Хаос: что это такое и как его вызвать. Дипломная работа Нила Джостена.

Нил

Нил и Френчи одновременно поднимают головы на взволнованный стук в дверь их теперь уже запертой на засов спальни. Позитив, излучаемый сквозь массивную древесину, может исходить только от одного человека. Они смотрят друг на друга; Нил поднимает сжатый кулак, и они быстро играют в камень, ножницы, бумагу. Жан гримасничает, когда встает, чтобы ответить, открывая дверь лишь наполовину. Бойд сначала радостно улыбается Жану, прежде чем смотрит через его плечо на Нила с таким же радостным выражением лица. — Привет, ребята! Извините, что беспокою вас во время отдыха, но Хэммик здесь и спрашивает Нила? Он сказал, что ты знаешь почему? — Нил вздыхает, прежде чем кивнуть и встать. Избавленный от бремени дальнейшего разговора, Френчи немедленно удаляется на свою кровать, счастливый ублюдок. Пересекая гостиную, Нил видит, как Хэммик нервно топчется в дверном проеме, словно не решаясь зайти внутрь. Вполне понятно, учитывая, что Гордон тоже живет здесь. — Эй, Нил! — Хэммик сопровождает приветствие взмахом руки, но Нил не отвечает ни на одно из них. — Ах, верно… эээ, слушай, — заикается он, прежде чем замолчать. Поистине многообещающее начало любого разговора. — Эндрю, и я тоже, честно говоря, ну, мы никогда не видели, чтобы ты носил что-то, кроме этих мешковатых кофт, понимаешь? Мне нравится твой стиль, правда, я вижу, к чему ты стремишься, и у тебя это получается! Но это просто не вписывается в атмосферу того места, куда мы идем сегодня вечером, так что Эндрю послал меня отдать тебе это. Ну, чтобы у тебя было что-то подходящее, чтобы надеть. В завершение своей речи мужчина протягивает руку в сторону Нила. В его руке коричневый бумажный пакет, в котором несколько предметов темной одежды. Нил бросает на Хэммика свой самый равнодушный взгляд. — Только потому, что Миньярд так и не перерос свою эмо-фазу из средней школы, еще не значит, что он может тянуть всех нас за собой, — язвительно бормочет он. — Нет! Нет, нет, нет, правда! Просто в этом клубе практически все так одеваются! Так что, честно говоря, ты будешь выделяться, если не наденешь что-то подобное. Понимаешь? — Хэммик выглядит отчаявшимся, будто ему велели отдать эту одежду или вообще не возвращаться. Нил вздыхает, закатывает глаза и забирает пакет. Хотя бы для того, чтобы Хэммик наконец ушел. — Ладно. Отлично. Никаких обещаний, — он собирается захлопнуть дверь, когда защитник кричит: — Погоди! Постой, постой! И последнее, эээ… Нил останавливается на мгновение, прежде чем жестом приказать тому поторопиться. — Что еще? Говори уже. Хэммик выпрямляется как струна, прежде чем пискнуть: — Эндрю сказал снять контактные линзы сегодня. Боже. Какая самоуверенность у этого любопытного маленького ублюдка. Нил не утруждает себя вопросом, откуда Эндрю знает, что он носит цветные линзы. Он и сам едва ли понимает, почему продолжает это делать. Привычка, полагает он. Нил не знает, как отреагирует, снова увидев свои настоящие глаза спустя столько времени. Его мать ненавидела их, и он сам возненавидел их со временем. Эти глаза были частью Натана, от которой Нилу никогда не удавалось сбежать. Он хорошо знаком с тем, как глубоко могут ранить подобные психологические шрамы, и совсем не спешил проверять глубину конкретно этого. — Ничего не обещаю, — повторяет он. Теперь он действительно хлопает дверью, не дай бог Хэммик вспомнит еще какие-нибудь требования, которые ему было поручено передать.

