Моя геройская академия

Комната просмотра вступительного экзамена.

      Учителя UA сидели в ряд в удобных кожаных креслах. Свет в помещении был полностью выключен, и лишь огромная стена из мониторов освещала их лица, транслируя хаос, происходящий на полигонах.       — На практическом экзамене мы не говорим участникам точное количество злодеев в их зоне, — не спеша начал директор Незу, попивая чай и внимательно вглядываясь в экраны. — У них слишком мало времени и слишком большая территория. Чтобы набрать очки, им нужно не просто махать кулаками. Понимание — способность оценить ситуацию быстрее остальных. Ловкость — умение адаптироваться к обстоятельствам. Рассудительность — хладнокровие в любой патовой ситуации. И, конечно, чистая боевая доблесть. Это базовый фундамент для будущего героя.       — А в этом году ребята выглядят весьма многообещающе, — прокомментировал кто-то из учителей, кивнув на экран, где Бакуго разносил очередного робота.       — Ну, пока рано делать окончательные выводы, — отозвался второй учитель, его палец замер над массивной красной кнопкой. — Настоящее испытание начинается прямо сейчас.       С глухим щелчком он нажал на кнопку. Протокол запущен. На поле боя выходит самый крупный калибр — робот-ловушка за 0 очков.

Полигон С.

      Земля содрогнулась под ногами. Из-за плотной завесы пыли и обломков показался ОН. Огромный стальной монстр размером с небоскрёб крушил всё на своём пути, просто переставляя массивные гусеницы. В отличие от прошлых «жестянок», этот робот выглядел по-настоящему устрашающе.       Толпа экзаменуемых, охваченная первобытным ужасом, ломанулась к выходу. Крики, скрежет металла и грохот рушащихся стен слились в единую какофонию.       Аделина, всё ещё скрытая под покровом невидимости, уже развернулась, чтобы дать дёру.       — Это не мой уровень, я сюда не геройствовать пришла, ну нафиг! — твердила она себе, ускоряя шаг.       Но вдруг её взгляд зацепился за то, что заставило сердце пропустить удар. В нескольких метрах от наступающего робота, под завалами бетонной плиты, застряли ребята. Они отчаянно пытались выбраться, но огромная тень «Нолевика» уже накрыла их, а массивная стальная нога медленно, но верно опускалась прямо на обломки.       — Да ну ёпт твою мать! — взорвалась она про себя. — Дети, мать вашу! Я взрослая девушка, у меня инстинкт самосохранения в кости вшит, а у вас что вместо мозгов?!       Она металась, не зная, что делать. Раскрываться нельзя — это крест на её планах. Но и дать убить людей... это же экзамен, какого хрена робот должен давить детей насмерть?!       Внезапно перед глазами вспыхнуло воспоминание: несколько кварталов, взлетающих на воздух один за другим, и тот оглушительный взрыв. Тогда она была у соседей, присматривала за их маленькой дочкой. Малышка прижималась к ней, дрожа всем телом, и умоляла: «Защити меня, пожалуйста...»       — Чёрт! Ну почему я не бессердечная сука?! — в отчаянии прорычала Аделина.       Она сконцентрировалась. Её причуда «Копирования» была универсальной, но капризной. Чтобы создать что-то по-настоящему мощное, требовался полный фокус. Невидимость замерцала и спала — она просто не могла удерживать два сложных образа одновременно. Аделина материализовалась в реальности, но тут же нырнула в тень за обломки здания, надеясь, что камеры не успеют поймать её лицо.       Она представила чистую энергию. Представила, как миллионы вольт срываются с её пальцев.       — Получай, консервная банка!       Аделина выбросила руки вперёд. Два мощных снопа ослепительно-белого электричества с оглушительным треском пробили воздух и впились в корпус гиганта. Разряд был такой силы, что воздух запах озоном. Громадная машина затряслась, внутри неё что-то коротнуло, гидравлика жалобно зашипела, протестуя против перегрузки. Огромный робот пошатнулся и начал заваливаться назад, в сторону от застрявших учеников.       Как только стальная махина с грохотом рухнула, подняв тучу пыли, Аделина тут же снова «растворилась» в воздухе. Сердце колотилось о рёбра, как сумасшедшее. Она рванула в сторону открывающихся врат полигона.       — Всё! Экзамен окончен! К чёрту Юэй, к чёрту героев! Валю в Европу за лучшей жизнью, и пусть мне это только попробует кто-то запретить! — орала она в своей голове, стараясь не оглядываться.

