Монетка

Утро выстрелило не солнцем — а криком. — ПОДЪЁЁЁЁМ! Феликс вздрогнул и не сразу сообразил где находится. Из слегка приоткрытой двери домика слышался голос Джисона — звонкий, ликующий, чересчур бодрый для семи утра. — Встааааать, котики мои сонные! Река ждёт! Пляж ждёт! Вода зовёт! Замок на двери щелкнул, и через мгновение на пороге появился сам Джисон — в шортах, с полотенцем на шее и бутылкой воды в руках. На лице — выражение абсолютного счастья. Он расплескал воду дугой, будто махнул волшебной палочкой. — Подъём, Феликс! Хенджин! Купааааааться! Феликс сжался под одеялом. — Джисон, если ты ещё раз... — Но договорить он не успел: ледяная струя ударила прямо ему в лицо. — АААААА! — вскрикнул он, вскакивая. — Доброе утро, солнце! — радостно сообщил Джисон. Хенджин, сидевший на кровати напротив, с трудом сдерживал улыбку. — Ты ненормальный, — сказал Феликс. — Зато счастливый, — ответил Джисон. — А теперь давай, красавчик, поднимай своего Хенджина, и оба на улицу! Он выскочил на улицу прежде, чем Хенджин успел кинуть в него подушку. — Я его когда-нибудь утоплю, — простонал Хенджин. — Ага. Видимо в его любимое реке, — фыркнул Феликс, но уголки губ всё же дрогнули. *** Снаружи стоял настоящий бедлам. Чанбин стоял посреди поляны с выражением глубокой душевной травмы и мокрыми волосами, торчащими во все стороны. — ДЖИСОООООН! — рычал он. — Если я заболею — я тебя похороню лично! — Не ссы, ты закалённый, — отмахнулся Джисон, весело расплёскивая остатки воды на всех подряд. Из домика напротив вылез Сынмин — в одеяле, с лицом замученного кота. — Клянусь, я только что видел сон, где тебя сбивает автобус, — пробормотал он. — А я сбиваю твой режим сна! — радостно отозвался Джисон. Минхо вышел следом, потягиваясь, с чашкой кофе в руке. — Малыш, — сказал он спокойно, — Если ты сейчас не перестанешь орать, я вылью на тебя свой кофе. — Горячий? — Обжигающий. — Тогда я пас, — Джисон театрально отступил. Чонин выглянул из своего домика, волосы стояли дыбом, на лице — непонимание. — Что происходит? — Утро! — крикнул Джисон. — Купание! — В семь утра? — Восемь. — Это ничего не меняет, — буркнул Чонин и спрятался обратно. *** Когда все наконец собрались у берега, выглядели они так, будто пережили стихийное бедствие. Чанбин — с полотенцем на голове, Минхо — с выражением философского отчаяния, Сынмин всё ещё не до конца проснулся. — Я вас всех ненавижу, — сказал он. — А я всех люблю, — отозвался Джисон. — А теперь — в воду! Он побежал первым и, не раздумывая, прыгнул с берега прямо в реку, подняв фонтаны брызг. — ОН БОЛЬНОЙ! — заорал Сынмин. — ОН СЧАСТЛИВЫЙ! — перекрикнул его Хенджин и, смеясь, сбросил майку. Феликс стоял чуть поодаль, всё ещё не решаясь. Холодный утренний воздух касался кожи, солнце пробивалось сквозь деревья, и река сверкала, как зеркало. Хенджин подошёл ближе, кивнул на воду. — Пошли. — Она же ледяная. — Вот и проснёшься. Он протянул руку. Феликс чуть усмехнулся, потом, не глядя, всё же вложил свою ладонь в его. И вместе они вошли в воду — сначала осторожно, потом глубже, пока волна не захлестнула их по пояс. Холод пронзил, но почти сразу стал свежестью — живой, бодрящей. Феликс рассмеялся — впервые громко, по-настоящему. — Тебе очень идёт смех, — сказал Хенджин, стряхивая с волос капли. — Привыкай, смеяться чаще, Ликс! У тебя начинается новая глава. Без кошмаров. Феликс посмотрел на него — солнце, отражённое в воде, ослепительно блестело в его глазах. — Новая глава, — повторил он тихо. А за их спинами Джисон уже снова вопил: — Чонин! Сынмин! Если вы не нырнёте через пять секунд, я за вами приду! И вскоре всё вокруг наполнилось смехом, брызгами и утренним светом. Мир будто оттаял. *** Солнце уже стояло высоко, когда Джисон — как главный генератор хаоса — вытащил из своей сумки волейбольный мяч. — Господа, — заявил он торжественно, держа мяч над головой, — Настало время великого турнира! Команда победитель