Хаос: что это такое и как его вызвать. Дипломная работа Нила Джостена.

Эндрю

Эндрю возвращается к столу не более чем через десять минут. Этого времени достаточно, чтобы наркотик полностью подействовал и развязал ему язык. (По совпадению, этого времени также достаточно Эндрю, чтобы выкурить две сигареты и оправиться от вышеупомянутого развязанного языка). Вместо этого он приходит и обнаруживает, что его двоюродный брат все еще сидит за столом, за исключением одного очень симпатичного, сильно накачанного наркотиками Нового Ребенка. Разумеется. У Ники была всего одна-единственная задача, и он умудрился как-то ее провалить. Только при ближайшем рассмотрении Эндрю понимает, что Ники на самом деле крайне расстроен и вытирает руку салфетками. Салфетками, которые становятся багровыми от крови. О, Новый Ребенок только что обеспечил себе быструю смерть. Эндрю стучит костяшками пальцев по столу, чтобы привлечь внимание заплаканного кузена. — Что случилось? — требует он. Ники поднимает голову и начинает лепетать так быстро, что его невозможно понять. — Ники. Заткнись на хрен. Дыши. Расскажи мне, что произошло, — повторяет Эндрю. Его кузен делает несколько глубоких вдохов, прежде чем ему удается выдавить из себя слова. — Ну, я, эээ, пытался затащить Нила на танцпол. Как ты мне и сказал! — неуверенно начинает Ники, запинаясь и оправдываясь. Эндрю молчит, ожидая, когда Ники наконец перейдет к чертову моменту, объясняющему, почему он истекает кровью и куда делся человек, которого они только что накачали наркотиками. — Только, Нил ОЧЕНЬ не хотел идти. Он ударил меня, когда я впервые попытался его схватить, и потом... потом! Он угрожал съесть меня!! С британским акцентом! Почему у него был британский акцент?! Эндрю закрывает глаза и ищет в себе хоть каплю терпения, но не находит. Поэтому он хватает Ники за ворот рубашки, который все еще бормочет что-то про акценты, и начинает трясти, четко произнося: — Расскажи. Мне. Что. Случилось. Ники вырывается с мучительным признанием: — Я ПОТЕРЯЛ ЕГО! — Ники качает головой, словно сам до сих пор не может в это поверить, и продолжает. — Он швырнул в меня гребаный стул, ПОКУСАЛ МЕНЯ, а затем СКРЫЛСЯ В НОЧИ! — Он размахивает рукой, предъявляя в качестве доказательства четкий след от укуса, в точности повторяющий форму очень-очень острых зубов Нового Ребенка. Эндрю на мгновение задумывается и молча признает, что, возможно, просчитался. Паршивый гребаный ублюдок; Эндрю отвлекся от него всего на десять ебучих минут. Хорошо. Вот что нужно сделать. — Ники. Нет. Перестань плакать. Иди найди Аарона, — приказывает он своему кузену. Эндрю ищет глазами Кевина, с тревогой осознавая, что второй нападающий тоже блять пропал, но обнаруживает его растянувшимся на земле, все еще крепко спя и пребывая в блаженном неведении. Он отпихивает Ники от себя, который все еще держится за его рубашку. — Почему. Кевин. На земле. — Ники растерянно смотрит на лежащего Кевина, как будто он вообще забыл о его присутствии. — О, ну что ж. Я же сказал тебе, не так ли? Нил бросил стул. Полагаю, на стуле, который он бросил, сидел Кевин, — пожимает он плечами. Забудьте. Эндрю сильно просчитался. — Аарон. Иди. Встретимся у машины через десять минут, или останетесь здесь. — Каким бы безумным ни был этот Новый Ребенок, он все еще получил нихуевую дозу препарата, предназначенного для того, чтобы вырубать взрослых людей. Новый Ребенок размером с маленького подростка. Он не мог уйти далеко. Эндрю найдет его, свернувшегося калачиком где-нибудь в переулке, беспомощно плачущим, и тогда Эндрю будет смеяться. Он поднимает Кевина и шлепает его, пока тот не открывает глаза. — Штоп, штоп, — стонет идиот. Эндрю шлепает его еще раз, для верности. — Нет, Кевин. Мы уходим, пошли. — Гигантский малыш, пошатываясь, поднимается на ноги и плетется за ним. — Эндрю! Как, черт возьми, ты умудрился так все испортить? — кричит Аарон, стоя у машины, размахивая руками и бормоча что-то невнятное, как кретин. На данный момент его комментарии не нужны и не приветствуются. — Ники сказал, что ты его накачал, на кой черт ты его оставил после такого? Эндрю переводит пустой взгляд на своего близнеца после того, как тот затолкал Кевина в машину. — Я исходил из предположения, что Новый Ребенок — человек. Очевидно, что он чудовище, посланное из ада, чтобы мучить меня, — невозмутимо заявляет он. Аарон закатывает глаза и усмехается, как будто он справился бы с этим ходячим кошмаром лучше, чем Эндрю. — Ну, я видел этого засранца как раз перед тем, как за мной пришел Ники. Мелкий засранец врезался в меня, как будто пытался пробить стену! — Эндрю чувствует, как у него дергается глаз, когда он спрашивает: — А ты что? Отправил его ловить бабочек? — Он, блять, отскочил от меня в толпу так быстро, что я едва узнал его. Я не смог бы остановить его, даже если бы попытался! Не сваливай это на меня, говнюк, это была твоя идея! — снова кричит Аарон; его лицо покраснело от алкоголя, и он слегка пошатывается, делая угрожающий шаг в сторону Эндрю. Глубокий вдох, повторяет себе Эндрю. Он слышит голос Би, говорящий ему, что насилие не является выходом. Он даже не пытается ей поверить.