Комната просмотра.

      В помещении воцарилась тяжелая, нервозная тишина. Учителя переглядывались, не в силах скрыть шок.       — Что это сейчас было? — вполголоса спросил Сущий Мик, поправляя очки. — На полигоне С только что вырубили «Нолевика» одним ударом. Но я не вижу, кто это сделал!       — Кто-то использовал мощный электрический разряд, — пробормотал Сотриголова, вглядываясь в мониторы и перематывая запись. — Но на камерах никого нет. Только вспышка и... — он нахмурился, заметив на долю секунды странное искажение воздуха за углом здания. — Словно кто-то прятался.       Директор Незу медленно поставил чашку чая на стол. Его маленькие глазки-бусинки азартно блеснули.       — Весьма любопытно. Посмотрите на датчики энергии, — он указал на график, который зашкалил в момент удара. — Это не просто причуда. Это невероятная концентрация силы. Похоже, у нас появился «невидимый» фаворит, который очень не хочет, чтобы его нашли.       Учителя замолчали, осознавая, что этот вступительный экзамен только что стал гораздо интереснее, чем они планировали.       — Директор, мы тут обнаружили, что это не первый раз! — воскликнула Полночь, её голос звенел от азарта. Она стремительно вывела на центральный экран ещё одну запись. — Вот, посмотрите. Полигон С, десять минут назад. Одна из учениц — Ашида Мина — не могла справиться с роботом третьего уровня. Но по каким-то непонятным причинам машина вдруг замерла, словно её механизмы вырвали с корнем изнутри. И Ашида смогла его добить. Будто...       — Будто ей помогли, — закончил за неё директор Незу, потирая лапки. — Очень любопытно. А теперь посмотрите на тепловой след в этом секторе за секунду до удара.       Он увеличил изображение. На месте, где стояла Аделина, датчики зафиксировали крошечное, едва заметное колебание температуры.       — У нас есть некто с причудой невидимости, — пробормотал Сотриголова, прищурив уставшие глаза. — Но невидимость не ломает роботов изнутри и не бьёт молниями мощностью в целую электростанцию.       — Полночь, — голос директора Незу звучал вкрадчиво, но в нём чувствовалась стальная уверенность. — Вы не могли бы показать запись того, как ученики покидали «Боевой центр» сразу после финального сигнала?       — Конечно, директор, — ответила Полночь. Её пальцы быстро пробежали по клавишам, и на огромном экране замелькали кадры.       Сотни подростков в спортивных костюмах выбегали через массивные ворота полигона. Кто-то ликовал, кто-то едва волочил ноги от усталости. Камера медленно панорамировала толпу, пока внимательный взгляд Незу не зацепился за одну-единственную деталь.       — Стоп! — скомандовал он. Картинка мгновенно замерла. — Перемотай на пять секунд назад и дай максимальное увеличение на сектор четыре-Б, возле восточной стены.       Полночь выполнила просьбу. Все учителя, затаив дыхание, подались вперёд.       На экране было пустое место рядом с группой измотанных парней. Но в следующую секунду воздух там странно дрогнул, пошёл рябью, словно от сильного жара, и из этого марева, как ни в чём не бывало, «вынырнула» девушка. Она тут же опустила голову, стараясь слиться с толпой, и ускорила шаг.       — Вот она, — прошептал Сущий Мик, поправляя очки. — Наш «электрический призрак».       — Как её зовут? — голос Незу прозвучал почти шёпотом, но в тишине комнаты он был подобен грому.       Секретарь быстро застучала по клавишам, и через секунду на мониторе высветилось досье с фотографией той самой «серой мышки».       — Аделина Аллен, — чётко произнесла она.       — Аллен?! — в один голос выдохнули сразу несколько учителей. Сущий Мик даже присвистнул, едва не уронив свои наушники.       — Да ладно! Она что, дочь Кристиана? У него же вроде всего двое детей было официально?       — Никогда бы не подумала, что у Кристиана есть ещё одна дочь, которую он так тщательно скрывал, — Полночь прикусила губу, с интересом разглядывая фото девушки. — Теперь понятно, откуда такая мощь.       Директор Незу принял планшет с документами и начал медленно прокручивать страницу, его губы растянулись в понимающей ухмылке.       — Взгляните-ка на это, коллеги, — он развернул экран к остальным. — Причуда: «Копирование». Идентична причуде её отца, но с важным дополнением — она может менять облики. Удивительная комбинация для шпионажа или оперативной работы. Но самое интересное здесь... — Незу постучал лапой по разделу достижений. — На неё поданы рекомендации высшего уровня. Она могла поступить в Юэй по особому приглашению, даже не заходя на этот полигон.       — Тогда какого чёрта она делала на общем экзамене? — Айзава скрестил руки на груди, его взгляд стал ещё тяжелее. — Пришла поиздеваться над остальными?       — О нет, Айзава, — Незу довольно сверкнул глазами. — Посмотри на её результаты. Ноль очков за злодеев. Она намеренно игнорировала роботов, мимо которых проходила. Она использовала свою невидимость и копирование только для того, чтобы провалиться, имея на руках все козыри.       — План «идеального провала», — хмыкнула Полночь. — Какая ирония. Она спасла столько людей, что её баллы спасения перекрыли отсутствие боевых заслуг.       — Аделина Аллен... — Незу нажал на кнопку подтверждения зачисления. — Нельзя нам такую редкость потерять. Интересно даже стало, что будет дальше.

* * *

      — Апчхи! — я чихнула так громко и внезапно, что Зевс подскочил на своей лежанке, недоуменно озираясь по сторонам.       — Прости, Зевс, — пробормотала я, вытягивая салфетку из пачки и шумно сморкаясь.       Юки, стоявшая у плиты, негромко рассмеялась, помешивая что-то в сковороде.       — Похоже, кто-то о тебе очень активно вспоминает.       На моих губах появилась кривая ухмылка.       — Надеюсь, это не старик... — пронеслось в голове. Мысль о Кристиане Аллене всегда отдавала горечью.       — Как экзамены прошли? Волнуешься? — спросила Юки, присаживаясь напротив меня с тарелкой.       Я обхватила теплую кружку ладонями и сделала глоток, чувствуя, как кофе бодрит рецепторы.       — Сложно было, — ответила я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон. — Но, надеюсь, мои желания сбудутся.       Я улыбнулась ей, но внутри меня ликовал маленький чертёнок. Почти неделя прошла. План «Провал» был выполнен ювелирно. Очков — ноль. Подвигов в официальных отчетах — ноль. Скоро я заберу документы, соберу чемоданы и — прощай, Япония. Франция, круассаны, тихая жизнь... подальше от этих фанатиков в обтягивающем трико. Или, может, в Россию махнуть?       — Ни одна камера не засняла моё лицо. — успокаивала я себя, прокручивая в голове моменты боя. — Электричество? Спишут на случайного парня с подходящей причудой. Робот на полигоне А? Технический сбой. Я — тень. Я — никто.       Я довольно кивнула своим мыслям и снова приложилась к кружке.       — Ты чего киваешь сама себе? — вдруг спросила Юки.       Я мгновенно подняла на неё глаза, собираясь отшутиться:       — Ахаха, да так, просто песня в голове заела...       Я тепло улыбнулась ей, и Юки ответила тем же. За этот год мы по-настоящему сблизились. Она оказалась удивительным человеком — из тех, с кем можно проболтать до рассвета обо всём на свете, не боясь быть непонятой.       Мы мирно потягивали чай, когда тишину кухни внезапно разрезал резкий рингтон. Юки вздрогнула и тут же схватила телефон.       — Алло? Да, милый, — проговорила она, и на её лице мгновенно расцвела привычная улыбка.       