитрая ухмылка. Он оплёл талию Телемаха руками, отстраняя его от себя, после чего упёрся лбом в лоб принца.          - Как же я люблю, когда ты так меня называешь…         Они не поняли, кто первым сократил расстояние между ними, но оба просто были рады чувствовать тепло губ друг друга. Руки Антиноя блуждали по ткани, что ограждала его от столь желанного тела принца, принц же отвечал ему тем, что обхватил шею мужчины, зарываясь руками в чёрные волосы. Руки мужчины опустились на бёдра Телемаха, поднимая принца над землёй. Телемах издал тихий стон, обхватывая мужчину ногами, позволяя ему нести себя туда, куда Антиною вздумается. Спустя буквально несколько секунд Телемаха буквально валят на кровать, а Антиной навис над ним. Мужчина отстегнул застёжку своего хитона, что ранее помог ему закрепить Телемах и уже было потянулся ко второй, как раздался стук в дверь, а после послышался женский голос.          - Сынок, ты готов? На горизонте уже виднеются корабли наших гостей.          - Д-да, - хрипло начал Телемах, но после прокашлялся, возвращая уверенность своему голосу. – Да, матушка. Ступай к причалу, я скоро присоединюсь к тебе.          - Телемах, тебе не здоровится, - обеспокоенная Пенелопа уже было открыла дверь, но вскрик её сына остановил её.          - Нет! Всё… всё в порядке. Не входи, я не… не одет.          Антиной, всё так же нависающий над раскрасневшимся от смущения Телемахом, тихо прыснул от смеха, из-за чего получил возмущённый удар в плечо.          - Ох, дорогой… поспеши, будет неловко, если ты не придёшь встречать наших гостей. - это были последние слова царицы, прежде чем послышались её удаляющиеся шаги.          Антиной в этот раз не сдерживался и рассмеялся во весь голос.          - Ох, волчонок, твой страх матери просто бесподобен.          Телемах оскалился, отталкивая от себя смеющегося мужчину. Принц поднялся, расправляя смятую одежду, при этом злобно поглядывая на Антиноя, который казалось, даже не думал прикрыть оголённую часть груди.          - Я бы посмотрел на твоё лицо, если бы она зашла. Ты же помнишь, как она отреагировала на моё решение, чтобы ты. Стал моим спутником. Боюсь, что к этому она ещё не готова…         - Да уж, волчонок, до взрослого волка тебе ещё расти и расти.          - Мне стоит упомянуть об отце и том, что он может сделать, узнай он о наших «отношениях»? –на последнем слове Телемах пальцами изобразил в воздухе кавычки. От упоминания царя Антиной неосознанно потёр горло, на котором красовался сквозной шрам от стрелы, которая чудом его не убила. – Поторопись и приведи себя в порядок.          Телемах недовольно посмотрел на Антиноя, снял со стены синий гематий и накинул себе на плечи, после чего покинул покои. Антиной ничего не успел ему сказать, да уж за его реакцию Телемах будет игнорировать его до захода солнца так точно, а там уж он сможет заслужить прощение, в этом мужчина был уверен. Уже в красках представляя, что будет происходить этой ночью, мужчина с улыбкой повернулся к висящему на стене зеркалу, чтобы привести в порядок растрёпанные волосы. Когда он начал рассматривать своё отражение, улыбка медленно сползла с его лица. Чёртова застёжка хитона, с которой ему помог справиться Телемах, который уже покинул Антиноя.          - Чёртов сопляк… - прошипел сквозь зубы Антиной и вступил в неравный бой с хитоном.