***

— Я просто НЕ ПОНИМАЮ?! Куда он мог ДЕТЬСЯ? — стонет Аарон с заднего сиденья, согнувшись пополам и обхватив голову руками. — Ники, перестань кричать, это ни хрена не помогает. — Ники никак не подает виду, что услышал это, и вместо этого повторяет снова, как будто, может быть, на этот раз он получит ответ. — Но он же не мог далеко уйти, верно? Верно?!! Эндрю бы огрызнулся на него, чтобы тот, черт возьми, не сглазил, если бы сам не сделал именно это всего через несколько минут после того, как Джостен скрылся в неизвестном направлении. Как дурак. Он игнорирует ссоры своей семьи и не отрывает глаз от дороги, проезжая шестьдесят шестой гребаный круг за ночь. Он обыскал весь клуб, прежде чем поговорить с одним из вышибал и узнать, что тот видел, как Нил, спотыкаясь, брел вниз по кварталу почти полчаса назад. Это означало, что маленький дикарь немедленно свалил из клуба к чертовой матери. Затем он проверил переулки вокруг клуба, но там не было ничего, кроме использованных презервативов и пропитанных мочой пьяниц. Так что они сели в машину и начали медленно объезжать окрестности, удаляясь от клуба. Это было два часа назад. Сейчас уже почти три часа ночи, а Нового Ребенка нигде нет. Эндрю вздыхает и сдается, поворачивая машину в сторону дома. Ники единственный, кто замечает изменение пункта назначения, поскольку Аарон и Кевин теперь оба в полной отключке. — Мы просто сдаемся? Мы не можем! Что, если он лежит мертвый где-нибудь в канаве? Эндрю подавляет зевок и безразлично отвечает: — Значит, утром он все еще будет лежать мертвым где-нибудь в канаве, и тогда мы его найдем. Через несколько минут он заезжает на подъездную дорожку и замирает, высунув одну ногу из машины. У него странное ощущение в животе, и он давно научился не игнорировать подобные чувства. Вокруг темно и тихо, как и всегда, но что-то все равно не так. Он на время отгоняет эти мысли, сохраняя бдительность, пока привычными движениями расталкивает остальных пассажиров и тащит их к крыльцу. Ему нужен сон и таблетки, но он не может позволить себе снова витать в облаках, пока не разберется со всем этим бардаком. Подходя к двери, он достает ключи, поднимает взгляд и замирает. На деревянной двери, прямо за запертой стеклянной дверью, красуется приклеенный скотчем неаккуратно нацарапанный листок. ЧТО-ТО ДОЛГО ВАС НЕ БЫЛО :P Эндрю достает ножи еще до того, как заканчивает читать. — Ники, — рявкает он, видя, что его кузен самый соображающий из троих. — Оставайся здесь. Следи за этими двумя и ничего не делай, пока я не вернусь. Понял? Ники кивает, выглядя испуганным, когда тоже видит записку. Эндрю начинает открывать дверь, но обнаруживает, что они обе заперты. Он выходит в прихожую, быстро оглядывает лестницу и коридор. Все выглядит так, как и должно быть, и единственный звук — легкое поскрипывание половиц под его ногами. У него возникает паршивое предчувствие, что он знает, кто этот незваный гость, но логика подсказывает, что это невозможно. Это было настолько маловероятно, что Эндрю даже не рассматривал такой вариант. Гостиная выглядит нетронутой, когда он заглядывает в нее из коридора, но… о боже. Кухня… Кухня, если ее можно так назвать, выглядит так, будто ее разгромили и разворовали враждующие племена енотов. Еноты, которые научились открывать шкафы и выдвигать ящики, а также запихивать в тостер целую буханку хлеба? Все еще в пластиковой упаковке. К счастью, тостер не был включен, но, с другой стороны, возможно, если бы он был включен, еноты, по крайней мере, погибли бы в результате пожара. Он в ярости ударяет кулаком по столешнице, пытаясь хоть немного выплеснуть свой нарастающий гнев. В результате он получает липкую руку, покрытую ебучим медом, и двойную дозу ярости. Опрокинутая банка невинно лежит на столе, как бы насмехаясь над ним. Эндрю пробирается через погром в поисках раковины, чтобы вымыть руки, только чтобы обнаружить, что целых три банки печеных бобов были вывалены в раковину. Все полотенца были засунуты в слив поверх них. Он не может не задаться вопросом, была ли это жалкая попытка навести порядок или целенаправленная, злонамеренная попытка сделать еще хуже. Он делает тысячный глубокий вдох за ночь и поднимается наверх. Все двери закрыты, а в коридоре пусто. Но на двери Аарона висит листок бумаги, написанный еще более неряшливым почерком. БЛОНДИНИСТЫМ КАРЛИКАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН! Эндрю опускает голову и, поскольку он один, он позволяет себе издать один-единственный слышимый стон самобичевания и боли. Эндрю дергает ручку: заперто. Он пытается вскрыть замок, но, должно быть, в механизм что-то засунуто, потому что он совершенно не чувствует штифтов. Он прибегает к тому, что наваливается на дверь всем телом. Может быть, он разбудит этого отвратительного изверга и заставит его выйти наружу по собственной воле. Через несколько минут и с двумя очень ушибленными плечами Эндрю приходится сделать вывод, что дверь забаррикадирована, как в окопах времен Второй мировой войны. За это время из комнаты не донеслось ни единого звука. Эндрю надеется, что Новый Ребенок жив и ему не грозит обвинение в убийстве. Еще больше он надеется, что Новый Ребенок жив и Эндрю сможет сам убить чудовище. Он находит идиотов, спящих на лужайке перед домом, как пьяницы, и затаскивает внутрь, укладывая Кевина и Аарона на диван. Аарон либо слишком пьян, либо слишком устал, чтобы спорить. Эндрю испытывает невероятное облегчение от того, что ему не нужно объяснять словами их нынешнее затруднительное положение. Вернувшись в коридор второго этажа, он устраивается прямо напротив проклятой двери и готовится ждать.

Нил