получает титул Королей Пляжа, а проигравшая… — он хитро прищурился, — Моет посуду после завтрака. — Значит, ты и проиграешь, — лениво сказал Минхо, закидывая руки за голову. — Посмотрим! — парировал Джисон и кинул мяч в сторону Чанбина. — Ловко, — хмыкнул тот, поймав мяч одной рукой. — Только предупреждаю: я не щажу никого. Даже тебя, мелкий. — Мелкий, но шустрый, — возразил Джисон и показал язык. Через пару минут между двумя деревьями они натянули верёвку вместо сетки. Команды распределились быстро — Джисон, Минхо и Чонин против Хенджина, Феликса, Чанбина и Сынмина. — Так не честно, у вас четверо! — возмутился Минхо. — У нас Феликс, — спокойно ответил Чанбин. — Всё уравновешено. — Эй! — возмутился Феликс, но всё равно рассмеялся. Он чувствовал себя немного неуверенно: мяч отскакивал от ладоней не туда, куда нужно, а прыжки выглядели глупо, но мило. Да и рост не помогал — рядом с высоким Хенджином он ощущал себя крошечным. — Да брось, — усмехнулся Хен, когда Феликс в очередной раз не успел отбить подачу. — Это просто игра, Ликси. Никто тут в сборную не идёт. — Я просто не хочу подвести команду, — пробормотал тот, отводя взгляд. Хенджин подошёл ближе, слегка тронул его за плечо. — Никого ты не подведёшь. Главное — не стой на месте. И не бойся мяча, он не кусается. — Учитывая, как Минхо бьёт, я не уверен. Хен рассмеялся: — Тогда я возьму его удары на себя. Следующий раунд пошёл лучше. Феликс отбил мяч, пусть неловко, но верно. Команда закричала от восторга. — ЕСТЬ! — заорал Чанбин. — Феликс в игре! — Осторожно, звезда растёт, — пошутил Минхо. — Звезда низкая, но яркая, — добавил Джисон, и от общего смеха даже Сынмин, обычно спокойный, захохотал. Постепенно азарт захватил всех. Они прыгали, падали в песок, спорили о каждом очке. Чонин, обычно сдержанный, неожиданно стал кричать: — Подача века! А Джисон комментировал всё с выражением спортивного комментатора: — Ииии Феликс делает невозможное! Он спасает мяч, дамы и господа! В какой-то момент Феликс действительно отбил подачу Джисона — чисто, точно, прямо в зону. Команда взорвалась от восторга. Хенджин первым подскочил к нему и хлопнул по плечу. — Видишь? Говорил же — просто игра. Феликс, задыхаясь от смеха и солнца, ответил: — Спасибо! Это все благодаря тебе! Хен улыбнулся — коротко, но тепло. — Не стоит меня благодарить, Ликси. *** Когда солнце начало припекать сильнее, игра прекратилась сама собой. Сынмин, задыхаясь, упал на песок. — Всё, я сгорел. И морально, и физически. — Отличный тост для завтрака, — сказал Минхо. — Кстати, о завтраке! — Джисон встрепенулся. — Кто из нас брал яйца и хлеб? — Ты, — хором ответили все. — Ага, то есть готовить опять мне? — Ты же Король Пляжа, — напомнил Чонин с усмешкой. — Вот и командуй кухней. — Я требую помощников! — заорал Джисон, размахивая полотенцем, как знамением. — Хен, Феликс, — сказал Минхо, кивая в их сторону, — Идите спасайте завтрак. — Почему мы? — Потому что вы больше всего похожи на адекватных людей. Феликс рассмеялся, потянулся, и они толпой направились к своим домикам. Воздух был тёплый, пах травой и речной водой. Где-то позади кто-то всё ещё спорил о счёте, кто-то громко чихнул — наверное, Чанбин. А впереди уже ждал завтрак — с дымком, с шутками и с ощущением простого, настоящего утра. *** На кухне царил полный бардак. Джисон стоял у плиты, вооружённый лопаткой, будто это сабля. — Я шеф и генерал одновременно! — заявил он, переворачивая омлет, который больше напоминал кашу. — Никто не смеет жаловаться, пока я жив! — Ты уверен, что это съедобно? — осторожно спросил Сынмин, заглядывая через плечо. — Конечно! — гордо ответил Джисон. — Просто это концептуально. — Концептуально подгоревшее, — заметил Минхо и тихо налил себе кофе, явно решив держаться подальше. Феликс стоял у мойки, резал помидоры. Солнце пробивалось сквозь окно, ложилось полосой на стол. Он чувствовал себя… спокойно. Немного усталым после