*** 

         К берегу Итаки пристали корабли с Пилоса и Фтии. Телемах стоял на пристани, рядом со своей матерью, ожидая, когда на сушу сойдут два его близких друга: Писистрат – сын Нестора и Неоптолем – сын великого Ахилла.          - Где же твой спутник, сын, - тихо произнесла Пенелопа, с неким укором в адрес Антиноя.          - Он…         - Царица, - за их спинами послышался запыхавшийся мужской голос. Телемах неосознанно обернулся на источник звука и увидел растрёпанного Антиноя, который явно бежал, чтобы успеть. – Прошу простить меня за задержку. Не привык носить столь мудрёные наряды.          - Конечно… куда лучше носить обычный хитон и расхищать запасы моего острова, - уколола его Пенелопа.          Телемах не осуждал мать, всё-таки рубец, который формировался Антиноем и другими женихами слишком глубок и так быстро он не затянется. Перед Одиссеем Антиною вообще было запрещено лишний раз появляться, чтобы не гневить царя.          - Ты так и не смог справится с хитоном? – закатил глаза Телемах и повернулся к Антиною, поправляя застёжку, которая держалась на честном слове.          - Говорю же, я не привык к помпезным одеждам…                    - Конечно, псу, вроде тебя не привыкнуть к роскоши.          Неоптолем. Этот юноша всегда был остр на язык, и рука его была тяжела, Антиной уже не раз чувствовал на своей шкуре силу удара сына великого Ахилла, в котором, как и в его отце, текла божественная кровь.. Как бы ему не хотелось этого признавать, но соперник из него был достойный, по крайней мере лучше, чем принц Итаки, которого Антиной боялся ударить слишком сильно. Нет, с Неоптолемом он себя мог не сдерживать.          - Неужели лучший из Ахейцев решился на реванш, - усмехнулся Антиной. – Не думал, что после прошлого раза увижу твою рыжую макушку в близи Итаки.          Лицо Неоптолема побагровело от злости. Он молниеносно сократил расстояние между ним и Антиноем, отталкивая Телемаха в сторону, принц чуть не оступился, но стоявшая рядом Пенелопа помогла ему устоять на ногах. Пирр схватил мужчину за хитон, заставляя его нагнуться, чтобы быть с ним на одном уровне.          - Повтори мне это в лицо, ублюдок!         - Пирр, не стоит окроплять белые пески Итаки кровью в столь священный день.          Писистрат. Столь же умён и спокоен, как и его отец. Он медленно сошёл на берег и направился в сторону своих товарищей.          - Пис! – радостно воскликнул Телемах и пошёл навстречу давнему товарищу, заключая его в объятья. – Я безумно рад, что ты смог почтить нас своим визитом!         - Это я должен быть благодарен за приглашение. Царица Пенелопа, моё вам почтение, - юноша склонился перед Царицей.          - Полно, Писистрат, к чему эти формальности. – нежно произнесла Пенелопа.          Антиной же на это лишь закатил глаза. Царица не скрывала свой неприязни к мужчине и своей любви к сыну Нестора, который помог юному принцу Итаки, когда женихи осадили дворец Одиссея, подобно стенам великой Трои. Наверняка она думала, что сейчас на месте Антиноя должен быть именно младший сын Нестора.          - Антиной, - Пенелопа повысила голос, обращаясь к нему. – Отведи наших гостей в их покои.          - Да, царица. - Антиной отцепил от себя Неоптолема и покорно склонился перед женщиной. – Прошу вас следовать за мной.            - Так, где говоришь, твой отец? – поинтересовался Неоптолем, пока они шли по коридорам дворца в сторону выделенных им с Писистратом комнат.          - Он отбыл в Афины, - объяснил Телемах. – Хочет отдать почести богине на её родине.          - А он точно не хочет навестить свою вторую семью? Всё-таки двадцать лет скитаний…        - При всём уважении, царь Фтии, - влез в их разговор Антиной. – Именно Ваш отец, славился своими любовными похождениями. Как звали того юношу… Ах да, кажется Пат…         - Захлопни пасть!         Глаза Неоптолема налились кровью, он схватил Антиноя за хитон и прижал к стене. Мужчина же продолжал ехидно улыбаться.         Он прекрасно знал, на какие точки стоит надавить, чтобы взбесить Неоптолема. Хотя это никогда не было сокровенной тайной, ведь все знали – Пирр ненавидел Ахилла. Вернее, не любил сравнение с ним. С подвигами юноши безусловно считались, но он навсегда останется в истории, как «Сын великого Ахилла». А слух, что так же был всем известен, о мужеложестве его отца, всегда становился последней искрой, после которой вспыхивала ярость Неоптолема.         - Нео, хватит, - вмешался Пис.         Он положил руку на плечо Пирра. Юноша резко дёрнулся, сбрасывая ладонь Писистрата, но Антиноя нехотя отпустил. Мужчина смотрел на него сверху вниз с высокомерной улыбкой на лице.         - Что ж, если Вы выпустили своё гнев и высказали недовольство, - сказал Антиной, поправляя измученную одежду. – Я предлагаю продолжить путь к вашим покоям.          Не дожидаясь ответа Антиной пошёл дальше по коридору. За спиной он слышал тихий голос Писистрата и такие же тихие возмущения Неоптолема, но ему было плевать на этих двоих. Он не дал Пирру осквернить честь Одиссея и Телемаха. Да, скорее всего вечером он опять схлестнётся с Неоптолемом и Писистрата или Телемаха рядом не будет. Но Антиною только в радость расслабиться и вдоволь подраться с одним из сильнейших греков.         Погружённый в свои размышления, он не заметил, нагнавшего его Телемаха. Принц теперь шёл рядом с ним. Антиной почувствовал лёгкое касание маленькой, по сравнению с его, руки принца. Мужчина удивлённо на него посмотрел, но Телемах не обратил на это никакого внимания, а просто переплёл их пальцы, слегка сжимая ладонь Атниноя, говоря немое «спасибо».         Принц не мог ничего возразить в тот момент. Неоптолем был его гостем и пока не причиняет вред его семье Телемах не мог ему возразить, именно на таком обычаи их с матерью в своё время подловили жених. И как и тогда ему помог Антиной.