Нил открывает затуманенные глаза и видит незнакомую комнату, он чувствует сухость во рту и остатки злобной радости в душе, источник которой ему неизвестен. Он приподнимается в полусидячем положении, чтобы оценить ситуацию, и обнаруживает, что находится в коконе, похожем на гнездо, сделанное из чужой одежды. Несколько больших предметов мебели были придвинуты к тому, что, как он предположил, является дверью, а остальная часть комнаты, ну, в общем. Разгромлена. Ладно. Перво-наперво: все конечности и части тела на месте, и, похоже, не кровоточат. Он ощупывает себя, обнаруживая и пересчитывая все восемь ножей, которые все еще при нем. Он проверяет свои руки и вытирает лицо. Крови нет, так что... скорее всего, он никого не убил. Наверное. Голова раскалывается так же, как всегда после тестов мамы. Его накачали наркотиками? Почему он тогда никого не убил? Он удивлен и, если честно, даже немного разочарован. Он проверяет карманы и достает свой бумажник, а также еще один, который ему незнаком. Увидев, чье удостоверение личности находится в другом бумажнике, все начинает возвращаться к нему. Сегодня суббота. Эндрю разозлил его, заставив согласиться на поездку в Колумбию в пятницу. Он помнит, как одевался и уходил. Он помнит неудобную поездку на машине и не самый лучший ужин в закусочной. Перед его мысленным взором проносится образ маленьких пакетиков, наполненных порошком. «Крекеры,» эхом отзывается голос Эндрю. Потом был клуб, и вот тут его воспоминания начинают затуманиваться. Итак, он в основном знает, что произошло. Дальнейшее копание в его памяти приводит к фрагментам его собственного голоса, произносящего слова, которых он не помнит, и кадрам без контекста. Его рука сжимает бумажник из чужого кармана, беспорядочный выход на темную и слишком людную улицу. Он чувствует под собой потертую кожу старого такси, а потом была кухня? Он был голоден, и ему вдруг захотелось тоста с бобами; на самом деле, он все еще голоден. Последнее воспоминание, и злобная усмешка озаряет его лицо. О, это была кухня, когда он пришел сюда. В целом, Нил считает, что он неплохо справился. Он определенно заслужил завтрак. Он выбирается из своего гнезда и опирается рукой о стену, чтобы не упасть, когда у него начинает сильно кружиться голова. Так начинается трудная работа по разборке баррикады, в необходимости которой его одурманенный наркотиками разум был убежден прошлой ночью. Он проделывает достаточно большую брешь, чтобы протиснуться к двери. Одна из его отмычек торчит из дверного замка, и требуется некоторое время, чтобы вытащить ее обратно. Наконец, он открывает дверь, чтобы встретиться лицом к лицу с виновником всех его нынешних бед. Эндрю выглядит особенно раздраженным этим утром, хотя этого явно недостаточно, чтобы скрыть, насколько он устал. Нил лучезарно ему улыбается. — Тяжелая ночь? Эндрю смотрит на него еще суровее, но Нил уже не может остановиться. У него есть что сказать. — Ты чувствуешь, хм, какое это слово? — Нил задумчиво постукивает себя по подбородку, прислонившись к дверному косяку. — Не надо, — огрызается Эндрю. Нил щелкает пальцами и указывает на разгневанную блондинку напротив него. — Сожаление. Точно. Чувствуешь какое-нибудь сожаление, Эндрю? Хотя бы капельку? Нил улыбается еще шире, прежде чем повернуться и направиться вниз по лестнице, стараясь идти ровно и прямо только благодаря силе воли. У него раскалывается голова, и чья это была идея сделать солнце таким чертовски ярким? — Куда, по-твоему, ты идешь? — рычит Эндрю у него за спиной. Нил отвечает через плечо, держась рукой за перила на верхней площадке лестницы. — Я проголодался. У вас ведь есть кухня, не так ли? Нил чувствует злобный блеск в глазах, и Эндрю бросается вперед, как будто хочет схватить его. Смеясь, Нил скользит по перилам и на максимальной скорости мчится на кухню. Ему не терпится увидеть плоды своего труда, но он одновременно шокирован и впечатлен, обнаружив кухню, в которой царит агрессивная чистота. Он едва сделал три шага в комнату, когда в дверях появляется Эндрю, грудь которого тяжело вздымается, несмотря на его попытки сохранять спокойствие. — Ого. Ты быстро работаешь, да? Я НЕ помню, чтобы здесь было так в прошлый раз, — замечает Нил, оглядываясь по сторонам. Эндрю, кажется, мгновение обдумывает его слова, прежде чем процедить: — Дай мне хоть одну причину не прикончить тебя прямо сейчас. — Поверх головы Эндрю Нил наблюдает за тем, как в дверях появляются сначала Ники, затем Аарон, а следом сонный Кевин. Все выглядят удивленными, увидев его. — Даже не знаю. Может быть, потому что ты, ну, накачал меня наркотиками против моей воли прошлой ночью? — Эндрю остается равнодушным к обвинению, поэтому Нил с задумчивым видом размышляет: — Я чувствую себя здесь довольно небезопасно. Может, мне стоит прогуляться до офиса шерифа? — Он отчетливо слышит, как кто-то давится воздухом в прихожей. Он бы поставил деньги на то, что это Ники. — И мне определенно придется найти номер телефона того адвоката. С того момента, как дядю сбила машина. Парень обанкротился И оказался в тюрьме, — драматично заканчивает он. Эндрю так сильно сжимает челюсти, что Нил едва удерживается от предупреждения, чтобы тот поберег свои коренные зубы. — Что. — О, похоже, это больно. — Ты. — Почти получилось, Блондиночка, мысленно подгоняет его Нил. — Хочешь, — наконец выдавливает Эндрю. Нил добродушно улыбается и, демонстрируя то, что он считает милосердием, отвечает: — Завтрак. Я бы хотел позавтракать. — Он покачивается на пятках и складывает руки за спиной, одаривая Эндрю восхищенным взглядом. — Буррито, если быть конкретным. Бекон, яйца и сыр, и абсолютно никаких помидоров. Можешь идти, — щебечет он, слегка выпуская свой настоящий акцент. Тело Эндрю содрогается, как будто он сдерживает себя изо всех сил, прежде чем повернуться к двери. Как только он собирается переступить порог, Нил издает откровенное — О! — Блондин заметно замирает, но на этот раз Нил разговаривает не с ним. — Аарон! Огромное спасибо, что оплатил мое такси! — Глаза Аарона расширяются, и он начинает лихорадочно хлопать по карманам. Он вскидывает голову и резко спрашивает: — Где мой бумажник, ты, маленький засранец? — Нил вопросительно наклоняет голову набок. — О, твой бумажник? Кажется, я припоминаю, как выбросил его из окна такси прошлой ночью. Я был ТАК под кайфом, понимаешь. Моя вина, приношу свои самые глубокие и искренние извинения. — Аарон начинает что-то бормотать, но внимание Нила по-прежнему приковано к Эндрю. Слышно, как хрустят его костяшки, прежде чем он рявкает: — Кевин. Машина.