Её парень. Кажется, Мичи? Я видела его пару раз: довольно симпатичный, опрятный, но какой-то… колючий.       — Я у подруги… Мичи, ну не начинай, я всего лишь пришла к ней на чай! — голос Юки стал тише. Я видела, как она напряглась, как её пальцы судорожно сжали корпус телефона.       Он что, орет на неё? До меня не долетало ни звука из динамика, но я видела, как Юки меняется в лице — ей становилось по-настоящему не по себе.       — Аделина, поздоровайся с Мичи, пожалуйста, он просит, — Юки протянула телефон к моему лицу. Её глаза при этом подозрительно блестели. Я застыла, чувствуя, как внутри закипает раздражение на этого парня, но всё же выдавила:       — Эм, привет, Мичи.       Юки тут же вернула трубку к уху.       — Ну, услышал? Я скоро буду, правда. Да, хорошо. Давай, — она отключилась и выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала катастрофы.       — Что это сейчас было? — прямо спросила я.       Юки обернулась ко мне с таким видом, будто это не она секунду назад заставляла меня подтверждать её «алиби».       — Ты о чём?       — Юки, ты выглядела испуганной во время разговора. Ты до сих пор руки в замок прячешь.       Она натянуто рассмеялась, словно какая-то дурочка.       — Да брось! Я просто устала, дел невпроворот, зачёты эти… Не переживай ты так.       Я молча отхлебнула чай, строго глядя на неё поверх кружки. Юки не выдержала моего взгляда и резко вскочила из-за стола.       — Мне пора домой! — выпалила она. Я едва не поперхнулась.       — Уже? Мы же всего полчаса сидим.       — Прости, но мне срочно надо, — Юки начала лихорадочно собирать вещи.       — Это «срочно» тебе Мичи навязал?       — Что? Нет! Конечно нет! — она посмотрела мне прямо в глаза, и я отчетливо уловила в её взгляде ложь. Она тут же отвела глаза. — Спишемся, хорошо? Пока, Аделина! Пока, Зевсик!       Она быстро погладила Зевса по голове и почти выбежала из квартиры. Я устало вздохнула и пошла закрывать дверь, но не успела я коснуться ручки, как раздался короткий, настойчивый стук.       — Юки, ну дверь же открыта, зачем сту…       Слова застряли у меня в горле. На пороге стоял почтальон в официальной форме.       — Аделина Аллен? — сухо уточнил он.       Я медленно кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он достал из сумки плотный конверт и протянул его мне. Я замерла, глядя на официальные печати на бумаге, но всё же нашла в себе силы забрать письмо.       — Спасибо, до свидания! — крикнула я вслед уходящему почтальону и захлопнула дверь, прижимая к груди проклятый конверт с эмблемой Юэй.       Руки мелко дрожали.       — Пожалуйста... пожалуйста, скажи мне, что я провалила этот чертов экзамен, — бормотала я, как молитву, пробираясь на кухню.       Я рухнула на стул, схватила нож и безжалостно разорвала плотную бумагу. Из конверта на стол со звоном вылетела небольшая металлическая шайба. Не успела я моргнуть, как над ней замерцал свет, и в воздухе возникла огромная, сияющая голограмма... Всемогущего?!       — Ну ничего себе замашки, — мелькнуло в голове. — Я-то думала, выскочит директор-мышь и вежливо пошлет меня подальше.       — ИТАК, МЕНЯ СЛЫШНО?! — взревел Символ Мира прямо в моей кухне, сверкая своей фирменной ослепительной улыбкой.       Я машинально подцепила вилкой кусок яичницы, глядя на это световое шоу с плохо скрываемым скепсисом. Герой, не дожидаясь ответа, продолжал греметь:       — ХОРОШО! Тогда я поздравляю тебя, юная Аделина Аллен, с успешной сдачей вступительного экзамена на геройский курс Академии UA!       Дзынь.       Вилка выпала из моих пальцев, звонко ударившись о край тарелки. Кусок яичницы шмякнулся на стол, но мне было плевать. Я медленно подняла глаза на сияющего великана.       — ЧТО?! — мой крик был таким пронзительным, что Зевс подскочил и зашелся заливистым лаем. — Нет, нет, нет! Это какая-то ошибка!       — И я с гордостью могу заявить, — Всемогущий вещал так бодро, будто только что вручил мне путевку на курорт, а не смертный приговор моей свободе, — Что ты набрала блестящие баллы! Как по письменному тесту, так и за спасение! С подробными результатами можешь ознакомиться в бланке. Твои занятия начнутся 8 апреля в 9 утра. Класс 1-А!       Я вцепилась в свои волосы, чувствуя, как мир вокруг рушится. Спасение?! Я же старалась не отсвечивать! Но как они могли понять что я спасала?!       — По поводу формы и геройского костюма просим написать на электронную почту, что сейчас появится на экране, — голограмма начала подергиваться помехами. — Ну, на этом я заканчиваю! Увидимся в ТВОЕЙ ГЕРОЙСКОЙ АКАДЕМИИ! ПЛЮС УЛЬТРА-А-А!       Голограмма с хлопком исчезла. В кухне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только скулением Зевса, который непонимающе тыкался носом в мою коленку.       Я посмотрела на пустую шайбу. 1-А. Самый элитный класс. Эпицентр внимания прессы и всех злодеев мира.       — Прощай, Европа, — прошептала я, бессильно роняя голову на руки. — И прощай, тихая жизнь. Старик там, наверное, уже шампанское открывает, празднуя свою «победу»...       И тут, словно в подтверждение моих худших опасений, на столе завибрировал телефон. Я скосила взгляд на экран и... ну конечно! Старик. Собственной персоной.       — О да, — прошипела я, нехотя протягивая руку к мобильному. — Говорят, вспомнишь солнце — выглянет лучик. Но в моём случае пословица звучит иначе: вспомнишь дьявола — и черти тут как тут!       Я нажала на кнопку приема и рявкнула в трубку:       — Да?!       — За тобой приедет Томиока. И не смей опаздывать, — ледяным тоном произнес старик и тут же отключился, не дожидаясь моего ответа.       Я задохнулась от возмущения. Мне хотелось со всей силы швырнуть телефон об стену, чтобы он разлетелся на тысячи осколков. Но в последний момент я сдержалась. Только этого мне не хватало — тратить деньги на ремонт или, чего доброго, покупать новый, если этот не починят. Ну уж нет! Обойдусь.       Хотя... у меня ведь всё ещё лежал припрятанный второй телефон из моего «прошлого» мира. Мой новенький шестнадцатый айфон. Вот только кто в этом мире поверит в существование гаджета, который ещё даже не изобрели?       Меня же сразу за дурочку примут. Нет, спасибо, билеты в дурку мне не нужны. Я хочу совсем другие билеты — в СПОКОЙНУЮ И МИРНУЮ ЖИЗНЬ! Но вместо этого я получила пропуск в эпицентр безумия под названием «Класс 1-А».       Я посмотрела на Зевса. Пёс сочувственно наклонил голову набок.       — Ну что, Зевсик, — вздохнула я, поднимаясь со стула. — Пошли собираться. Похоже, Томиока уже в пути, а заставлять этого человека ждать — себе дороже. Если уж меня затянули в этот «геройский» цирк, то я хотя бы постараюсь не стать в нём главным клоуном.       Я быстро переоделась, стараясь не смотреть на злополучную «шайбу» Всемогущего. Надела привычные черные джинсы, простую белую майку, а сверху накинула потертую кожаную куртку. В карманы рассовала телефон, ключи и немного наличности — стандартный набор для выживания.       — Я скоро буду, Зевс. Как только вернусь, сразу пойдем гулять, обещаю, — я быстро расчесала волосы, бросила взгляд в зеркало и, чмокнув пса в его мокрую черную мордашку, вышла из квартиры.       Стоило мне переступить порог подъезда, как я увидела её. Одну и туже машину. Черный глянец кузова хищно поблескивал на солнце, отражая серые стены домов. Рядом с дверцей, как и всегда — безупречно собранный, спокойный и почти неподвижный, — стоял Томиока.       