***

            Антиной стоял в покоях принца, косо смотря на своё отражение в железном щите, что висел у Телемаха на стене. Да, он понял, для чего всё это делает Телемах. Он царь, пусть и временный, он – лицо Итаки и он должен выглядеть достойной. Но Антиной? Телемах же суетился вокруг него, закрепляя золотую брошь в форме совы на одежде мужчины. В его семье у всех были такие совы, с глазами из сапфиров, но для Антиноя Телемах заказал особенную. На первый взгляд украшение жениха ничем не отличалось от брошей царской семь, только глазами. Для Антиноя Телемах попросил инкрустировать глаза маленькой совушки рубинами. Победив, наконец, застёжки на украшении принц сделал пару шагов назад рассматривая получившуюся картину: перед ним стоял высокий мужчина, чьи руки были исполосованы шрамами, белый хитон прекрасно сочетался с алым гиматием, скреплённым золотой брошью на плече. Принц наслаждался результатом своей работы, Антиной выглядел превосходно и, что самое главное, достойно, но чего-то всё равно чего-то не хватало… принц щелкнул пальцами и бросился к своей полке с разнообразными шкатулками, наполненными золотыми украшениями.         Антиной же закатил глаза и подошёл к юноше, кладя руки ему на талию.         - Зачем мне всё это? - начал он, - Я же не царь или принц, считай я просто раб с высоким чином.         - Ной, ты опять? – устало произнёс Телемах, разворачиваясь лицом к мужчине и держа в руках шкатулку с драгоценностями, которую мужчина видит впервые. – Я ведь уже говорил тебе, что это обычай и я, как наследник…         - Вот именно, что наследник ты, а не я. И я не хочу подобно какому-то бродячему музыканту скакать по залу и развлекать отпрысков Нестора и Ахилла. Мне претят все эти пёстрые тряпки, создающие ощущение власти, которой у меня нет.         Телемах оторопел. Таких слов он уж точно не ожидал от Антиноя. Да, он видел, что жениху это не приятно, ожидал какого-нибудь скандала, но это… Эти слова выбили всю почву из-под ног принца. Телемах опустил голову, свободной рукой он убрал руки Антиноя со своей талии и, в попытке увеличить расстояние между ними, сделал пол шага назад, после чего упёрся в каменную стену.         - Не думал… - тихо начал принц. – Что тебя всё ещё интересуют трон и власть.         Между ними повисло молчание. Антиной понимал, что ему надо сказать, оправдаться, что принц его неправильно понял, и что кроме него мужчине ничего не нужно, но он не мог этого сказать. За весь этот день слишком много мыслей и чувств накопилось.         - Все хотят власти, волчонок, - только и смог сказать он.         Молчание угнетало и для обоих казалось бесконечным. За эти мучительно долгие секунды Антиной уже столько раз успел пожалеть о сказанном, в его голове крутились все возможные варианты того, как бы он мог выйти из сложившейся ситуации. Да, власть и правда так и оставалась для него желанной, но если бы ему приходилось выбирать между троном и его волчонком, он бы не раздумывая выбрал Телемаха. Осталось только объяснить это принцу. Стоило мужчине протянуть к юноше руку, как Телемах протиснутся между Антиноем и стеной и подошёл к двери.         - Честно признаться, - тихо начал принц, оставляя шкатулку на небольшом столике возле двери и меняя её на золотой венец подобный оливовой ветви. – Я думал, что ты изменился. Что от того мужчины, что много лет назад пришёл в мой дом и сватался к моей матери ничего не осталось. Я верил, что ты сможешь измениться, но видимо Нео прав, - упоминание этого человека подняло в груди Антиноя новую волну ярости. Мужчина позабыл о своём раскаянии и хотел было опять вступить в полемику с Телемахом, но следующие слова окончательно сбили спесь с мужчины. – Ты остался всё таким же варваром. Пока я стараюсь доказать семье, что ты изменился и стал лучше, ты будто бы специально на людях ведёшь себя как дикарь. Мне иногда кажется, что даже будучи главарём женихов в тебе было больше достоинства, чем сейчас.          Всё это время Телемах не поднимал на него своего взгляда. Всё это время принц был сосредоточен на аккуратных золотых листьях его венца, которые он поглаживал пальцами, в попытках отвлечься на что угодно, чтобы не смотреть на Антиноя.         Мужчина же был ошарашен словами Телемаха. Он не знал, что принц может быть такого мнения о нём. Он ведь тоже из кожи вон лез, чтобы понравиться его семье, но что же ему делать, когда вокруг околачивается так горячо любимый Пенелопой Писистрат и Неоптолем, которому Одиссей благодарен за победу в войне под Троей. Что правящей семье мог предложить Антиной кроме своей харизмы и умения вести за собой народ? Но с другой стороны… к чему ему вообще мнение Пенелопы и Одиссея? Важнее всех для него всегда будет Телемах и только он. Ради него Антиной предал своих товарищей. Ради него он отказался от престола и своего изначального плана. Ради него он был готов измениться. Но видимо Телемах тоже отдавал предпочтение Неоптолему и Писистрату, раз отдавал предпочтения словам первого, чем поступкам Антиноя.         - Мне надо идти, - разорвал тишину Телемах. Принц впервые выпрямил спину и начал их перепалки. Юноша надел на голову свой венец, взгляд стал суровее, как и черты лица, возможно в тот момент Атниной впервые мог назвать его царём. – Будь добр явиться хотя бы на сегодняшнее пиршество, раз тебя так угнетает находиться рядом со мной, демонстрируя всем свою принадлежность к королевской семье.         После этих слов Телемах покинул свои покои, напоследок громко хлопнув дверью.         Громкий звук, будто бы вывел Антиноя из транса. Мужчина раздражённо помассировал переносицу, тихо выругавшись себе под нос. Да уж… в такой ситуации не факт, что ночное примирение поможет. Антиной и правда облажался, но мужчина не собирался отчаиваться. Сейчас он успокоится, самостоятельно закончит все приготовления и войдёт в обеденную залу с высоко поднятой головой.          Внимание привлекла новая шкатулка, которую Телемах оставил на столе перед своим уходом. Мужчина взял в руки небольшой сундучок, открыл крышку и увиденное его поразило. Внутри были украшения не для Телемаха, а множество золотых колец различной формы, которые Антиной может использовать для украшения своих кос. Всё это время Телемах собирал и хранил у себя в комнате украшения специально для Антиноя, для его… особенности… И сейчас, когда он был нужен его волчонку, он так поступает с ним. Телемах же и правда столько для него сделал, чего только стоит сохранённая жизнь и последующий статус…         В тот момент Антиной решил, что даже если ему придётся вытанцовывать и всячески развлекать Неоптолема и Писистрата, он готов пойти на это. Ради Телемаха.  