Эндрю

Эндрю совершает ошибку, уговаривая себя просто продолжать дышать, когда выходит. Теперь у него в голове уже тридцать минут крутится эта ужасно тупая песня из В поисках Немо. Он собирается запихнуть этот буррито так глубоко в горло Нового Ребенка, что он... он... Эндрю не знает, но он узнает, когда это произойдет. Он терпеть не мог оставлять ходячую чуму в доме без присмотра, но, с другой стороны, Эндрю отказывался смотреть на его чертовски самодовольное лицо еще хоть минуту. Ради психического здоровья. Би бы им гордилась. Однако, он чувствует мгновенное сожаление — да, именно сожаление, — которое охватывает его, когда они подъезжают к дому. Он слышит пожарную сигнализацию с подъездной дорожки, и почему… Почему. Его. Идиотский близнец. На. Ебучей. Крыше. Кевин смотрит на это странное зрелище, пока Эндрю паркует машину. — В этом каким-то образом виноват Джостен. Я не знаю как, но это так. — Очевидно, Кевин. Следи за ебаным ходом мысли. Глобальное потепление, капитализм. Все, что не так на этой ужасной гребаной планете. Это все вина Джостена. Эндрю уже готов крикнуть на своего никчемного тупого брата, чтобы тот немедленно слезал с ебаной крыши, когда замечает, каким подавленным выглядит Аарон, даже отсюда, снизу. Его мысли возвращаются к трем минутам назад, к той лестнице, которую он видел брошенной в кустах на обочине дороги, казалось бы, безо всякой причины. У Эндрю такое чувство, что он уже знает ответ, но все равно должен спросить. — Аарон. — Появляется его зеркальное отражение, глаза красные, губы плотно сжаты. — Почему? Эндрю не думает, что ему нужно уточнять. Аарон мгновение борется с собой, прежде чем взорваться. — ЭТОТ МАЛЕНЬКИЙ УБЛЮДСКИЙ САДИСТ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПОМНИТ, КАК БРОСИЛ СЮДА МОЙ БУМАЖНИК ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ. ЧТО ЕМУ ЭТО ПОКАЗАЛОСЬ ЗАБАВНЫМ, КОГДА ОН БЫЛ ПОД КАЙФОМ. И Я ПОДУМАЛ, ЧТО ДА, КОНЕЧНО, ИМЕЕТ СМЫСЛ. ЭТОТ ПАРЕНЬ — МУДАК! Аарон замолкает, набирая в легкие побольше воздуха, и продолжает. — ИТАК. Я БЕРУ ЛЕСТНИЦУ. ЗАБИРАЮСЬ НАВЕРХ. БУМАЖНИКА НЕТ, ЭНДРЮ. НЕТ НИКАКОГО ЕБАНОГО БУМАЖНИКА. И КОГДА Я СМОТРЮ ВНИЗ, ОН ТАЩИТ ЛЕСТНИЦУ ПРОЧЬ! ХИХИКАЯ, КАК ГИЕНА, И НЕСЕТСЯ ПО УЛИЦЕ, КАК МЕТАМФЕТАМИНЩИК, С НОВОЙ ЕБАНОЙ ДОЗОЙ! ЗНАЕШЬ, ЧТО ОН МНЕ СКАЗАЛ, ЭНДРЮ? Я ТЕБЕ СКАЖУ! ОН СКАЗАЛ: «ПОДУМАЙ О ТОМ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!» ЧТО Ж, Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОДУМАЛ ОБ ЭТОМ! Еще одна пауза, несколько судорожных вдохов, которые звучат так, будто он близок к настоящим рыданиям. — ОН ЗАБРАЛ! ЛЕСТНИЦУ! ЭНДРЮ! КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я ДОЛЖЕН СПУСТИТЬСЯ ОБРАТНО? — Он, наконец, останавливается, грудь тяжело вздымается, на лбу блестит пот. Внезапно Аарон сдувается и добавляет глухим голосом: — Кроме того, он определенно что-то сделал с Ники. Пожарная сигнализация работает уже целую вечность. Эндрю больше не может найти слов, чтобы правильно объяснить свои чувства в этот момент. Что-то не дает ему покоя в глубине души: белка, которая с каждой новой катастрофой становится все громче, падает на колени и колотит по земле своими крошечными кулачками. Он изо всех сил старается не смотреть на это, но Эндрю Миньярд не трус. И вот оно... восхищение. Он оставил угрозу в покое всего на тридцать минут. Полчаса. И за это время (и во время сильного похмелья) ему удалось манипулировать идиотским близнецом Эндрю, чтобы тот забрался на крышу. Затем он сделал что-то еще не выясненное с его двоюродным братом-идиотом, прежде чем украсть единственное средство спасения Аарона и сбежать, оставив Аарона размышлять о его многочисленных ошибках. Эндрю должен отдать должное тому, кто заслуживает похвалы. Он начинает идти внутрь, Аарон кричит