Заметив меня, он тут же открыл заднюю дверь, привычным жестом приглашая внутрь.       — Здравствуйте, госпожа, — произнес он с едва заметной, мягкой улыбкой.       Томиока был, пожалуй, единственным из окружения Старика, кому я улыбалась искренне. В его присутствии лед внутри меня немного подтаивал, сменяясь странным чувством безопасности.       — Здравствуйте, Томиока, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно теплее.       Я скользнула на заднее сиденье, вдыхая знакомый запах дорогой кожи и терпкого парфюма. Томиока аккуратно закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. Мотор негромко, уверенно заурчал, и мы плавно тронулись с места.       Чтобы добраться до офиса Старика, пришлось ехать в деловой центр, расположенный на правом берегу — в самом респектабельном районе города. Здесь царил культ стекла и бетона. Это был мир безликих небоскребов, где каждый квадратный метр стоил больше, чем чья-то жизнь. Те, кто был богаче, приезжали сюда за брендами в закрытые бутики или на коктейли в панорамные рестораны. Те, кто беднее — просто гуляли по набережной, с завистью рассматривая чужие тачки и делая яркие селфи на фоне зеркальных фасадов для своих соцсетей.       Старик забрался на самую вершину этого муравейника — на один из последних этажей огромного бизнес-центра класса «А». В такое место не зайти просто с улицы, но охрана знала меня в лицо.       — Добрый день, госпожа Аллен, — произнес охранник, вытягиваясь в струнку и обращаясь ко мне на подчеркнутое «вы».       Я лишь едва кивнула, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение от этого «госпожа». Бесшумный лифт за считанные секунды поднял меня в стратосферу бизнеса. Я прошла через приемную, мимо секретарши — длинноногой красотки в вызывающе строгом наряде, которая больше напоминала модель с обложки, чем офисного работника.       Дверь в кабинет я открыла без стука. Плечи расправлены, руки глубоко в карманах джинсов, на губах — дерзкая, колючая насмешка. Старик сидел в массивном кожаном кресле спиной ко мне, глядя в панорамное окно на расстилающийся внизу город. Он с кем-то разговаривал по телефону, и его голос, ровный и властный, заполнял всё пространство кабинета.       — Завтра я заберу Миру из школы, и мы погуляем, — услышала я его голос и поморщилась.       Мира — дочь Старика, ей всего восемь. А еще у него был Кристиан-младший, который младше меня на два года. Их родила Ханами — кукла Барби на минималках с формами, напоминающими пару баскетбольных мячей. Старик их обожал: заботился, обеспечивал, считал своей «настоящей» семьей. А меня... меня он просто терпел. Потому что пришлось. Так сложились обстоятельства, о которых оба мы предпочитали молчать.       Старик закончил разговор и повернулся. Хоть я и называла его так, на вид ему было чуть за сорок. Высокий, подтянутый, с волевым лицом и тем самым жестким взглядом человека, который привык, что мир вращается по его приказу. Волосы с легкой проседью, тяжелый размах плеч. Безупречный черный костюм, а из-под манжета — часы, стоимость которых могла бы обеспечить безбедную жизнь небольшому городку.       Я ненавидела его. Но ещё больше я ненавидела то, что была его зеркальным отражением. Стоило нам встать рядом, и любому становилось ясно: отец и дочь. Тот же оттенок волос, та же форма лица, даже взгляды и характеры — всё выдавало наше родство. Только глаза у меня были другими. Особенными. Ярко-синими, как предгрозовое небо. Моё единственное наследство от матери.       — Садись, — кивнул он на тяжелое кресло напротив дубового стола.       