игры, голодным, но живым. Рядом Хенджин жарил бекон — сосредоточенно, будто от этого зависел мир. В какой-то момент Феликс обжёгся — капля масла брызнула на запястье. — Ай! — вскрикнул он, инстинктивно отдёрнув руку. Хен тут же повернулся, схватил его за запястье, разглядывая покраснение. — Стой, не трогай, — сказал он спокойно. — Сейчас остудим. Он поднёс руку Феликса под струю холодной воды, а потом достал из холодильника кусочек льда и аккуратно приложил. — Так лучше? — Д-да, — пробормотал Феликс, чувствуя, как щеки заливает жар, совсем не от ожога. Молчание повисло между ними — короткое, но ощутимое. И, конечно, это мгновение не прошло мимо остальных. — Э-э, — протянул Джисон с лукавой улыбкой, — Что мы тут наблюдаем? — Медицинскую помощь, — спокойно сказал Хенджин, не отпуская руку Феликса. — Ага, конечно, — усмехнулся Чонин, не отрываясь от нарезки хлеба. — Очень нежнуюмедицинскую помощь. — Может, ты завидуешь? — отозвался Хенджин, и на секунду даже Сынмин прыснул со смеху. Феликс хотел что-то сказать, но язык словно запутался. Он просто выдернул руку, пробормотал: — Спасибо, но я сам справлюсь. И быстро отвернулся, будто вдруг вспомнил, что у него срочное дело — например, резать огурцы в салат. Сердце билось неровно. Он чувствовал, что эта забота Хенджина — не просто дружеская. В каждом его жесте было что-то слишком внимательное. Как будто Хенджин смотрел сквозь него и видел всё, что Феликс прячет. А от этого становилось страшно. *** Когда завтрак наконец был готов, ребята расселись за длинный стол перед домиками. На тарелках дымился бекон, подгоревший омлет, тосты, овощи. Джисон сделал глоток кофе и торжественно произнёс: — За лучших друзей, худших кулинаров и самое прекрасное утро! — И за то, чтобы никто больше не будил нас водой, — добавил Сынмин. — Ну ладно, этот пункт я могу проигнорировать, — сказал Джисон, и все засмеялись. Хенджин время от времени подкладывал Феликсу еду, почти незаметно: кусочек бекона, ломтик тоста, чай чуть теплее остальных. — Ты мало ешь, — сказал он, тихо, когда остальные увлеклись разговором. — Тебе нужно больше. — Я просто не очень голоден. — Всё равно поешь, Ликси. Он произнёс это прозвище мягко, почти шепотом. Феликс замер, глядя в тарелку. На секунду всё вокруг будто стихло — даже шум, смех, ветер. Он не поднял глаз. Только тихо кивнул. И где-то глубоко внутри, за страхом, за неуверенностью, промелькнуло то самое чувство — крошечное, как искра. Что, может быть, впервые за долгое время… рядом с кем-то можно не прятаться. После завтрака все были сыты, довольны — и немного вымотаны. Солнце стояло уже высоко, лениво скользя по крышам домиков, а ветер доносил запах свежей травы и речной воды. — Всё, я на боковую, — первым заявил Чонин, потягиваясь. — После твоего омлета, Джисон, организм требует восстановления. — Эй! — возмутился тот. — Это был кулинарный шедевр! — Это был акт героизма, — поправил Минхо и хлопнул его по спине. — Но ладно, ты молодец. Ребята начали расходиться: кто-то пошёл за напитками к холодильнику, кто-то растянулся на лежаках под солнцем. — Вечером вечеринка, не забудьте! — напомнил Джисон, обернувшись на всех. — Музыка, мангал, огни — я всё продумал! — Главное — не воду в лицо, — буркнул Сынмин и тут же зевнул. — Я спать. Феликс улыбнулся, глядя, как друзья постепенно разбредаются по домикам. День становился тихим, почти ленивым. Он вздохнул, чувствуя приятную усталость в теле после купания и смеха. *** В их домике с Хенджином стояла тишина. Только ветер мягко шевелил занавески, и где-то вдалеке перекликались птицы. Феликс сидел на полу, облокотившись на кровать, листал телефон — привычно, без особого интереса. Хенджин лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и наблюдал за ним краем глаза. — Странно, — сказал он вдруг. — Я думал, будет скучно. — Почему скучно? — Ну… домики, тишина, река. Без привычного ритма, без города. — Он повернулся на бок. — А