через край крыши: — ЭНДРЮ! КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я ДОЛЖЕН СПУСТИТЬСЯ!!?! Эндрю игнорирует его. Он должен убедиться, что Ники не уговорили поджечь дом или себя. Когда они оказываются внутри, сигнализация становится еще громче, и первое, что делает Эндрю, это пододвигает стул и срывает эту чертову штуковину с потолка. Ах, тишина: — КАК БЛЯТЬ РАЗОГРЕВАТЬ ПОЛОТЕНЦА??!! ААРОН! ААРОН, ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЗАДНИЦУ И ПОМОГИ МНЕ! Итак, Ники даже не заметил, что Аарон был занят последние несколько минут. Эндрю действительно не хочет знать. Он заворачивает за угол и обнаруживает Ники в прачечной, отчаянно пытающегося потушить полотенца, которые, очевидно, он же и поджег. Эндрю подходит, спокойно выхватывает горящие полотенца из рук Ники, швыряет их в раковину, стоящую в двух футах от него, и открывает кран. Только после того, как непосредственная опасность устранена, он поворачивается и устремляет на Ники, как он надеется, по-настоящему убийственный взгляд. — Я, я только... Нил, он сказал... — его двоюродный брат пытается лепетать объяснения. Эндрю бьет кулаком по стене с такой силой, что рука проходит сквозь штукатурку. — Что. Именно. Сказал. Нил. — Ники выглядит испуганным, но Эндрю это совершенно не волнует. — Ну... эээ... он сказал, что хочет принять душ. И я просто подумал, что, знаешь, это кажется разумным? — Ники делает паузу, чтобы проверить реакцию Эндрю, прежде чем продолжить. — Но потом он сказал мне, эээ, что был бы очень признателен, если бы я согрел для него полотенце, и я имею в виду... Ну, я не собирался отказываться. Так как мы, ну, ты понимаешь... я должен был сказать нет? — нерешительно спрашивает Ники. Такими темпами у Эндрю скоро начнет постоянно дергаться глаз. — Где Нил, Ники? Ты его видишь? Похоже ли, что он действительно ждет своего ебучего теплого полотенца? — Ники нервно оглядывается по сторонам. — Ну, мне показалось, что некоторое время назад я слышал крики Аарона, но, эээ, полотенца к тому моменту уже были в огне, так что... — Аарон на крыше, Ники, — перебивает его Эндрю, прежде чем кузен успевает продолжить. — Нил ушел. Лестница ушла вместе с ним. — Ники поднимает глаза, как будто может увидеть крышу сквозь потолок, а затем лихорадочно оглядывается по сторонам, словно Нил поджидает его за сушилкой, чтобы на этот раз швырнуть в него лестницей вместо стула. Следы от укусов на его руке все еще красные и воспаленные, напоминая Эндрю о том, что ему нужно проверить Ники. На бешенство. Приоритеты. Снять Аарона с крыши. Собрать идиотов и запереть их там, где они больше не попадутся на уловки. Похоже, Джостен действительно покинул помещение, но никогда не знаешь наверняка. Он вполне может вернуться. — Ники. Позвони Ваймаку, — приказывает Эндрю. Его кузен в ужасе поднимает голову. — И ЧТО СКАЗАТЬ, ЭНДРЮ?! — Что была допущена ошибка. — Ужас переходит в замешательство, когда Ники спрашивает: — О…ошибка? — Эндрю качает головой. — Две ошибки, — поправляет он. — В первую очередь Тренером, который пригласил это опустошение в наши жизни. — Эндрю замолкает и позволяет своим глазам закрыться. — А во-вторых, просчет с моей стороны. Я полагал, что стандартные правила ведения войны могут быть применимы, когда имеешь дело с существом из Преисподней. Ники больше минуты потрясенно смотрит на Эндрю, пока тот наконец громко не щелкает пальцами у него перед носом. — Ники. Ваймак. Сейчас, — тяжело вздыхает он. — Я схожу за лестницей, чтобы мы могли снять Аарона с гребаной крыши. А потом мы поедем домой. И Джостен умрет. — Эндрю заходит на кухню, чтобы избавиться от их теперь уже холодного завтрака, только чтобы замереть на месте. Его мороженое. Было вынуто из морозилки, и опустошено. На пол. Все. Пять. Упаковок. На столе последняя записка, написанная растопленным шоколадным мороженым. ТАК ВАМ БЛЯТЬ И НАДО