Я не села, а буквально развалилась в нем, как на троне, демонстративно зашуршав жвачкой. Я знала, что веду себя вызывающе, но этот урод не заслуживал даже тени уважения. Пусть задницу ему лижут замы и его Барби.       — Здороваться не учили? — поинтересовался Старик, не сводя с меня глаз.       — Учили слать таких, как ты, на хрен. — подумала я с ухмылкой, но вслух произнесла лишь:       — Что хотел?       Он нехорошо прищурился. Мой тон ему явно не нравился. Но мне было плевать — ровно до того момента, пока он не заговорил о деле.       — Почему мне заявляют, что ты не участвовала в практической части экзамена? — спросил он, сцепив пальцы в замок на столе.       — Откуда я знаю? — я безразлично пожала плечами. — Может, зрение у твоих информаторов подводит.       — Еще раз, — его голос стал на октаву ниже, каждое слово он чеканил, словно вбивал гвозди. — Почему мне докладывают, что ты проигнорировала практическую часть?       В воздухе отчетливо запахло грозой. Старик был не просто не в духе — он был в ярости.       — Без понятия.       — Мне повторить в третий раз?       Мужчина медленно поднялся. Заложив руки за спину, он неспешно направился в мою сторону. Шаги по дорогому паркету звучали как обратный отсчет. Я заставила себя не отводить взгляд, уставившись в одну точку, но внутри всё натянулось, как струна. Я знала этот сценарий наизусть.       Он остановился прямо передо мной, нависая тяжелой скалой.       — Ты думала, что сможешь обмануть меня, Аделина? Думала, я не узнаю о твоем плане «провалить» всё к чертям?       Он наклонился к самому моему лицу, и я почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с запахом власти и опасности.       — Но знаешь, хорошо, что ты и вправду глуповата, как твоя мамаша, — прошипел он, и эти слова обожгли меня сильнее любого огня.       Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.       — Да нет, — я улыбнулась ему самой едкой улыбкой, на которую была способна. — Я настолько безмозгла, что забрала у своего папаши всё самое ценное.       Хлопок.       Пощечина. Удар был не самый сильный — Старик, бывший про-герой, сдерживался, но губа всё равно оказалась разбита. Из-за печатки на его пальце. Ожидаемо. Иначе он проблемы решать не умел — по крайней мере, со мной.       — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, дрянь, — прошипел Старик, его глаза горели яростью.       Я облизала окровавленную губу, чувствуя на языке солоноватый привкус. Боль была отрезвляющей. Она выжигала остатки страха, оставляя после себя только чистую, ледяную ненависть.       — Это всё, на что ты способен, «герой»? — я приподняла бровь, глядя на него снизу вверх. — Бить безоружную девчонку в закрытом кабинете? Как жаль, что камеры этого не засняли. Рейтинг бы упал до нуля.       Старик на мгновение замер. Его кулаки разжались, но в глазах всё ещё плясало опасное пламя. Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию и свою маску невозмутимости. Достал из кармана белоснежный платок и небрежно бросил его мне на колени.       — Вытрись. Ты выглядишь жалко, — холодно бросил он, возвращаясь к своему столу. — Твои детские провокации на меня не действуют. Ты пойдешь в UA. И не просто пойдешь, ты станешь там лучшей.       Я усмехнулась, скомкав платок в руке.       — Ты же слышал: я не участвовала в практике. Это была случайность. Ошибка системы. Я не хочу быть героем, папочка. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.       Старик медленно сел в кресло и нажал кнопку на пульте. На стене офиса ожил огромный экран. На нем замелькали кадры с экзаменационной площадки. Я застыла, глядя на то, как по монитору бегут помехи, а затем картинка фокусируется.       