***

 

      Антиной опоздал, но зато его чёрные косы были украшены несколькими золотыми кольцами, что так бережно хранил для него принц. Зал уже был наполнен гостями, большинство, разумеется это жители Итаки, остальные же члены команды флота Фтии и Пилоса. Взгляд мужчины скользил по гостям и замер при виде Телемаха, что мило беседовал с Писистратом, место между ними продолжало пустовать. Место подле Телемах. Его место. Хоть картина воркующих царевичей, безусловно, злила его в груди всё равно разливалось тепло. Не смотря на их склоку Телемах всё равно ждал его и оставил место подле себя не тронутым. Но не у всех всё было гладко. Неоптолем активно налегал на вино, что-то подсказывало Антиною, что он было практически не разбавленным, и что-то громко обсуждал со своими мермидонянами. От вида охмелевшего Неоптолема на лице Антиноя расцвела злорадная улыбка и он направился к своему законному месту по правую руку от Телемаха.          Телемах с радостью обсуждал со своим другом все изменения, что произошли в их жизни с момента последней встречи. Выяснилось, что старик Нестор отдал престол старшему сыну, остальные братья разъехались кто куда и только Пис остался подле брата, помогая ему править мудрым советом. Телемаху даже показалось, что его жизнь не была такой насыщенной. Да, они с Антиноем часто плавали налаживать отношения с правителями близлежащих островов, несколько раз они даже столкнулись с пиратами, но этого было не достаточно. Принцу хотелось больше, хотелось если не сражаться с монстрами, то вписать своё имя в историю, как справедливейший и мудрейший правитель. И сейчас, пока его отец отплыл в Афины он пытался показать всем, что будет достойным приемником.          Внимание юноши привлёк опоздавший Антиной. Мужчина спокойно вошёл в зал, будто бы это не он задержался, а все гости пришли раньше. Телемах наблюдал за движениями, на удивление спокойного мужчины. Антиной спокойно рассматривал гостей, принц даже не заметил и толики злости при виде Нео и Писа. Вот что он точно заметил – золотые украшения, закреплённые в волосах мужчины. Это вызвало тёплую улыбку у принца. Видимо он всё-таки ошибся на счёт Антиноя. Он был готов меняться.          Антиной аккуратно пробрался к своему месту, разрушая идилию между Писистратом и Телемахом. Только он хотел занять своё место, как внимание привлёк тихий кашель Пенелопы:         - Антиной, - начала царица. – Будь добр, поменяйся с Писистратом. – мужчина был очень удивлён, как и двое принцев. – Просто мне бы тоже очень хотелось пообщаться с ним. Было бы не очень сажать его на твоё место без твоего ведома, ты не согласен?         Телемах был удивлён словами его матери. Принц обратил всё своё внимание на Антиноя. Мужчина просто стоял и молчал, ода из рук, что уже покоилась на спинке деревянного стула с силой сжимала предмет. Телемаху казалось, что мужчина вот-вот устроит скандал, но, к его удивлению, Антиной лишь уважительно кивнул и почтительно указал Писистрату рукой на его место.          Остаток вечера Телемах мило общался со своей матерью и Писистратом, а Антиною приходилось тихо потягивать вино и слушать пьяные бредни сидящего рядом Нео. О, как же Антиной сдерживал себя от того, чтобы не дать ему по лицу. И видимо Неоптолем почувствовал настрой Антиноя на драку, так как дальше произошло следующее: Ноептолем приобнимает соседа за плечи, переноса практически весь свой вес на Антиноя, вино из кубка практически выливается через край, угрожая испачкать одежду обоих.          - Антиной, друг мой - начал Пирр, а его мермидоняни тихо хихикали в ожидании представления. – На протяжении всего пиршества я смотрю на тебя и вижу твоё недовольство. Скажи честно, варвару вроде тебя недостаёт дебоша и оргий? Или дело в том, что ты впервые желанный гость на застолье?         Слова Пирра стали для Антиноя подобно красной тряпке для быка. Мужчина резко встал со своего места, хватая Неоптолема под локоть. Глаза всех присутствующих были обращены на них, но Антиною было плевать. Было… пока он не почувствовал испуганный взгляд где-то внизу, мужчина опустил голову и увидел пару голубых глаз. Он тяжело вздохнул, успокаиваясь. На лице мужчины расцвела дружелюбная улыбка.          - Не стоит беспокоиться, - сказав это он ослабил хватку и смахнул невидимую пыль с плеч Неоптолема, который так же был ошарашен внезапным выпадом Антиноя. – Нашему гостю вино ударило в голову. Хочу вывести его подышать свежим воздухом.          После этого он попрощался со всеми кивком головы и вывел Нео из зала.   

