Монетка

Ночь была тихой. Слишком тихой — будто весь мир затаил дыхание. За окном шел дождь, который превратился в лёгкий туман, ветер лениво шевелил шторы, а в комнате стояла мягкая полутьма. Феликс спал, свернувшись под одеялом, уткнувшись носом в плечо Хенджина. Его дыхание было ровным, спокойным. Хенджин лежал неподвижно, прислушиваясь — к этому дыханию, к ритму сердца, к хрупкому чувству покоя, которое они наконец нашли. Вскоре, веки налились свинцом, сон медленно стал настигать его, но он оказался не тем, каким Хенджин его ждал. *** Он стоял посреди пустого коридора университета. Полы были мокрые, лампы мерцали, а издалека тянулся какой-то гул. То ли шаги, то ли чей-то тихий смех. Феликс стоял в конце коридора, спиной к нему. — Ликси! — позвал Хенджин, но тот не обернулся. Он сделал шаг. Потом ещё. И вдруг воздух стал густым, будто кто-то сжал пространство вокруг. Из тьмы выступила фигура — знакомая, с хищной полуулыбкой и холодными глазами. Инсо. Он подошёл ближе, заговорил тихо, почти шепотом: — Ты думаешь, он твой? Хенджин не ответил, только шагнул вперёд, заслоняя собой Феликса. Инсо усмехнулся. — Нет, Хван. Он был мой. И будет моим. Всегда. Навечно. Его голос становился всё громче, резче, заполняя коридор. — Ты просто временный эпизод. Ты не понимаешь, — в его глазах вспыхнула безумная решимость. — Он не может быть с тобой. Он принадлежит только мне! Позади послышался приглушённый всхлип. Хенджин обернулся — Феликс стоял, опустив голову, и его плечи дрожали. Сердце сделало болезненный удар. Он хотел подбежать, обнять, успокоить, но ноги будто приросли к полу. А когда он снова поднял взгляд — Феликса уже не было. Только пустое место и тихий шорох. И тогда из темноты раздался другой голос. Холодный. Ровный. Который он не слышал раньше. Но будто на подсознательном уровне, Хенджин понял кому он принадлежит. — Ты забрал моё. Хенджин застыл. Голос Бан Чана эхом пронесся в голове. Он не видел его лица — только тень, огромную, тяжелую, которая приближалась, словно волна перед цунами. — Ты забрал то, что не принадлежит тебе, — голос звучал отовсюду. — И теперь ты пожалеешь. Пол под ногами треснул, свет мигнул — и всё вокруг осыпалось. Инсо и тень слились в одно, превращаясь в тёмный вихрь, который тянул к себе. Хенджин рванулся, крича, — НЕТ! — Ты пожалеешь,Хенджин. И сам будешь виноват в этом… — эхом откликнулся голос, уже почти глухой. *** Он проснулся резко, будто вырвался из-под толщи воды. Грудь тяжело вздымалась, лоб покрылся потом, а сердце билось слишком быстро. Несколько секунд он не понимал, где находится, пока не почувствовал — чьи-то маленькие и аккуратные пальцы, которые нежно касались его щеки. — Хени… — Феликс смотрел на него сонными и напуганными глазами. — Тебе приснилось что-то? Хенджин сглотнул и с трудом выдавил: — Просто… кошмар, Ликси. Всё в порядке. Феликс молча придвинулся ближе, обнял, поцеловал в уголок губ, прижимаясь к груди. — Я люблю тебя, Хен. — прошептал он. — Обними меня и ничего не бойся. Это всего лишь сон. Я здесь. Я с тобой. Все хорошо, любимый. Хенджин кивнул, но, закрывая глаза, всё ещё слышал тот голос. Холодный, глухой, настойчивый. Будто из стали. «Ты забрал моё… и ты пожалеешь.» Он прижал Феликса к себе крепче, словно боялся, что тот исчезнет. И ещё долго не мог уснуть. *** Утро выдалось холодным и серым. Солнце будто не смогло пробиться сквозь тучи — только мягкий рассеянный свет ложился на стены комнаты. Феликс проснулся первым. Хенджин лежал рядом, повернувшись к окну, с нахмуренным лбом и усталым выражением лица. Даже во сне он выглядел напряжённым — словно боролся с чем-то, что не отпускало. Феликс тихо сел, дотронулся до его плеча. — Хен… просыпайся. Уже утро. Тот медленно открыл глаза. Взгляд был немного потерянным. — Прости, — выдохнул он, садясь. — Я сильно напугал тебя ночью? — Нет, что ты. Я просто переживаю за тебя. Хенджин опустил голову, потерев виски. — Но все же, прости меня… просто…всё это снова вернулось. Феликс молча обнял его. Просто прижал к себе, не спрашивая. Он уже знал — если Хенджин захочет рассказать, он сделает это, а давить на него не стоит. Хенджин долго молчал, просто прижимая Феликса к себе, и ненавязчиво целовал его в висок, но потом вдруг заговорил. Тихо. Глухо. Словно боялся, что, если скажет громче, прошлое снова станет реальностью. — Знаешь… когда я был ребёнком, мама ушла. Он