Вот он — гигантский робот-нулевка, возвышающийся над руинами. И вдруг пространство перед ним искажается. Воздух идет рябью, и из ниоткуда вырывается ослепительная, яростная дуга синей молнии. Разряд был такой силы, что металлическая туша робота на мгновение засияла изнутри, прежде чем электроника сгорела, а многотонная махина рухнула, поднимая тучи пыли.       Камера дрогнула, и в кадре появилось мое отражение. Я выходила из облака пыли, и в этот момент эффект невидимости спал. Мои очертания проявились, как на проявляемом снимке.       — Черт... не надо было убирать невидимость так рано. — пронеслось в голове.       — Ты думала, я поверю в сказку о твоем «неучастии»? — его голос звучал пугающе спокойно. — Думала, если ты активируешь невидимость и проскользнешь мимо камер, я решу, что ты просто стояла в стороне?       Я замерла. Значит, он всё-таки узнал. Всё это время я была под колпаком.       — Мои информаторы доложили, что датчики зафиксировали тепловой след и аномальные колебания воздуха в самом эпицентре заварушки. Ты использовала причуду, чтобы скрыться от глаз учителей, но при этом умудрилась в одиночку уничтожить три тяжелые мишени, которые преграждали путь остальным. Надеялась, что если тебя не увидят, то и баллы не зачислят?       Я промолчала, с силой сжимая подлокотники кресла. Внутри всё клокотало от обиды. Хотела получить «ноль» в итоговом бланке и доказать ему, что я бесполезна.       — Твоя попытка спрятаться — это трусость, недостойная нашей фамилии, — отрезал Старик. — Но результат налицо. Комиссия UA не идиоты. Они поняли, кто зачистил сектор, сопоставили данные причуд и биометрии. Теперь ты официально в списке класса 1-А.       Он снова нажал на пульт, и на экране вспыхнула моя фамилия. Первая строчка рейтинга. Мой личный смертный приговор.       — Слушай меня внимательно, — он подался вперед, и его лицо превратилось в маску из холодного камня. — Ты пойдешь в эту академию. И ты забудешь про свои игры в прятки. Больше никакой невидимости, чтобы сбежать с уроков или скрыться от ответственности. Отныне ты будешь на виду. Ты будешь лучшей.       — А если нет? — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как на губе подсыхает кровь.       — А если нет, я лишу тебя всего. Ты окажешься в закрытом спецприемнике для подростков с неуправляемыми причудами. Там тебя научат подчиняться в четырех стенах. И поверь, там твоя невидимость тебе не поможет — те стены чувствуют каждое движение, каждое колебание энергии. Ты выйдешь оттуда только тогда, когда я разрешу. Это понятно?       По спине пробежал холод. Он не блефовал. Для него я не была дочерью — я была либо идеальным инструментом, либо бракованным материалом, который нужно запереть на складе под замком.       — Понятно, — выдохнула я, поднимаясь. Губа пульсировала от боли, напоминая о его «уроке».       — Свободна. Томиока ждет внизу. Завтра он привезет твою новую форму. И не вздумай «исчезнуть» по дороге. Я найду тебя везде.       Я развернулась и пошла к выходу, не сказав больше ни слова. Когда я уже бралась за тяжелую ручку двери, его голос догнал меня, как удар хлыста:       — И Аделина... замажь губу. Не хвастайся своим поражением.       Я вышла из кабинета, едва сдерживаясь, чтобы не выпустить весь свой заряд в ближайший электрощиток и не оставить это здание без света. Томиока ждал у лифта. Он мельком взглянул на мое лицо, и в его глазах промелькнула тень сочувствия, но он мгновенно отвел взгляд, сохраняя профессиональную маску.       — Машина готова, госпожа, — тихо сказал он.       — Поехали отсюда, Томиока, — выдохнула я, прижимая ладонь к раненой губе. — Пока я здесь всё к чертям не сожгла.