оказалось, что даже скучать некогда. Феликс усмехнулся. — Может, потому что у тебя есть Джисон, который заменяет весь городской шум. — Это точно, — усмехнулся Хенджин. — Но всё равно… здесь как-то иначе. — Спокойно? — По-настоящему. — Он приподнялся на локте. — Слушай, а ты ведь учишься на режиссуре, да? Феликс поднял взгляд. — Да. А что? — Я подумал… — Хенджин чуть улыбнулся, — Может, ты снимешь что-то здесь? Наш отдых. Типа мини-фильм. — Фильм? — Ну да. У тебя же хороший взгляд. Я видел, как ты смотришь на всё вокруг — будто уже кадры выстраиваешь в голове. Феликс замер. Он не ожидал, что Хенджин это заметит. — Я не знаю… — начал он, чуть смутившись. — Я обычно снимаю что-то… серьёзное. А это просто выходные. — Именно. — Хенджин сел, облокотившись на колени. — Пусть это будет несерьёзное. Лёгкое. Настоящее. Он улыбнулся. — Снимай нас такими, какие мы есть. Без фильтров, без света, без ролей. Феликс немного подумал, глядя на монетку, лежащую на тумбе. В голове будто разлилось что-то тёплое, почти щекочущее. — Звучит… неплохо, — сказал он наконец. — Даже интересно. — Вот видишь, — Хенджин кивнул. — А я могу быть твоим ассистентом. Или актёром. Или просто тем, кто носит штатив. Феликс рассмеялся — тихо, но искренне. — Думаю, ты справишься со всеми ролями. — Конечно, справлюсь. Я универсален. Повисла лёгкая пауза, но не неловкая — просто тишина, наполненная солнцем и чем-то едва уловимым. Феликс посмотрел на него и вдруг понял, что уже давно не чувствовал себя так просто. Без страха, без тяжести, без маски. — Тогда решено, — сказал Хенджин, поднимаясь. — Сегодня вечером начнём съёмки. Назовём это… Он задумался на мгновение. — «Выходные лучших друзей». Феликс улыбнулся. — Звучит как начало чего-то хорошего. — Может, и правда начало, — ответил Хенджин тихо, глядя на него чуть дольше, чем просто друг. *** К вечеру воздух стал мягким, золотистым — таким, каким бывает только в конце лета или ранней осенью, когда солнце уже не жжёт, а просто гладит кожу. На поляне перед домиками запахло дымом, специями и жареным мясом. Музыка из колонки Джисона смешалась с треском костра, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то просто сидел, наблюдая за тем, как темнеет небо. Феликс стоял чуть поодаль, с камерой в руках. Она была его старой, совсем маленькой, потерявшей блеск, но всё ещё любимой. Он настраивал фокус, проверял свет — и с каждой секундой чувствовал, как внутри оживает то самое чувство, которое он давно потерял: вдохновение. — Ну что, режиссёр, готов? — подошёл Хенджин, поднося ему пластиковый стакан с лимонадом. — Почти, — ответил Феликс, взглянув в видоискатель. — Мне нравится, как всё выглядит. — Конечно нравится, — усмехнулся Хен. — Особенно я. Феликс закатил глаза, но уголок губ всё же дрогнул. — Самовлюблённый. — Талантливый, — поправил Хен и, оглянувшись, кивнул на остальных. — Смотри, вот это кадр. Феликс поднял камеру. У костра Чонин и Сынмин спорили, кто жарит мясо правильно, Джисон пытался подкидывать кусочки вверх и ловить ртом (безуспешно), а Минхо с Чанбином сидели рядом, переглядываясь и смеясь над каждым новым его провалом. Огонь отражался в глазах, и все они — усталые, шумные, живые — выглядели как настоящие герои документального фильма о дружбе. — Красиво, — прошептал Феликс, нажимая запись. — Видишь? — сказал Хенджин тихо, глядя не на пламя, а на него. — У тебя это в крови. Снимать эмоции, чувства. — Спасибо! — смущенно ответил Феликс. *** Когда солнце окончательно упало за горизонт, на поляне загорелись гирлянды. Музыка стала тише, мягче. Джисон пустился в пляс, потянув за собой Сынмина, а остальные просто наблюдали, смеясь. Феликс продолжал снимать, пока не почувствовал, как кто-то аккуратно коснулся его плеча. — Отдохни немного, — сказал Хенджин. — Ты весь вечер за камерой. — Я не могу, — тихо ответил тот. — Это… я как будто стал дышать через неё. Хенджин немного помолчал, потом взял