***

 

      Выйдя на улицу, Антиной отпихнул от себя пьяного Неоптолема. Юноша пошатнулся, но смог устоять на ногах, зелёные глаза злобно стрельнули на мужчину в красном, ох, гневу Неоптолема не помеха никакой алкоголь.          - Как ты посмел… - прошипел Неоптолем, выпрямляясь и делая несколько шагов в сторону Антиноя, но кулак мужчины оказался быстрее.          В свой удар Антиной вложил все накопившийся гнев и силу. Возможно, если бы Пирр не был пьян он бы смог устоять на ногах, но сейчас от удара по лицу он повалился на землю. Из носа юноши начала течь тонкая струйка алой крови. Одной рукой он опёрся о землю, помогая себе присесть, а другую прижал к раскалывающейся голове, но Антиной не дал ему времени на то, чтобы прийти в чувства. Мужчина быстро подскочил к Неоптолему, сел на него, прижимая таким образом к земле и, отдав контроль над своим телом гневу и алкоголю окончательно, беспрерывно бил юношу по покрытому старыми шрамами лицу.          Рядом со старыми шрамами расцветали новые кровоподтёки и раны. Кожа в области скул, от постоянных ударов, быстро лопнула, позволяя скопившейся в синяках крови наконец-то вытечь наружу. Особо сильный удар пришёлся на нос Неоптолема, Антиною даже показалось, что он услышал хруст. Ну и пусть. Хоть что-то испортит в этом идеальном лице этого полубожественного щенка. Пирр брыкался, царапался, пытался скинуть с себя Антиноя, но все его попытки только вызывали смех у мужчины.          На боль в собственных костяшках он не обращал внимания, он даже не мог понять чей крови там сейчас больше его или Неоптолема. В глубине души он надеялся, что это будет длиться вечность. Что никто не остановит его от поучений Неоптолема. Он так давно мечтал о том, чтобы вдоволь поизмываться над этим высокомерным щенком, которого уважают и воспринимают только благодаря заслугам его отца. Неоптолем не был достоин всего этого в такой же степени, как и Антиной. Но отношение к Пирру всегда было другим. Его уважали, с его мнением считались, Одиссей был ему благодарен, Телемах спокойно воспринимал все упрёки и унижения, а Антиною приходилось меняться. Он должен был всё это терпеть, он должен был становиться лучше ради Телемаха и его семьи. Ему приходилось искоренять старого себя для того, чтобы в нём перестали видеть варвара.         - Неоптолем!          Со стороны дворца послышались голоса. Антиной остановился и посмотрел в сторону источников звука. К ним бежали Писистрат и Телемах. Глаза обоих царевичей были наполнены ужасом. Когда они достигли двух сцепившихся Телемах резко оттолкнул Антиноя от лежащего на земле и поспешил осматривать лицо Пирра. На Антиноя ему будто бы было плевать.          - О Боги, - испуганно прошептал он. – Нео ты в порядке?! Он тебе ничего не сломал?         По другую сторону от Неоптолема присел Писистрат. Юноша осторожно надавил рукой на самые повреждённые участки лица и в ответ получал от Пирра только болезненное шипение. Стоило изящным пальцам коснуться носа шипение сменилось тихим вскриком.          - Что ж, повреждён только нос. – заключил Писистрат. – Могло быть и хуже, так что…         - О Боги, мне так жаль! – Телемах схватил Неоптолема за руку, а Писистрат помог принять ему вертикальное положение. – Нео прошу, этого больше не повториться. Я… Я честно не знаю, что на него нашло.          Телемах продолжал сжимать запястье Неоптолема. Принц был очень обеспокоен состоянием товарища, но он так же боялся реакции его войска. Как отреагируют мермидоняне на то, что их предводителя избили. Не захотят ли они развязать войну с Итакой? Если вдруг войны не миновать, Итака не выстоит… Именно Неоптолем смог выиграть троянскую войну, да, благодаря хитрости его отца, но силы между их войсками явно не равны. Телемах ещё сильнее сжал руку Неоптолема.          Антиною надоело наблюдать за этой картиной.          Мужчина быстро схватил Телемаха за плечо и потащил его обратно в замок.    