Жан

Жан смутно осознает суматоху в общей зоне блока, счастливый и капитанша разговаривают одновременно, и никто из них не говорит ничего внятного. Хотя Жан слушает только вполуха, занятый своей работой. Раздается внезапный всплеск громкости, затем торопливые шаги и хлопок двери. Наступает благословенная тишина. Бросив взгляд на пустую кровать в другом конце комнаты, он прикидывает, может ли Джостен быть причастен к переполоху. Он качает головой и выдыхает, заставляя себя сосредоточиться на работе. К сожалению, эти шансы высоки, поэтому Жану нужно сделать как можно больше работы сейчас, прежде чем начнется цирк и он неизбежно будет в него втянут. Он точно не знает, сколько времени прошло, когда дверь спальни распахивается, и в комнату входит сам главарь цирка. Жан резко поворачивается, уверенный, что не слышал, как открывалась дверь комнаты, с тех пор как счастливый и капитанша выбежали из нее. — Френчи! Разве ты не прелесть для усталых глаз? Ты не поверишь, что за ночь у меня была, — выдыхает нападающий, падая на свою кровать. Жан смотрит на него широко раскрытыми глазами, прежде чем вытянуть шею и выглянуть в коридор, ожидая, что в любую секунду сюда ворвется целая толпа их товарищей по команде или, по крайней мере, счастливый. — Это из-за тебя остальные все утро бегали и поднимали шум вокруг, да? — спрашивает он. Джостен поднимает голову и лениво улыбается ему, прежде чем снова опустить ее и перекатиться поудобнее на матрасе, небрежно сбрасывая ботинки. — А, ну, у них, наверное, сложилось впечатление, что я застрял в Колумбии, чудом вырвавшись из злобных лап Эндрю, — объясняет он, и в его тоне явно слышится сарказм. Он закатывает глаза, а Жан снова отвлекается на новый цвет. Ему требуется некоторое время, чтобы отвести взгляд, хотя Джостен никак не комментирует его откровенное разглядывание. — Не правильнее ли было бы сказать, что Миньярд — это тот, кто сбежал от тебя? — сухо спрашивает он, поворачиваясь на стуле, теперь уже окончательно забросив домашнюю работу. Другой мальчик смеется, возможно, более резко, чем обычно, и подталкивает себя, чтобы сесть. Он наклоняется на бок и протягивает руку за своей спортивной сумкой, лежащей в изножье кровати, доставая почти полную бутылку воды. Только когда он полностью осушит ее, он соизволяет ответить. — Не уверен, что сказал бы, что они сбежали. Скорее, их пощадили, — тихо хихикает он и выбрасывает пустую бутылку в мусорное ведро у двери. Джостен морщится, когда облако рассеивается настолько, что солнечный луч, пробиваясь сквозь жалюзи, попадает ему прямо в глаза. — Пощадили из-за этой чертовски ужасной головной боли. Черт возьми, ладно, мне нужен душ, свежая одежда и еще три бутылки воды. Но после всего этого, о, Френчи, у меня есть для тебя история, — Он издает еще один резкий, лающий смешок, лишь немного смягченный водой, и начинает собирать свои вещи. Как только нападающий выходит из комнаты и Жан слышит, как включается душ, он выходит в коридор, а затем на кухню. Выглянув в окно, он видит группу своих товарищей по команде, толпящихся перед зданием, где они, вероятно, были с тех пор, как Жан услышал, что они выбежали. Он снова качает головой, глубоко вздыхает и пытается подготовиться к тому, что утро обещает быть действительно очень долгим. Джостен появляется не более чем через пятнадцать минут, одетый в свою обычную повседневную одежду, и у него снова темно-карие глаза. Жан замечает, что он выглядит немного уставшим, под глазами залегли более темные тени, чем обычно. Но в остальном он выглядит нормально. Что становится все более и более шокирующим по мере того, как нападающий начинает пересказывать события последних восемнадцати часов Жану.

