Непростые чувства

Весь первый месяц в Академии Невермор Пагсли отчаянно пытался завести друзей, но все сторонились его, считая странным. Лишь сосед по комнате, Юджин Оттингер, поддерживал с ним хоть какое-то общение. Правда, парень сразу заявил, что друзьями они не станут, и следить за ним он будет только потому, что должен его сестре Уэнсдей. Пагсли, конечно же, расстроился, но решил, что со временем они все же смогут сдружиться. Спустя месяц пребывания в академии, помимо проблемы с полным отсутствием друзей, у Пагсли появилась новая сложность: его чувства к Юджину изменились. Сначала он думал, что это дружеская привязанность, ведь Юджин был первым, кто не бежал от него и даже разговаривал. Они жили в одной комнате, и общение было неизбежно, поэтому со временем Пагсли решил, что у него появился друг. Однако со временем он понял: это не просто дружба. Когда Юджин был рядом, сердце Пагсли стучало быстрее, а по телу разливалось странное тепло. Он начал искать кудрявую макушку повсюду: в коридорах, столовой, на улице. Найдя Юджина, он чувствовал облегчение. Но когда он видел его в чьей-то компании, то испытывал непонятную злость и раздражение. Только после разговора с Энид, которая ярко рассказывала о своём парне Бруно, он вдруг понял, что за чувство испытывал последние дни. Это была влюбленность. Влюбленность в парня, соседа по комнате и единственного человека во всей школе, который хорошо общался с ним. Это был провал. Сидя на подоконнике, Пагсли задумчиво смотрел в окно на серые осенние тучи, краем глаза он поглядывал на Юджина, что сидел за столом и что-то усердно писал в тетради. Мысли роились в голове, словно мыши, а тишина в комнате начинала надоедать, поэтому Пагсли решил нарушить её: – Слушай, Юджи, может, сходим прогуляемся? Погода вроде хорошая. – Мне некогда, – не отрываясь от конспекта, ответил Юджин, и сердце Пагсли на секунду замерло. Опять отказ? Парень надеялся, что хоть сегодня его друг согласится погулять, погода действительно была хорошая, точнее, хорошая она была для него, серая, промозглая и спокойная, а Юджину такая не особо нравилась. Тяжело вздохнув, Пагсли спрыгнул с подоконника и вышел из комнаты, ему срочно нужно было прогуляться и проветрить мозги, иначе бы он взорвался прямо там.

***

Вернулся Аддамс в общежитие только ближе к вечеру и, поднявшись на свой этаж, замер на мгновение перед приоткрытой дверью. На своей половине спальни Юджин все так же сидел за столом, полностью погруженный в домашнее задание. Пагсли осторожно вошёл в комнату и, прикрыв дверь, остался стоять, внимательно наблюдая за соседом, отмечая каждую мелочь. Прямая напряженная спина, сдвинутые хмурые брови, очки, что сползли на кончик носа, и поджатые губы. Он не отводит от него взгляда, даже после того как Юджин замирает, а затем медленно оборачивается к нему. – У тебя фетиш что ли, следить за людьми? – с лёгким недовольством интересуется он, но все же улыбается и возвращается вновь к конспектам. – Нет... Я... Я просто, – Пагсли запинается, пытаясь придумать оправдание, которое прозвучало бы достаточно логично. – Просто проверял, все ли с тобой в порядке, не умер ли ты тут за своей учебой. Мертвецы – моя специализация, знаешь ли, – пытаясь разрядить обстановку, говорит он, а затем тихо добавляет: – Хотя тебе могло бы понравиться. Я оживляю очень хорошо. С помощью тока. Юджин, кажется, заинтересовавшись, отрывается от конспектов и поворачивается к Аддамсу, все еще стоявшему у двери. – Ну, пока ты меня только пару раз током ударял, и это было не сильно приятно. Поэтому миссию по моему воскрешению отдам кому-нибудь другому, – усмехается он и, поднявшись, направляется к контейнеру со своими пауками, чтобы покормить их. Пагсли расстроено следит за соседом, что начинает подкармливать своих восьминогих питомцев, и в голове проносится мысль, что ему даже пауки интереснее, чем общение с одноклассником. И тут же приходит еще одна мысль, за которую Пагсли хватается изо всех сил. – Если не веришь, я мог бы доказать. У тебя ведь недавно Чейз погиб, могу воскресить, – он указывает рукой на небольшую коробочку, в которой вот уже пару дней хранился умерший паук, и показательно на пальцах появляются вспышки электричества. – Что, правда сможешь оживить его? – с сомнением в голосе спрашивает