 

***

        Стоило мужчине попасть в комнату принца, как он с силой кинул юношу на кровать, замыкая дверь на щеколду.          - Антиной! – воскликнул принц. – Что на тебя нашло?!          Телемах попытался приподнять себя на локтях, но Антиной уже был рядом, надавливая своей рукой принцу на грудь.          - Действительно, волчонок, - тихо проговорил Антиной, опаляя горячим дыханием нежную кожу Телемаха. – А может быть проблема всё-таки в тебе? – широкая ладонь медленно ползла вверх по груди принца и пробралась под белую ткань его хитона в области ключиц. – Ведёшь себя как привилегированная шлюха, готовая лечь под любого приезжего принца.          - Антиной, что ты… - попытался возразить Телемах, но мужчина поспешил закрыть его рот.          - Волчонок, я не голубых кровей. Можешь не пытаться покорить меня своим красноречием, - он приблизился в плотную к лицу Телемаха, если бы не разделяющая их ладонь мужчина бы мог коснуться его губ, карие глаза, застланные дымкой алкоголя и, нарастающей, похоти тонули в голубых напротив, которые были полны страха… нет, не страха, скорее предвкушения. – Мне нужно лишь твоё тело.          После этого он коснулся губами костяшек своих пальцев, под которыми скрывались тонкие губы принца.          Мужчина резко сорвал с Телемаха синий гематий, откидывая золотую брошь куда-то в другой конец покоев. Принц возмущённо заёрзал, пытаясь скинуть с себя мужчину. Принц пытался что-то ему сказать, но сильная рука не давала ему такой возможности. Тогда юноша схватил Антиноя за предплечье, впиваясь своими маленькими ногтями, мужчину это только позабавило.          Антиной уступил. Мужчина действительно убрал руку с лица Телемаха. Только юноша хотел возразить мужчине, как Антиной перехватил одной рукой оба запястья Телемаха. Он завёл их за голову принца, а второй схватил синюю ткань гематия.          - Что ты…          Рука на губах юноши быстро сменилась плотной синей тканью. Телемах продолжал возмущённо мычать, пока Антиной с силой связывал запястья принца. Когда обе руки были связаны, Антиной отстранился, горделиво рассматривая свою работу.          - О боги. Как жаль, что ты не видишь, насколько красив прямо сейчас, - промурлыкал Антиной.           Телемах комплимент не оценил. Принц брыкался, буквально метая в Антиноя молнии. Из-за импровизированного кляпа изо рта вырывалось только глухое мычание, стоило ему дёрнуть руками в попытке освободиться, как ткань сильнее прижималась ко рту принца, ограничивая его дыхание. Антиной усмехнулся. Наблюдать за потугами принца было просто превосходно. Мужчина наклонился к согнутым ногам Телемаха, прижимаясь лицом к колену.          Телемах вздрогнул.          Антиной прошёлся языком по колену, опускаясь ниже по бедру. Антиной впился своими зубами в молочную кожу принца, сверху раздалось молчаливое возмущение на грани с возбуждением. Глазам мужчины предстала небольшая выпуклость чуть-чуть вставшего члена юноши. Он усмехнулся, смотря на Телемаха снизу вверх.          - Надо же, - усмехнулся он, накрывая ладонью член принца. – Неужели тебе нравится такое неуважение. – ладонь сильнее надавила на растущую эрекцию юноши. – Ты и правда развратная шлюха, охотчая до мужского внимания. – Антиной сжал член Телемаха, отчего юноша издал первый за вечер тихий стон, а на лице мужчина расцвела ехидная улыбка. – Но мы-то знаем, - рука опустилась чуть ниже. – Кому ты принадлежишь. – он вытянул средний и указательный пальцы, надавливая ими на, скрытое тканью, пока ещё тугое колечко мышц. – Ты мой, волчонок.          Антиной сместил ткань под пальцами в сторону наконец-то касаясь такой желанной и горячей кожи нежного отверстия принца. Телемах шумно втянул воздух от контакта с грубыми пальцами, массирующими его вход.          - Как бы мне хотелось взять тебя прямо так… Без подготовки, на сухую… - пальцы надавили сильнее, слегка расширяя принца, от чего тот издал испуганный, приглушённый вскрик. – Но боюсь царица будет не очень рада увидеть своего сына, истекающего кровью и спермой другого мужчины.          Пальцы исчезли и Телемах смог наконец-то расслабиться. Из-за связанных за спиной рук, которые начинали болеть от перекрытого потока крови, его движения были ограничены. Стоило ему попытаться принять сидячее положение, чтобы увидеть, что с ним собирается делать Антиной, как ткань у рта натягивалась. Ему казалось, что при резком движении гематия, уголки его губ могут треснуть, причиняя неимоверную, но такую желанную боль.          Тишину пронзил очередной приглушённый крик Телемаха. Он почувствовал внизу нечто влажное и мягкое, не похожее на смазанные пальцы. Правая нога принца упёрлась в матрас, пытаясь отстраниться от влажных ласк, но руки мужчины, что впивались в его нежные бёдра с такой силой, что после наверняка останутся синяки, не давали ему отстраниться. Вторая нога, наперекор другой вытянулась, нашла спину Антиноя, притягивая мужчину ближе.          Снизу слышались хлюпающие звуки. Слюна Телемаха пропитывала синюю ткань, из глаз катились слёзы, руки болели всё сильнее, я мягкое и скользкое давление на его сфинктер продолжало доставлять удовольствие. Которого было недостаточно. Антиной, будто бы услышал его молитвы, притянул его за бёдра ближе погружая свой язык в принца, будто бы он был самым вкусным блюдом, самым пьянящим вином. Будто Телемах был слаще мёда и с ним не мог даже сравниться божественный нектар.          Уже обе ноги принца переместились на плечи мужчины, не давая ему отстраниться, даже для того, чтобы сделать хоть один короткий вздох. Приглушённые крики разносились по комнате всё чаще. Желание коснуться чёрных волос росло, но чёртов гематий не давал ему этого сделать, но даря при этом такую желанную боль. Член принца стоял и сквозь, всё ещё прикрывающую его, ткань уже сочилось предсемя. При каждом резком движении языка внутри него пальцы на ногах сжимались, руки натягивали ткань в его рту и Телемах наконец-то почувствовал болезненное расхождение плоти под натиском гематия.          Но это наслаждение длилось не долго. Антиной приложил усилие и смог отстраниться от юноши, не смотря на сцепленные за его спиной ноги. Телемах тяжело дышал, с одной стороны он был благодарен за этот перерыв, но с другой ему не хватало ещё нескольких влажных толчков до освобождения. И Антиной это знал. Мужчина чувствовал, как сжимались в предвкушении мышцы вокруг его языка, ощущал дрожь в теле под ним, видел, в каком предвкушении ёрзал Телемах в попытках насадиться сильнее. Антиной не собирался давать ему желаемое так просто.          