сказал это почти спокойно, но пальцы непроизвольно сжались на простыне. — Она сказала, что не может больше так. Что устала. И просто ушла. К другому. Я тогда подумал, что, наверное, сделал что-то не так. Что, может, был плохим сыном и расстроил её. Феликс слушал, не перебивая, только гладил его по спине — медленно, размеренно, нежно. — После этого отец… сломался. Пил почти каждый день. Кричал и избивал меня. А когда сестра заболела… — голос Хенджина дрогнул, — Он снова начал винить во всём меня. Говорил, что я во всём виноват. Что я должен был быть рядом, когда у неё случился приступ. Но мне было шестнадцать. Я был в школе. Просто в школе, Ликс… — он судорожно втянул воздух. — А потом… потом, ты знаешь, что с ней стало. — одинокая слеза скатилась по его щеке. — После похорон отец сказал, что я забрал всё, что у него было. Снова обвинил меня во всём и..и… — Хени! — Феликс не выдержал — крепче прижал его к себе, чувствуя, как тот дрожит. — Не говори так, — прошептал он. — Это не твоя вина, слышишь? Не твоя. Хенджин уткнулся в его плечо, не отвечая. Несколько секунд они просто сидели, пока тяжёлое дыхание не стало ровнее. — Я люблю тебя, Ликси. — прошептал Хенджин — А я тебя, как! *** Остаток дня Феликс не отходил от него ни на шаг. Он готовил завтрак — любимую лапшу Хенджина. Он включил тихую музыку, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Хенджин сначала пытался помочь, но потом просто сел за стол, наблюдая, как Феликс ловко двигается по кухне — сосредоточенный, но всё время бросающий на него короткие взгляды, полные нежности. — Ты не обязан всё это делать, — сказал он, когда Феликс поставил перед ним стакан апельсинового сока. — Не говори ерунды, Хени, — улыбнулся тот. — Я просто люблю тебя. Хенджин тихо рассмеялся. Негромко, но искренне. *** После обеда они вышли на улицу. Просто пройтись. Осень уже почти закончилась — листья лежали на асфальте влажным ковром, воздух пах дождём и сыростью. Феликс шёл рядом, держал его за руку, иногда касался плечом. Молчание между ними было не неловким — наоборот, каким-то мягким, исцеляющим. Когда они вернулись обратно в комнату, Хенджин выглядел спокойнее. Он лёг на кровать, а Феликс устроился рядом, положив голову ему на грудь. — Хен, — тихо сказал он. — Я не знаю, каково это… всё, через что ты прошёл. Но я рядом. И буду рядом. Всегда. — Знаю, — ответил Хенджин и коснулся его светлых волос. — Ты — то, что держит меня в этом мире. Феликс приподнялся и поцеловал его — мягко, осторожно, почти невесомо. Не страстно, не жадно, а так, как целуют, когда хотят согреть душу. И в этом поцелуе было всё — обещание, нежность, любовь, и тихая уверенность в том, что даже самые глубокие шрамы можно залечить, если рядом — тот, кто просто не отпустит твою руку. *** Вечер наступил почти незаметно. Комната наполнилась мягким, приглушённым светом настольной лампы, а за окном шелестел дождь — тихий, ровный, будто специально подобранный для того, чтобы убаюкивать мысли. Феликс сидел на полу, прислонившись к кровати, а Хенджин — на ней, полулежа, глядя на него сверху. — Странно, — сказал Хенджин после долгой паузы. — Я всегда ненавидел дождь. — Почему? — Потому что он всегда шёл, когда случалось что-то плохое. Когда мама уходила, когда отец кричал, когда… — он осёкся, но потом выдохнул. — Но сегодня он какой-то другой. Спокойный. Как будто всё стало на свои места. Феликс поднял взгляд. — Может, это не дождь изменился. Может, просто у тебя теперь есть причина не бояться его. Хенджин улыбнулся — немного устало, но по-настоящему. — Возможно. — Он потянулся и провёл пальцами по щеке блондина. — Ты и есть эта причина, Ликси. Феликс чуть смутился, но не отвёл взгляда. Молчание снова заполнило комнату, но теперь в нём не было ни тени неловкости — только тихое тепло, что связывало их без слов. — Расскажи мне про мечту, — вдруг попросил Феликс. — Про какую? — Про ту, что у тебя осталась. Хенджин задумался. Долго смотрел в потолок, потом опустил взгляд на Феликса. — Знаешь… раньше я ни о чем не мечтал. Да и жить особо не хотел. — А теперь? — Теперь… — он сделал паузу, — Теперь мне есть ради кого продолжать свое существование. Ещё в прошлом году я цеплялся за танцы. Хотел открыть свою танцевальную студию. Учить людей жить и чувствовать через музыку. Подарить им возможность быть услышанными и быть собой. А теперь к этой мечте добивалась