***

После очередной бесполезной тренировки в тот вечер Нил вернулся в свою ванную, рассматривая одежду, которую ему так любезно подарили. Штаны очень похожи на его повседневные, только гораздо более обтягивающие. Странно, но сойдет. Рубашка оказывается сюрпризом. Нил ожидал чего-то, что должно было обнажить его, жалкой попыткой ударить в предполагаемое уязвимое место. Он знает, что Эндрю заметил его компрессионную водолазку, а затем блондин задал ему те наводящие вопросы в раздевалке после первой тренировки в мае. Но рубашка в его руках выглядит относительно консервативно. Совсем не прозрачная, такая сразу же отправилась бы в мусорное ведро. Длинные рукава до самых запястий и подол, опускающийся ниже пояса брюк. Рубашка, как и штаны, выглядит обтягивающей, местами украшена вставками из другой ткани, имитирующей мерцание змеиной чешуи. У нее даже горловина выше, чем у большинства рубашек, хотя и не такая высокая, как нравится Нилу. Нил решает пойти на относительно небольшую уступку. В конечном счете, ему все равно, узнает ли вся команда о татуировках; его больше заботит, чтобы шрамы не были видны, но и это не смертельно. Нил просто не любит, когда люди суют нос в его дела. Эндрю, впрочем, все равно собирается это сделать. Возможно, если Нил кинет ему кость бесплатно, это отвлечет назойливую неприятность на достаточное время, чтобы Нил мог получить немного покоя. Он одевается лишь с минимальным ворчанием. Наконец, он больше не может этого избегать. Время неумолимо близится к девяти часам, когда явятся вредители, чтобы утащить его с собой. С минуту он пристально смотрит на свое отражение. Те же глаза, нос и рот, что и всегда. Его новые шрамы полностью зажили, но их невозможно скрыть из-за заметного расположения на правой стороне лица. Взъерошенные черные волосы выглядят совершенно естественно. (Нил довольно хорошо научился их красить за последнее десятилетие.) Он ненавидит сходство, которое уже видит, но его лицо невозможно изменить так же просто, как волосы или глаза. Не без больших денег и еще больших хлопот. Да и что еще одна деталь, в самом деле? Нил колеблется, и именно это колебание в конечном счете принимает решение за него. Он не собирается позволять мертвецу дотянуться до него из могилы и продолжать диктовать, что делать. Слишком большая часть его жизни уже была принесена в жертву на алтарь его отца. Он намерен жить сейчас, когда наконец-то свободен. Линзы отправляются в мусорное ведро, и Нил почти с вызовом поворачивается к своему отражению. Натан смотрит на него в ответ, но все, о чем Нил может думать, это скрюченное тело на земле и языки пламени, ревущие высоко над ним.

Жан

Жан слышит, как открывается дверь ванной, за которой следует тишина, которая может означать только одно — Джостен. Он собирает свои туалетные принадлежности, чтобы принять душ, и выходит в коридор. Его взгляд встречается с глазами нападающего, когда они проходят мимо друг друга, и Жан обращает внимание на их новый цвет. Хотя это и удивительно, он бы не придал этому особого значения, если бы не то, как волосы у него на затылке встают дыбом. То, как холодный оттенок вызывает в нем знакомые чувства. Что-то в нем заставляет его мышцы напрячься, а плечи выпрямиться. Он позволяет горячей воде смыть это напряжение, но на протяжении всего душа этот цвет остается с ним: его морозный оттенок; ощущение холодного пота, остывающего на лбу. Déjà vu, полагает он.