Пока юноша лежал на кровати и тяжело дышал, пытаясь прийти в чувства после ласк, Антиной облизал собственные пальцы. Он не собирался заставлять принца долго ждать и ввёл в него сразу два. Телемах выгнулся до хруста в пояснице, от крика, который даже через ткань звучал звонко, заболело горло, теперь он точно сорвал голос. Пальцы мужчины жёстко разрабатывали его, каждый раз попадая по такому чувствительному комочку мышц. Антиной слишком хорошо знал его тело. Как никто другой. Он знал его лучше, чем Неоптолем и Писистрат…          При мысли о двух других юношах Антиной злобно зарычал, пуская по телу Телемаха мурашки, и спешно добавил третий палец в достаточно разработанное отверстие. Крики, смешанные со стонами, сменились рыданиями. Телемах извивался, мычал, глаза его покраснели и опухли от слёз. Процесс подготовки казался принцу бесконечным и мучительным, но стоило пальцам пропасть, как он издал разочарованный скулёж.          Антиной же не спешил входить в принца. Мужчина медленно поглаживал свой член, наслаждаясь картиной сжимающегося вокруг пустоты сфинктера. Мышцы Телемаха так нуждались в плотности и пальцев уже было недостаточно. Ему нужно было что-то шире, горячее. То, что ему мог дать только Антиной. Крупная головка члена упёрлась в сфинктер Телемаха и принц замер. Юноша был натянут словно струна лиры, готовая вот-вот лопнуть при неосторожном движении. И Антиной был готов сорвать эту струну, он был готов получить хлёсткий удар и почувствовать эту горечь на своей коже.           Мужчина вошёл в него резким движением. С уст Телемаха сорвался очередной крик, горло, как и задницу пронзила резкая и горячая боль, для кого-то отрезвляющая, но него она была пьянящей. Войдя до упора Антиной замер, наслаждаясь узостью и давая принцу привыкнуть. Мужчина поддался телом вперёд нависая над Телемахом. Он был прекрасен. Эти заплаканные и нуждающиеся глаза. Эта беспомощность хрупкого и обездвиженного юноши. Одежда мерзко липла к потному телу, но видимо он испытывал слишком много, чтобы замечать эту омерзительную мелочь. И Антиной готов дать ему больше.          Мужчина начал медленно двигаться. Телемах содрогался при каждой фрикции. Юноша чувствовал этот огонь каждой клеточкой тела. Антиной был просто идеальным для него. Он буквально распирал юношу, с каждым толчком проезжаясь по простате. Антиною так нравился этот вид разрушенного принца, покорённого им. И только им.          Мужчина ускорился. Его член вбивался в тело принца, юноше казалось, что он достигает его глотки, затыкающая ткань рот ничуть не облегчала ситуацию. Телемах извивался на постели и сам не мог понять, он хочет насадиться или убежать от этого натиска. Грубая ткань из овчины начала натирать нежные запястья, пальцами он пытался найти узел, чтобы освободиться, но всё было тщетно.          Тугость Телемаха была прекрасна. Антиной несколько раз срывался с набранного темпа, так как терялся во всём тепле принца, что обволакивал его. Всё было прекрасно, но недостаточно. Антиною нужно было поиздеваться над Телемахом. Ему нужно было шоу. Он подхватил юношу под коленями забрасывая их себе на плечи, от нового положения давление на связанные руки, принцу казалось, что плечевые суставы покинут положенное им место. От нового положения сменилась точка проникновения и теперь Телемах был уверен, что Антиной убьёт его. Последней каплей стала рука Антиноя, коснувшаяся его живота. Мужчина сильнее надавил на живот.          - Ты только посмотри на это, - мужчина ещё раз надавил на живот. Телемах застонал, ему казалось, что его плоть зажата между ладонью мужчины и чем-то… При давлении Антиной тоже издал тихий стон, переходящий в хриплый смешок. Нет… Телемех на верил… это не могло быть… мужчина разорвал ткань, что отгораживала его от такого заманчивого вида и когда ему показалась бледная кожа, на его лице расцвела ехидная улыбка. - Волчонок, ты настолько тощий, что я могу увидеть… всё. Не думал, что такое возможно. Ты в разы лучше всех шлюх с которыми я когда-либо спал. – Антиной сжал руку, словно обхватывая свой член. Сил кричать у Телемаха уже не было, ему оставалось только хрипеть и рыдать от наслаждения. – Видишь, Волчонок. Только я могу доставить тебе такое удовольствие. Внутри тебя сейчас не Писистрат. Не Неоптолем сейчас разрывает всё твоё нутро. Никто из этих высокопоставленных индюков не может довести тебя до такого. Только варвар способен сделать с тобой это.          Телемах изнывал от желания. Он не знал куда себя деть. Как он мог называться воином разума, если выбить всё здравомыслие из него настолько просто. Принц начал скулить, в попытке надавить на жалость. И это сработало.          Антиной остановился, чем разочаровал принца. Рука легла на синий гематий закрывающий его рот.          - Скажи мне, Волчонок, - прошептал ему на ухо Антиной. – Скажи, чего ты хочешь? – мужчина лизнул раковину принца и освободил рот принца, перекидывая ткань за голову.          Руки Телемаха впервые за вечер почувствовали хоть что-то похожее на расслабление. Принц сглотнул накопившуюся слюну, сделал несколько глубоких и таких желанных вдохов.          - Прошу, - прохрипел Телемах. – Кончи в меня.          Повторять дважды не надо. Антиной вновь набрал прежний темп. Он склонился над лицом Телемаха и нежно положил ладонь на щеку принца. Большим пальцем он смахнул слезу и впервые за вечер их уста сомкнулись в столь желанном поцелуе.           Для Телемаха это стало последней каплей. Юноша застонал в поцелуй и наконец-то отпустил себя. Антиной не заставил себя долго ждать и тёплая, густая жидкость стала заполнять принца.          Антиной вышел из Телемаха, освободил его руки и лёг рядом. Принц начал растирать покрасневшие запястья, с некоторых участков слезла кожа, они болели особенно сильно.          - И что это было? – прошипел Телемах. – Теперь ты готов поговорить?         Антиной молчал. Мужчина лежал на кровати и рассматривал Телемаха. Порванную ткань парадных одежд можно было использовать теперь только в качестве тряпок, поэтому принц стянул с себя то, что раньше было его хитоном. Перед мужчиной предстала прекрасная картина: бледная кожа принца усыпанная родинками подобно звёздам на небе, при свете луны его кожа словно сияла. Юноша ждал ответа.          Антиной сделал глубокий вдох, перевернулся на спину и заговорил:         - Я виноват. Мне следовало сразу пойти тебе на уступки. Ты столько для меня сделал а я… и на этом пиру. Стоило мне увидеть тебя и Писистрата, к тому же ещё и этот отпрыск Ахилла… Я вспылил. Алкоголь ударил в голову не только Пирру. А после я увидел, как ты беспокоишься и я… Я хочу быть достойным тебя.          - Что ж, от жёсткого траха ты достойнее не стал. – Антиной вздёрнул одну бровь и Телемах тихо засмеялся. – Но тебе и не надо. Меня устраивает Антиной, который когда-то спас меня от женихов. И тебе не стоит пытаться что-то с собой сделать. Да, иногда ситуации располагают к… некому официозу. Но ты стал моим спутником, потому что я считаю тебя достойным. Да и к тому же, сравнивая себя с Писом, а тем более с Нео ты унижаешь меня. По-твоему, у меня столь дурной вкус? - оба рассмеялись. Антиной обхватил талию принца, утягивая его в постель. Мужчина зарылся в худую грудь принца, вдыхая его приятный запах. – Хей, не хочешь раздеться для начала?         - Завтра, Волчонок. Всё завтра…  