***

Жан отвлекается от своих попыток полностью переварить все, что ему рассказали о Ночной Прогулке Джостена (вне его клетки, где ему определенно самое место), когда со стороны коридора доносится громкий шум. Он оборачивается и видит, что Джостен мрачно улыбается, а от его усталости не осталось и следа, уступив место злобному ликованию. С немалой долей тревоги и нездорового любопытства он выходит вслед за нападающим из их комнаты. После того, как Джостен принял душ, переоделся и медленно выпил три бутылки воды, он совсем не похож на человека, который провел предыдущую ночь под наркотиками, творя безумства. Они натыкаются на большую компанию товарищей по команде, каждый из которых говорит очень громко. Жан почти ничего не понимает, но ясно, что капитанша в ярости из-за того, что четверо так называемых «монстров» упустили своего гостя. Однако вскоре она начинает говорить все тише и тише, пока не умолкает совсем. Вместо этого она просто застывает, уставившись на четверых парней, которые хранят нехарактерное молчание во время ее громкой тирады. Сумасшедший кажется самым невредимым из всей группы, хотя он все еще выглядит довольно подавленным. Жан также отчетливо видит ярость, подобно той, что начинала войны и разрушала империи, кипящую прямо под поверхностью. Сварливый близнец выглядит опустошенным. Как будто кто-то поднял его, перевернул вверх тормашками и тряс, пока его душа не вывалилась. Кевин выглядит так, словно у него ужасное похмелье, на голове очень заметная шишка. Громкий определенно в худшем состоянии из четверых. Его брови почти полностью опалены. Жан также замечает что-то похожее на следы зубов на одном из его предплечий. Значит, Джостен действительно не шутил насчет укусов. Это тревожит, но Жан может не обращать на это внимания. Эти четверо по собственной воле решили навлечь на себя беду и теперь должны пожинать плоды. Жан не испытывает к ним сочувствия. Именно в этот момент Джостен протискивается сквозь толпу и встает рядом с Жаном, как раз когда сварливый близнец, кажется, восстанавливает некоторое количество жизни. Его взгляд застывает на нападающем, оценивая его свежий вид. Джостен улыбается ему, и начинается настоящий ад. — ТЫ! ТЫ ГРЕБАНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА! ПРОСТО ПОДОЖДИ! КОГДА Я ДОБЕРУСЬ ДО ТЕБЯ… Жан отстраняется, пораженный злобой, звучащей в словах маленького человечка. Он смотрит в сторону, чтобы увидеть, как Джостен отреагирует на это вопиющее заявление о мести, и наблюдает, как коротышка отступает на шаг и оскаливается. Сварливый близнец бросается в атаку, протягивая руки к горлу Джостена. Нападающий бросается в сторону их общежития, хихикая на ходу. Жан и большая часть команды проталкиваются сквозь дверь комнаты. Из кухни доносятся крики. Они все сворачивают за угол, чтобы найти сварливого близнеца, стоящего в дверном проеме и кричащего непристойности. Джостен забрался на холодильник, вне досягаемости коротышки. Похоже, по пути через кухню он успел прихватить упаковку гавайских булочек и теперь со значительной силой швыряет их прямо в лицо противнику, заставляя разъяренного мужчину быстро уклоняться сначала в одну сторону, а затем в другую. И все это время близнец продолжал извергать поток громких словесных оскорблений. Никто не двигается с места, чтобы вмешаться. Наконец, у сварливого близнеца, кажется, кончается дыхание, а у Джостена — булочки. Как раз в тот момент, когда сварливый близнец готовится к очередному раунду (и, возможно, находится на грани аневризмы), Джостен в последний раз взмахивает рукой и раздается оглушительный шлепок. Что-то маленькое и прямоугольное прилетает угрюмому близнецу прямо в лицо. Предмет падает с его багровеющего лба прямо в протянутые руки. Вдруг огонь внутри него быстро угасает. — Ой. Ну, — он замолкает. Кажется, подыскивает еще слова, но не находит ни одного. — О, — повторяет он. Сварливый близнец прячет, как теперь видит Жан, бумажник в карман джинсов, поворачивается и, расталкивая всех плечами, выходит за дверь. Его кузен и Кевин уныло следуют за ним. Вероятно, чтобы поспать, догадывается Жан. Сумасшедший близнец на мгновение задерживается, глядя