Юджин и делает небольшой шаг к коробке. – Ну, то есть, он станет вновь обычным пауком, а не каким-нибудь зомби, который захочет меня сожрать? – Обижаешь! Конечно, он будет обычным, милым, безвредным пауком, которым и был до смерти. Юджин несколько минут внимательно смотрит на Пагсли, отчего у того сердце начинает биться быстрее, а затем подходит к коробке и осторожно вынимает из нее хрупкое тельце паука. Развернувшись, он подходит к парню и протягивает руку ладонью вверх, на которой теперь покоится маленькое насекомое. – Ну давай, попробуй оживить его и не убить меня током. Пагсли кивает и протягивает свою руку вперед, аккуратно касаясь паука, и сосредотачивается на токе в своих пальцах, он делает глубокий вдох, а затем слышится тихий треск, и паук начинает шевелиться на ладони Юджина. Тот восхищенно начинает осматривать своего питомца, проверяя, все ли с ним в порядке. Но с ним точно все в порядке, потому что после пробуждения он начинает взбудоражено бегать по ладони, пытаясь найти свою семью. – Вау! Ты реально это сделал! Крутяк, – радостно вскрикивает парень и в порыве эмоций хлопает Пагсли по плечу в знак благодарности, а затем возвращает паука к его сородичам, не замечая того, что парень замер на месте, удивленно рассматривая свое плечо, не веря, что его похвалили. – Ну, я же говорил, что оживляю очень хорошо. – Многих ты уже воскрешал? – спрашивает Юджин, закрывая контейнер с пауками, и по его слегка дрогнувшему голосу можно понять, что ему интересно узнать ответ, но в тот же момент и страшно узнать какую-то не очень приятную подробность. – Хмм... Ну, формально – да. – Задумчиво почесав голову, отвечает Пагсли, и в голове проносятся кучи различных насекомых, на которых он тренировался в детстве. Пауки, муравьи, черви, гусеницы, мотыльки и многие другие подвергались его опытам в детстве, и, честно сказать, не все опыты были удачными. Осознав, что молчит слишком долго, он тут же поспешил объясниться. – Только насекомых! Ни одно животное или птица под мою способность не попало, так что не переживай. – А люди? Их ты тоже можешь воскресить? Как вообще твоя способность работает? – начинает задавать новые вопросы Юджин, видимо, окончательно заинтересовавшись. Пагсли замирает, обдумывая вопрос, и затем, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно отвечает. – Теоретически да. Но практически ни разу не пробовал. Воскресить человека куда сложнее, чем мелкое насекомое. А как точно работает способность, рассказать не могу, я и сам не до конца разобрался, просто понимаю, что чтобы воскресить, нужно послать импульс в определённую точку, и всё. – Ясно. Это довольно интересно, хоть и жутковато. А кожа у тебя почему такая холодная? Это из-за способностей? У Уэнсдей вроде бы нормальная, ну, точнее, я имею в виду, что теплая. Пагсли удивлен, что Юджин проявляет такой интерес к нему, губы невольно дрогнули в слабой улыбке, но тут же сжались в тонкую линию. Он не привык к такому вниманию. Холодные пальцы непроизвольно касаются собственной руки, будто проверяя, действительно ли кожа ледяная. – Ну да, наверное, это побочка от способностей. Мама говорит, что я всегда был холодным, даже до того, как мои способности проявились. – Посмотрев на руку, Пагсли вдруг протягивает её вперёд: – Можешь потрогать, если хочешь, конечно. – Током не ударишь? – подозрительно уточняет Юджин, но руку все равно протягивает, еще до того, как ему ответили, и осторожно прикасается к коже. Кожа Пагсли холодная и сухая, словно у мертвеца, а кожа Юджина теплая, даже можно сказать, горячая и слегка влажная от волнения. Оба парня замирают, пытаясь понять, что именно ощущают от этого контрастного прикосновения. Спустя некоторое время, Юджин убедившись, что удар током ему не грозит, начинает более подробно изучать кожу Пагсли. – А ведь с тобой летом, наверное, прикольно дружить, если стало жарко, обнял тебя и охладился. Удобно. Пагсли удивлено смотрит на Юджина, пытаясь понять, пошутил он или же нет, и пока в голове крутятся бесконечные мысли, а в груди бешенно бьется о ребра сердце, Юджин задает новый вопрос. – Интересно, а можно ли твое тело сделать тёплым? К примеру, если ты используешь свой ток, то получится ли разогнать кровь по телу и тем самым согреться? – Получится, но долго это не продлится, пять минут