Эндрю

Эндрю игнорирует предупреждающие вспышки боли в животе, говорящие о приближающейся ломке. Сегодня вечером у него есть гораздо более важные дела, и ему нужна ясная голова — ну, более-менее ясная. В уединении своего собственного разума он также может признаться себе, что он... не то чтобы взволнован, но с нетерпением ждет возможности получить некоторые ответы. И увидеть Нового Ребенка в том наряде. Это тоже. Это была маленькая услуга, которую Эндрю оказал самому себе заранее, чтобы компенсировать все то дерьмо, которое, несомненно, выкинет Новый Ребенок. В голове Эндрю снова проносится его последнее насмешливое предсказание: «Пока что». Эндрю ведет свою банду идиотов к двери Нового Ребенка и не утруждает себя стуком. Взломать замок быстрее, и меньше шансов нарваться на раздражающую медлительность. Дверь комнаты легко поддается, открывая вид на пустую гостиную. Эндрю проверяет время на своем телефоне, ровно девять часов вечера. У Нового Ребенка есть шестьдесят секунд или Эндрю пойдет за ним. Как раз в тот момент, когда он собирается это сделать, одна из дверей спален в конце коридора открывается, и оттуда выходит птенец-переросток. Он вопросительно смотрит в их сторону, и его лицо кривится от досады при виде их компании. Новый Ребенок выходит следующим, выглядя как человек, идущий на виселицу, и Эндрю тут же совершенно забывает о французе. О, Эндрю отлично справился. И штаны, и рубашка сидят как влитые; честно говоря, Новому Ребенку следовало бы поблагодарить Эндрю. Его взгляд продолжает блуждать вверх, чтобы зацепиться за чернила, которые теперь виднеются над высоким воротником. Совсем чуть-чуть ниже, чем край компрессионной водолазки, которую Новый Ребенок носит постоянно. Эндрю не был уверен, не попытается ли Новый Ребенок надеть ее сегодня вечером, поэтому он доволен тем, что этой битвы удалось избежать. Татуировка явно представляет собой какую-то флору, хотя отсюда Эндрю не может разобрать, какую именно. Зато он может видеть и эстетически оценить, как она привлекает внимание к тонкой линии шеи Нового Ребенка. Возникает вопрос, почему Новый Ребенок постоянно так тщательно ее скрывает. Возможно, это останется загадкой для другого раза. К тому времени, когда глаза Эндрю встречаются с ним взглядом, Новый Ребенок уже проницательно смотрит на него. Злобный прищур становится бесконечно холоднее из-за ледяных вод его естественных глаз. — Ну и ну. Какой сюрприз; лжец, который время от времени практикует честность. — Выражение лица Нового Ребенка становится еще более ледяным. Этот пристальный взгляд бьет гораздо сильнее, когда на пути больше нет того тусклого, лживого карего цвета. Теперь Эндрю действительно хочет знать, что скрывает Новый Ребенок, или это то, от чего он прячется? — Черт, Нил! Ты хорошенький! — радостный голос Ники вырывает Эндрю из-под довольно (читай: определенно) завораживающей ловушки очень красивых глаз Нового Ребенка. Его двоюродный брат подкрадывается чуть ближе, и Новый Ребенок обрушивает на него свое ледяное недовольство. Ники почти мгновенно отступает на два шага. — В списке вещей, на которые мне насрать, чужое мнение обо мне стоит где-то чуть выше того, что Кевин хочет от меня в любой конкретный день, но ниже государственного долга. Так что. Держи это при себе. Кевин оскорбленно ахает, несмотря на легкое опьянение, которое у него уже появилось от эффективного выпивания нескольких больших глотков водки в общежитии. Однако Ники, похоже, остался глух к четко обозначенной границе. Он подходит на шаг ближе и искоса смотрит на Нового Ребенка. — Ооо, да ладно, Нил! Все хотят, чтобы им время от времени говорили, что они красивые! Просто прими комплимент! Ты действительно выглядишь чертовски фантас... — Ники. — Голос Эндрю негромкий, но он прорезает настойчивые уговоры его кузена, как раскаленный нож масло. В нем также звучит четкая команда. Ники был рядом с Эндрю достаточно долго, чтобы уже усвоить этот урок. Его кузен драматично вздыхает, прежде чем скорчить нелепую гримасу в сторону Эндрю. — О, я понял, в чем дело. Ты просто хочешь его для себя, да? Не то чтобы я мог тебя винить! Я имею в виду, Нил, я должен предположить, что люди говорили тебе это раньше, но твоя задница просто… БЛЯТЬ! — Раздражающий голос Ники внезапно и очень вовремя обрывается, когда он ударяется спиной о стену и чувствует, как лезвие вонзается в мягкую часть его живота. Каждый нерв Эндрю напрягается от такой близости, но он остается на месте, пока Ники не успокоится достаточно, чтобы обратить внимание. Эндрю наклоняется до тех пор, пока его нос не оказывается всего в нескольких дюймах от носа Ники, и единственное, что он может видеть, это испуганные белки глаз его кузена. — Закрой свой рот, Ники, пока я не закрыл его за тебя, — шипит он по-немецки. Оливковая кожа Ники становится пастельно-белой, и Эндрю чувствует, как тот дрожит, пытаясь сохранять абсолютную неподвижность. Эндрю не обращает внимания на своего идиотского брата-близнеца, ругающегося позади него, не сводя глаз с Ники. Он чувствует, как кто-то подходит к нему справа, хотя они намеренно держатся на расстоянии вытянутой руки. — Разве не ты настаивал на том, чтобы мы ушли вовремя, Миньярд? Хватит тратить время и давай уже, блять, покончим с этим дерьмом, — говорит Новый Ребенок, спокойно и совершенно безразлично. Эндрю отстраняется, чтобы огрызнуться на него, но обнаруживает, что мальчик уже направляется к двери. Он бросает на Ники последний ядовитый взгляд и выходит вслед за ним.