***

        Писистрат сидел в покоях Неоптолема, помогая ему обработать раны на лице целебными маслами. Правитель Фтии временами тихо шипел от неприятных ощущений. Когда с ссадинами и синяками было покончено Писистарт взял в руки небольшую палочку и кусочек ткани.          - Ты готов? – поинтересовался он.          Неоптолем горделиво смотрел на него, скрестив руки на груди.          - Конечно я го… - договорить ему не дали руки Писистрата, которые вправили нос от чего изо рта вырвался болезненный вскрик. – К чему спрашивать, если моей ответ тебе был не нужен?! – возмутился Нео, пока Писистрат закреплял палочку на его носу при помощи обмотанной вокруг головы ткани.          - Когда не ожидаешь не так напряжен, - объяснил Писистрат завязывая на затылке Неоптолема плотный узел. – Что произошло? Почему вы сцепились?         - Сцепились?! – возмутился Пирр. -  Этот пёс напал исподтишка, когда я был слаб. Варвар всегда им останется, хоть сто слоёв ткани на него нацепи и искупай в золоте.          - Но это выбор Телемаха. – Нео отвернулся. Он не собирался соглашаться со всем этим. Телемаху следовало следить за своим цепным псом. Писистрат улыбнулся, положил руку на щеку Неоптолема и повернул его лицо к себе. – А я выбрал тебя.          Пока Телемах перевоспитывает своего цепного пса, Писистрат зализывал раны своего.