и я вновь холодный. – произносит Пагсли вспоминая, как в детстве часто игрался с этой способностью. Юджин отпускает его руку и отступает на шаг назад. — Это не опасно? — спрашивает он. Аддамс отрицательно качает головой. — Тогда можешь сейчас подогреть себя? – Могу, – выдыхает Пагсли и закрывает глаза, чтобы сосредоточиться. Он представляет, как тусклый электрический заряд наполняет его тело, разливается по венам и согревает внутренности. Руки начинают дрожать и между пальцами проскакивают искры. Тело начинает покалывать лёгкими электрическими разрядами – тепло медленно, но уверенно распространяется по всему телу. Кожа становится теплее, но на чуть-чуть, словно Пагсли несколько минут назад грелся у растопленного камина. Выдохнув он открывает глаза и смотрит на заинтересованное лицо Юджина. – Доволен? Теперь моя температура тела почти нормальная. Парень тут же приближается и позабыв о рамках приличия и личных границах, начинает ощупывать тело соседа. Его руки скользят сначала по ладоням Пагсли, потом перемещаются на шею и щеки, а в какой-то момент без тени стеснения скользят под кофту, ощупывая тёплые живот и бока. – Вау, ты реально тёплый! Круть! Пагсли внутренне сжимается, когда Юджин оказывается так чертовски близко, но внешне старается выглядеть спокойным. Он совершенно не ожидал такого напора от друга, не то чтобы это неприятно. Просто непривычно. Его тело, непривычное к чужим касаниям, сейчас буквально горит от легких движений Юджина. – Зато я теперь похож на грелку, – стараясь развеять неловкость, которая, кажется, поглотила только его, пошутил Пагсли, и Юджин усмехнулся в ответ. – Реально. Вообще прикольная способность, в холодное время можно и самому согреваться, и других согревать. – Да... Вообще у этой способности есть и еще один плюс. – Правда? Какой? – Ну, так как тело может накапливать статическое электричество, то если кто-то подойдет и неожиданно прикоснется ко мне, то может получить лёгкий разряд. – Невольно улыбнувшись такому внимательному взгляду Юджина, он продолжает: – Уэнсдей говорит, что я ходячая защита от нежелательных контактов. – Но меня ты не ударил. – Усмехнувшись, произносит Юджин и проводит подушечками пальцев по ладони. – Могу я считать, что мое прикосновение желательное для тебя? – Ну... – Уголок губ невольно дергается из-за волнения. Касания Юджина будят внутри странные, почти трепетные чувства, но он старается их подавить. – Да, у тебя есть некоторые привилегии. – Что ж, тогда поздравляю тебя, Пагсли Аддамс, ты зажег во мне определенный интерес, теперь ходи по академии осторожнее. Я буду довольно часто и без предупреждения касаться тебя, чтобы убедиться, что меня током ты точно не ударишь, – произносит парень и, отпустив руку, слегка отступает назад. – Ты вообще знаешь, что такое личные границы? – Стараясь звучать недовольно, спрашивает Пагсли, а в душе ликует оттого, что теперь будет больше времени проводить с Юджином и тот будет касаться его. – Неа, – усмехается он, и одна его рука тут же оказывается на голове Аддамса, зарываясь в его непослушные тёмные волосы. – Личные границы – это не про меня, так что привыкай. И, испортив укладку, он тут же отступает назад, возвращаясь к своему столу, продолжая дописывать какой-то, видимо, бесконечный конспект. Пагсли стоит словно ошпаренный, пытаясь осознать, что только что произошло. Его голова будто утонула в тумане от пережитых эмоций. Судорожно вздохнув, пытаясь привести себя в норму и успокоить бешено колотящееся сердце, парень пытается чем-то себя отвлечь. Но взгляд снова и снова возвращается к Юджину, к его волосам, к его рукам, к его аромату... К своему ужасу, Пагсли понимает, что больше всего на свете в этот момент хотел бы, чтобы Юджин снова прикоснулся к нему. Осознав это, он резко разворачивается и, бросив, что ушёл в душ, буквально выбегает из комнаты. Его дыхание сбито, а по спине бегут мурашки – он не может оставаться там ни секунды дольше. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Наконец-то, спустя несколько длинных коридоров и поворотов, Пагсли останавливается и прислоняется спиной к холодной каменной стене академии, закрывая глаза и пытаясь отдышаться: «Что за чертовщина со мной происходит?!» Но ответа нет – только жгучее смущение и странное щемящее чувство под рёбрами.