Нил

Нил проводит всю двухчасовую поездку на машине, угрюмо глядя в окно и сожалея о своих решениях. Маленькие монстры в очередной раз попытались заставить его сесть посередине, но Нил уперся и решительно отказался двигаться. Эндрю стоял так же молчаливо. В конце концов Аарон не выдержал и забрался внутрь, раздраженно воскликнув: — Ладно, блять! Ебучие мудаки! Аарон слаб. Они не простояли там и пяти минут. Еще одно очевидное различие между близнецами, потому что, как бы ни раздражал Нила этот крошечный любитель ножей, у него, по крайней мере, есть что-то, напоминающее позвоночник. Часы на приборной панели показывают без трех минут одиннадцать, когда Нил видит, как мелькают первые несколько съездов на Колумбию. — Эндрю! Эндрю, какой это съезд? — Эндрю, крепко спящий, этого не слышит. Нил видит, как Аарон начинает тянуться, чтобы встряхнуть своего близнеца, и молниеносно протягивает руку, чтобы схватить идиота за запястье, прежде чем тот успеет это сделать. Нил достаточно часто наблюдал за тем, как Эндрю резко просыпался на корте, чтобы понимать, к чему это приведет, и сейчас еще слишком рано для нанесения увечий. — Ты совсем идиот? Или просто хочешь, чтобы тебя ударили по лицу? — шипит Нил, не отпуская его запястье. Аарон пытается вырваться, резко дернувшись назад. — Какого хуя? Отъебись от меня, ебаный псих, что с тобой блять не так? — Значит, ответ на мой первый вопрос «да», — насмешливо отвечает он. Нил протягивает руку через Аарона и тихонько щелкает пальцами примерно в дюйме от уха Эндрю, прежде чем быстро ее отдернуть. Эндрю, конечно, все еще резко просыпается, но в процессе никто не получает серьезных травм. Нил откидывает голову на спинку сиденья и презрительно ухмыляется Аарону. — Не за что. Ники повторяет свой вопрос и получает несколько невнятный ответ, прежде чем Эндрю сгибается пополам и засовывает голову между колен. Опять пропускает прием таблеток? Это не предвещает ничего хорошего.

***

Они впятером сидят за столом в липкой закусочной с яркой неоновой вывеской «Красотка» на фасаде. Нил игнорирует ностальгию, растекающуюся по его венам, как сироп; яркие вспышки воспоминаний проносятся в его голове, ярче, чем они когда-либо были в реальности. Скрип потрескавшегося винила и резкий запах дешевой жареной еды.  Он делает все возможное, чтобы забыть это место, даже сидя в нем; ничего хорошего не выйдет из признания того, о чем оно ему напоминает. Он с отвращением наблюдает, как остальные за столом с пугающей скоростью отправляют мороженое в рот. (Если он испытывает отвращение, то не может скорбеть). ((Если он сосредоточится только на том, как по-свински они едят, он сможет проглотить фантомный вкус шоколада, задерживающийся на его языке, и притвориться, что его там никогда и не было.)) Он продолжает наблюдать, как Эндрю подтягивает к себе стопку салфеток, которую только что бросили на их стол, и роется в ней, пока не выпадает шесть маленьких пакетиков. Тот замечает, что Нил смотрит, и бросает равнодушный взгляд в его сторону. — Крекерная пыль. Просто для начала, — объясняет он, вертя один из пакетиков между большим и указательным пальцами. Он разрывает один, прежде чем высыпать содержимое в рот. Так вот почему Эндрю сжевал целую упаковку крекеров для супа, прежде чем грубо запихнуть обертку в фартук проходящего мимо официанта. Эндрю замечает выражение его лица и слегка усмехается. — Ты не в том положении, чтобы судить, Новый Ребенок. Или ты почему-то считаешь себя лучше нас? Твой позвоночник — это позвоночник праведника? Может, хочешь рассказать нам все об Иисусе Христе, нашем господе и спасителе? — Эндрю хихикает, но это совсем не похоже на его обычный смех. Этот смех пустой и бездушный. Честный. — В таком случае, тебе стоит подружиться с Уокер. Я уверен, вы поладите, как спичка с коробком. В ответ Нил бросает на него усталый взгляд. Театральность никогда не заканчивается, не так ли? — Это не праведность, я просто не употребляю наркотики. Кажется глупым сознательно делать себя легкой мишенью. — Эндрю напевает в притворном размышлении, пока остальные сидящие за столом поднимают головы, чувствуя назревающий конфликт — Так немного легче смириться с тем, насколько жесток мир, по крайней мере, на какое-то время, — замечает Эндрю. — Не мир жесток. А люди в нем, — не соглашается Нил. Он делает паузу, чтобы многозначительно посмотреть на Эндрю, прежде чем продолжить: — И именно эти жестокие люди всегда будут пользоваться минутной слабостью. Повисает тишина, и Нил снова тычет вилкой курицу. — Так что, нет, спасибо. Я предпочитаю увидеть, как нож вонзится мне в спину, прежде чем это случится.