у него камеру, поставил на столик. — Это всё конечно круто! Но сейчас подыши без неё. Он улыбнулся, потянул его к костру. — Я не танцую, — сразу сказал Феликс, краснея. — А я не спрашивал, умеешь ли. Просто пойдем. Они встали чуть в стороне, где музыка звучала мягче, где свет гирлянд падал на их лица. Феликс неловко переминался с ноги на ногу, но Хен просто положил руку ему на плечо. — Не думай, — сказал он тихо. — Просто будь здесь. В моменте. Со мной. Пламя освещало их тени, смешивая очертания. Феликс поднял взгляд, встретился с его глазами — и вдруг всё замерло. Смех позади, треск костра, даже музыка — всё будто стало фоном. Он не понимал, что это за чувство. Тепло? Тревога? Или то, что он боялся назвать? Хенджин отстранился первым — мягко, будто боялся разрушить момент. — Видишь, — произнёс он тихо. — Всё просто. Феликс кивнул, не находя слов. В груди пульсировало что-то живое, новое. *** Через час, Феликс снова взял камеру. Он записал короткий кадр — огонь, тлеющие угли, и чьи-то силуэты вдалеке. — "Выходные лучших друзей", — прошептал он в объектив. — День первый. Он выключил запись и посмотрел на Хена, стоявшего рядом. Тот просто улыбнулся — тихо, тепло. *** Огонь стал ярче, музыка — громче, а смех — свободнее. Кто-то достал бутылку вина, кто-то — пиво, кто-то просто подкинул дров в костёр, и всё завертелось, как в старом фильме без сценария. Минхо и Джисон — оба уже навеселе — танцевали прямо между столом и костром. Джисон кружился с поднятыми руками, волосы разлетались, а Минхо смотрел на него с тем выражением, когда весь мир — это один человек. Потом, не выдержав, он притянул его к себе и поцеловал. — Вот теперь это — вечеринка, — крикнул Чанбин, хлопая в ладоши. — Давайте что-нибудь сделаем, а то я чувствую себя лишним свидетелем любви! — Иди карты тасуй, — фыркнул Сынмин, сидя рядом с Чонином. — Я тасую, я тасую! Но предупреждаю: проигравший идёт купаться в реку! — сказал тот, прищурившись. — В ТРИ НОЧИ?! — в ужасе воскликнул Чонин. — Вот и стимул не проигрывать, — ухмыльнулся Сынмин, сбрасывая карту. Феликс смеялся. Настоящим, искренним смехом, без сдержанности. Щёки горели, мир плыл в мягком, приятном тумане. Музыка, огонь, лица друзей — всё будто смешалось в одну живую, пульсирующую картину. А рядом — Хенджин. После алкоголя он стал... другим. Не громче, не веселее — просто ближе. Он всё время оказывался рядом — будто случайно. Лёгкое касание плеча, ладонь на спине, пальцы, смахивающие прядь с его лица. Смех Хенджина звучал где-то совсем рядом с ухом, и от этого у Феликса дрожали пальцы, хотя он делал вид, что всё в порядке. — Ты пьян, — пробормотал он, когда Хен в очередной раз облокотился на его плечо. — Может быть, — ответил тот тихо, почти в ухо. — А может, просто счастлив. Феликс сглотнул, отводя взгляд. — Ты слишком близко. — А мне нравится. Он не знал, как реагировать. Сердце стучало не в такт музыке, а быстрее, резче. Он чувствовал запах дыма, вина и чего-то ещё — тёплого, знакомого, успокаивающего. Когда остальные начали расходиться — кто смеясь, кто спотыкаясь, кто просто падая на траву, — Хенджин остался рядом. Они дошли до своего домика почти молча, лишь изредка переглядываясь. Внутри пахло деревом, тихо тикали часы, за окном стрекотали цикады. Феликс уже собирался лечь, но почувствовал, как Хенджин подошёл ближе. Тот чуть замедлил шаг, будто раздумывал. — Ты милый, — сказал он, голос хриплый от смеха и вина. Феликс замер. На миг даже дыхание остановилось. Он не знал, что сказать — не хотел рушить момент. Хен улыбнулся — чуть неровно, как человек, которому немного страшно, но он всё же решился. — Спокойной ночи, Ликси. — сказал Хенджин и поцеловал его в щеку. А затем лёг на свою кровать, будто ничего не произошло. А Феликс ещё долго лежал, глядя в потолок, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается то самое странное, пугающее тепло, от которого никуда не спрятаться.