на Джостена так, словно хочет обратить угрозу в пепел одной лишь силой своего гнева. После напряженного молчания он разворачивается и тоже уходит. Один за другим остальные зрители возвращаются в коридор, за исключением счастливого и сердитого. Сердитый презрительно усмехается, а счастливый громко восклицает: — Нил! Дружочек! Я так рад, что с тобой все в порядке! Когда тренер позвонил и сказал, что монстры увезли тебя в Колумбию, мы так волновались! Они ведь не обидели тебя, правда? Скажи мне. Я врежу Кевину. Я сделаю это! — страстно настаивает он. Сердитый вмешивается прежде, чем Джостен успевает открыть рот. — Он похож на того, кого обидели прошлой ночью, Бойд? Посмотри на маленького гремлина! Он в порядке! — Разгневанный мужчина дико жестикулирует в сторону холодильника и того, что все еще сидит на нем. — А вот монстры выглядят так, будто их пожевали и выплюнули! Господи! Кажется, я действительно видел следы зубов на Хэммике! — выплевывает он, недоверчивый и обеспокоенный. С этими словами он выходит из комнаты, все еще сердито ворча себе под нос. Джостен пристально смотрит на счастливого и просто говорит: — Я в порядке, спасибо, что беспокоишься. — Я так рад! Если тебе понадобится ЧТО УГОДНО, только скажи, чувак! — Счастливый выходит вслед за остальными, зовя свою девушку. Когда Жан в следующий раз заглядывает в холодильник, Джостен достает банку... меда... казалось бы, из ниоткуда. Он вспоминает, как Джостен положил ее в корзину в тот день, когда они отправились в Уолмарт покупать продукты, но банка исчезла, когда они вернулись, а он больше не думал об этом. К растущему ужасу Жана, дикарь погружает три пальца прямо в банку и зачерпывает непристойное количество клейкой субстанции. Затем он быстро засовывает их в свою ожидающую пасть, обхватывая конечности губами, нисколько не беспокоясь о глубине этого ужасно отвратительного поведения. Он смотрит на Жана как раз в тот момент, когда вытаскивает пальцы изо рта, только для того, чтобы тут же засунуть их обратно в банку, и Жан не может отрицать, что в его глазах светится безумие. — Zorille du cap, — слышит он испуганный шепот. Только спустя несколько часов Жан понимает, что голос, который он услышал, был его собственным.

Вырезанная сцена

Эндрю приходится сосредоточиться на том, чтобы не раздавить устройство в руке, когда набирает номер Би. Он снова думает, что она должна им гордиться. Он активно пытается обуздать свои побуждения к убийству и найти альтернативное решение. На линии раздаются гудки, а затем щелчок, когда Би отвечает. — Эндрю, приятно тебя слышать. Как у тебя сегодня дела? — Эндрю качает головой, хотя и знает, что она его не видит. — Это не дружеский разговор, Би. Прочти мне сценарий, — коротко отвечает он. На другом конце провода раздается вздох, а затем Би отвечает не менее добрым, но определенно усталым голосом. — Эндрю. Я уже говорила тебе, что это не лучший способ справиться с нездоровыми или насильственными побуждениями, — мягко возражает она. — Прочти мне сценарий, Би, — повторяет Эндрю. Он также начинает мысленно считать от десяти. Если Бетси не возьмет себя в руки до того, как он достигнет нуля, он будет действовать по старинке. Еще один вздох, но затем: — Эндрю. Это ты разговариваешь сам с собой через свою психотерапевтку, назначенную штатом. Сейчас убийство может показаться отличным решением, но помни. В тюрьме нет мороженого. — После окончания сообщения следует минута молчания. — Эндрю, правда. Если тебе нужно назначить дополнительную встречу, чтобы прийти и поговорить о том, что произошло, у меня более чем достаточно времени, — еще раз пытается Би. Он думает об этом всего секунду, прежде чем отказаться. — Нет, Би, все в порядке. Я получил то, что мне было нужно. — Он вешает трубку, не сказав больше ни слова; Би уже более чем привыкла к его наклонностям. В тюрьме нет мороженого. В тюрьме нет мороженого. Он снова и снова повторяет это про себя, закуривая сигарету. Он не обращает внимания на одинокую белку, кровожадную и безрассудную, мстительно причитающую, что у человека нельзя жестоко отнять то, чего у него нет. В тюрьме нет мороженого. Этого должно быть достаточно.