***

Десять минут спустя из закусочной выходит довольно подавленная компания, чтобы вернуться к машине. Оттуда еще двадцать неприятных минут до клуба, где Хэммик высаживает их на обочину, прежде чем уехать парковаться. Переполненный вход пульсирует мигающими огнями и тяжелыми басами, достаточно громкими, чтобы Нил чувствовал, как они вибрируют в его костях. Хэммик не соврал насчет «дресс-кода». Много черного. Много кожи. Много других вещей, вызывающих беспокойство, на которые не стоит обращать пристального внимания. Клуб называется «Райские Сумерки», но все присутствующие выглядят так, словно проходят собеседование, чтобы вступить в сатанинский культ. Они обходят очередь, один из вышибал кивает близнецам и машет рукой, приглашая их внутрь, к неудовольствию всех остальных надеющихся попасть в клуб посетителей. Итак, это место, где кузены бывают регулярно. Нил нашел отчет за прошлый год, в котором очень расплывчато описывался инцидент с участием группы Эндрю и Бойда. Все началось со спидбола, а закончилось поездкой в реабилитационный центр. Нил может сам додумать все остальное, так что у него есть довольно хорошее представление о том, как пройдет его вечер. Он не может сказать, что удивлен; в конце концов, он знал, какой будет эта поездка. Но это не помешало его настроению резко упасть, а скрытому гневу вырваться наружу. Он думал, что покончил с этим дерьмом после Сиэтла. Мгновенное давление тел на его обычно хорошо поддерживаемый личный пузырь в тот момент, когда они проходят через дверь, заставляет его волосы встать дыбом, а губы растягиваются в предвкушающем рычании. Маленький варварский гном оглядывается через плечо на внезапную смену враждебности Нила, на что он только ухмыляется, прежде чем начать тянуться назад, словно за воротником Нила. И это конец. — Только тронь меня, и я действительно убью тебя, — клянется Нил. В клубе шумно, и его голос звучит убийственно тихо. Но Эндрю все равно слышит его, потому что рука замирает и отступает. Должно быть, что-то в голосе Нила подсказывает ему, насколько опасной стала ситуация. — Ну что ж. Следуй за мной и не заблудись, Новый Ребенок. Незнакомцы опасны и все такое, — говорит он с улыбкой. Нил напряженно кивает и ждет, пока Эндрю начнет идти, прежде чем последовать за ним. Эта ночь должна состояться, если они с Эндрю когда-нибудь собираются достичь хоть какого-то уровня мирного сосуществования, даже если все это будет полным игнорированием друг друга. Но у Нила есть свои пределы, и он, конечно же, не собирается переступать их ради этого ебучего раздражительного малыша, который понятия не имеет, с чем имеет дело. Нил не разрешал Натаниэлю выходить играть больше года. Не после Балтимора, когда огонь, кровь и победа капали с его подбородка. Но это может измениться в любой момент; изменится, если Эндрю не будет осторожен. Нил предупредил его однажды и не собирается повторяться.

***

Час спустя они впятером толпятся вокруг единственного столика в дальнем углу, и Нил может признаться, что удивлен. Это был уже третий бокал, который ему вручили, в который ничего не было подмешано. Неужели этот проклятый черт пытается усыпить его ложным чувством безопасности? Это не сработает. Кевин выпил поистине ужасающее количество алкоголя в течение двух минут после того, как Нил и Эндрю подошли к столу с первым раундом напитков, и теперь он полностью обмяк на своем месте и выглядит совершенно мертвым для всего мира. Аарон и Ники вскоре исчезают, чтобы потанцевать, оставляя Нила и Эндрю одних за столом, не считая пьяницу без сознания. Эндрю пододвигает к нему еще один шот через стол. Нил наотрез отказался от любого алкоголя. Эндрю пошел на компромисс: газировка в рюмках... потому что им, очевидно, по двенадцать лет. Зануда берет свою порцию и поднимает ее, притворяясь, что сочувствует их общей горькой судьбе. Нил закатывает глаза, прежде чем поднести рюмку ко рту и сделать глубокий вдох. Бинго. Слабый, но заметный аромат, который трудно отличить от липкой искусственной сладости газировки, но все же он, несомненно, присутствует. Нил замирает, держа рюмку менее чем в дюйме от своего рта, и смотрит на Эндрю с дьявольской ухмылкой и жаждой убийства в глазах. — Интересно, что бы ты сделал, если бы я разбудил Кевина и предложил ему последнюю порцию на ночь? — Эндрю замирает, как лиса, почуявшая поблизости волка, но Нил не дает ему времени придумать ответ, прежде чем опустошить рюмку одним плавным глотком. Сладкий вкус стекает по его горлу; значит, это рогипнол или ГОМК. Он смотрит вдаль, ожидая, когда его захлестнет эта первая волна, и тихо надеется (потому что он не верит ни в какого бога), что не проснется утром в тюремной камере с обвинениями в четырех убийствах. Менее чем через минуту он чувствует, как что-то переворачивается у него в животе, и с ленивой улыбкой переводит пока еще сосредоточенный взгляд на Эндрю. — ГОМК? — небрежно замечает он. — Классика. По крайней мере, это был не рогипнол, который вызывает головокружение и на следующий день оставляет ощущение, что его сбил грузовик. Эндрю, все еще не оправившийся от первого удара Нила, не может скрыть шок в своих расширяющихся глазах. Когда становится очевидно, что ему нечего сказать в свое оправдание, Нил еще больше расплывается в улыбке и делает взгляд пустым. — Ты никогда не устаешь быть раздражителем? Нет? Возможно, тебе стоит подумать о расширении своего кругозора ради здоровья. — У меня все в порядке со здоровьем, Новый Ребенок, — парирует Эндрю, пытаясь изобразить пренебрежение, но сильно промахивается. — Ах, но будет ли оно в порядке, когда я совершу справедливое возмездие за твои проступки? Только время покажет. Эндрю слегка встряхивается и пытается сесть ровнее (бесполезно). — Возьми номер и встань в очередь. Ты далеко не первый, кто обещает месть, и не будешь последним. Я не собираюсь терять из-за этого сон. Нил опускает локоть на стол и лениво подпирает щеку кулаком, устремляя на блондина хищный взгляд. К несчастью для Эндрю, разум Нила уже начинает затуманиваться. Всякий раз, когда он оказывается в таком состоянии растерянности, Нил становится, как однажды выразилась его мать, «чертовски диким». — Не спи. Я убью тебя, — слышит он свой голос. Поток его мыслей затуманился и замедлился, оставляя его бесцельным и все более возбужденным. — Ты так говоришь, и все же я здесь, все еще дышу, — проносится в голове Нила, хотя он не может разобрать это достаточно хорошо, чтобы ответить сразу. Лицо перед ним искажается в улыбке, которую Нил принимает за насмешку. — Знаешь, Новый Ребенок, я разочарован. Я начинаю думать, что ты только лаешь, но не кусаешь. — Кусать. Да, Нил знает это слово. — Почему бы тебе тогда не подойти поближе и не выяснить, — мурлычет он, и лицо человека напротив внезапно становится неподвижным и пустым. Нил чувствует, что кто-то приближается к нему сзади, и из последних сил удерживает свое сознание, чтобы немедленно не вытащить нож и не нанести удар. Его внимание быстро переключается с угрозы, приближающейся сзади, на лицо, которое теперь выглядит несколько искаженным, прямо перед ним. — Возьми его. Займи на время. Я скоро вернусь, чтобы разобраться с ним, — говорит голос, перекрывающий громкую музыку. Абсолютный придурок встает, а затем, кажется, идет к одной из стен. Что-то здесь не так. Чья-то рука обхватывает его за плечо, и, несмотря на то, что он дезориентирован, он все равно знает, где находятся почки. Острый угол его локтя встречается с мягкой тканью, вызывая болезненный стон. — Господи, какого хрена это было? — Нил поворачивается на своем месте, как может, чтобы увидеть еще одно искаженное лицо, хотя на этот раз оно прикреплено к гораздо более крупному телу. — Только тронь меня, и я вырву твою ебаную глотку, — пытается сказать он. Определенно невнятно, но, судя по неясному выражению ужаса, отразившемуся на лице мужчины, Нил думает, что ему удалось донести свою точку зрения. — Эээ. Блять. Я думаю, ты действительно имеешь это в виду. Нил на мгновение отключается, щурясь, пытаясь вернуть окружающему миру четкость и ясность. Происходит резкий рывок, который не нравится его желудку, и он слышит, как шипит от возмущения, когда его грубо выталкивают из кресла на пол. Он липкий? Мерзость. Он поднимается, шатаясь, но остается на ногах, и сразу же бросает ближайший предмет в сторону нападающего. Стул, может быть? В бреду ему кажется, что он тяжелее, чем должен быть стул. Может быть, он бросил весь стол? — Блять! Нил, прекрати! — кричат ему, но Нил игнорирует это. Он спотыкается, хватается за стол перед собой (значит, это все-таки был стул?) и машет рукой. — Ухди! — Крупный человек с перекошенным от ужаса лицом снова появляется в поле его зрения, руки подняты в попытке удержать его — какая дерзость — Нил щелкает зубами и с запоздалым удовлетворением наблюдает, как тот резко отшатывается. — Нил. Серьезно. Так ли это необходимо? Просто пойдем со мной, мы выйдем на танцпол и повеселимся! Тебе стоит хотя бы немного повеселиться, да? Как тебе идея? Танцпол? Тааааанннннсссссппппооооолллллл. Что это за слово? Его взгляд туманно скользит по окружающей обстановке, останавливаясь на корчащейся массе тел в центре помещения. О. О, нет. Просто не происходит. Нил скорее съест мистера Кудряшку заживо, чем допустит это. Он видит, как руки снова тянутся к нему, и одурманенный наркотиками разум Нила оживляется в кровавом предвкушении, шепча, просто еще чуть-чуть ближе. Руки обхватывают его талию и слегка тянут, но Нил уже нацелился на обнаженное горло прямо в поле его зрения. Он немного откидывает голову назад, а затем делает выпад, раскрыв рот и обнажив клыки, готовый разорвать и растерзать еще одного человека, который может ему навредить. — БЛЯТЬ... — Он определенно впился зубами во что-то, но, судя по локтю рядом с его глазом, к сожалению, это всего лишь рука. Мир сильно качается, и он сильнее впивается зубами, чтобы удержаться. Конечность, за которую он ухватился, отчаянно вырывается с очередным громким восклицанием: — Ты, блять, УКУСИЛ МЕНЯ! Нил считает, что это довольно очевидно, но также использует возможность и момент, чтобы броситься прочь. Первые несколько ужасных минут после приема наркотика проходят, и хотя в голове у него еще не совсем прояснилось, он постепенно он привыкает. Мир медленно, но верно становится менее хаотичным. Он расставляет приоритеты так хорошо, как только может в своем нынешнем состоянии, яростно отмахиваясь то от одного человека, то от другого. Ему нужно выбраться из этого здания. Ему нужно найти безопасное место для ночлега. Самое главное, думает он, когда замечает знакомые белокурые волосы, ему нужно испортить ебучую ночь Эндрю Миньярду.