жизнь с тобой. Я так люблю тебя, Ликси, что уже не могу представить себя без тебя. Феликс слушал, и на лице у него появилась мягкая улыбка. — Это красиво, — сказал он. Хенджин протянул руку, и Феликс лег рядом, позволив себе утонуть в этом покое. — А ты? — спросил Хенджин, когда они уже почти засыпали. — Какая у тебя мечта? Феликс повернулся к нему, положил ладонь на его грудь. — Моя мечта — просто остаться рядом с тобой и перестать убегать. Хочу смотреть мотреть, как ты улыбаешься. И снимать этот момент на камеру, чтобы не забыть. Хенджин тихо рассмеялся, обнимая его крепче. — Тогда мы будем жить в твоём фильме, да? — Уже живём, — ответил Феликс, закрывая глаза. И дождь за окном, будто подстраиваясь под их дыхание, стал звучать мягче — как ритм двух сердец, бьющихся в унисон. *** Утро снова ыдалось серым, будто само небо отражало настроение последних дней и намекало на продолжение. Туман стелился по двору, запах кофе тянулся из кухни общежития, а где-то вдали уже слышались голоса — студенты собирались на пары, спешили, смеялись, спорили. Феликс стоял у окна, натягивая толстовку, когда к нему подошёл Хенджин. — Ты сегодня рано встал, — заметил он, прижимая ладони к его плечам. — Не бери в голову. Как-то само получилось, — ответил тот, улыбнувшись, но без привычной лёгкости. Хенджин нахмурился. Он видел — за этой улыбкой скрывается что-то другое: тревога, усталость, переживания. Но он не стал давить. Только притянул Феликса ближе и коротко поцеловал в висок. — Всё будет нормально, хорошо? — Я знаю. Просто… я так не хочу идти на занятия. Я устал от всего этого. От Инсо, от этих слухов и взглядов. — Ликси, помни, что мы ходили к декану и нам обещали разобраться. Не переживай, хорошо? Я всегда рядом! Феликс кивнул, будто соглашаясь, но в груди всё равно кольнуло какое-то неприятное — предчувствие. *** По пути в университет они встретили друзей. Сынмин размахивал термокружкой, Джисон и Чанбин спорили о сортах кофе и какой из них вкуснее, Чонин хихикал, слушая их и иногда вставлял свои комментарии, а Минхо, как обычно, выглядел так, будто всё происходящее — просто ещё один эпизод из сериала, где он заранее знает финал. — О, наши голубки! — радостно воскликнул Джисон, заметив их. — Ну что, снова влюблённые взгляды на перерывах и поцелуи украдкой? Феликс фыркнул, а Хенджин только усмехнулся: — Тебе просто завидно! — Эй! Вообще-то у меня Минхо есть — возмутился тот, но смеялся вместе со всеми. Всё казалось почти обычным. Почти — пока они не вошли в здание. В коридорах — тишина, напряжённые взгляды, обрывки шепота. Что-то снова витало в воздухе. Хенджин уловил это первым. Пальцы Феликса чуть дрогнули в его руке. — Не обращай внимания, — сказал он тихо. Но сам уже чувствовал — что-то не так. *** Они едва успели разойтись по своим парам, как всё и началось. Инсо. Он появился словно из ниоткуда — у выхода из аудитории, с тем самым фальшивым спокойствием, которое всегда предшествовало буре. На лице — едва заметная улыбка. В глазах — холод. — Доброе утро, Феликс, — произнёс он слишком вежливо. Феликс замер, держа в руках тетрадь. — Что тебе нужно? — тихо спросил он. Инсо сделал шаг ближе, наклонившись, чтобы никто не услышал. — Просто поговорить захотелось. Я слышал, что в деканате теперь интересуются моими «вылазками» и… поведением. Хм, интересно, кто бы это мог быть? Феликс побледнел. — Ты сам всё испортил, Инсо. Мы ни при чём. — Правда? — губы парня дрогнули в усмешке. — А мне кажется, что кое-кто из вас очень постарался. И теперь, если я вылечу из универа — вылетите и вы тоже. Он вытащил телефон, прокручивая экран. — У меня ведь всё есть, — продолжил он, спокойно, будто говорил о погоде. — Ваши фото, видео с караоке, переписки… ничего не обычного, верно? Но мы живем в век технологий, парочка махинаций и вы уже не просто поете песенки, а курите дурь. Феликс побледнел — Упс, прости, Ликси, что заставляю тебя нервничать, но ты мне не оставил выбора. Как думаешь, деканат будет рад узнать, как именно вы «снимаете стресс»? Феликс сжал кулаки. — Это шантаж. — Это предупреждение, — отрезал Инсо. — Я даю вам последний шанс сделать правильный выбор. Либо вы спокойно расстаетесь и ты становишься моим. Либо вам обоим будет очень плохо. Он улыбнулся — ехидно, злобно — Передай привет Хенджину. Скажи, что скоро и ему напомнят, кто здесь действительно должен страдать. И ушёл, оставив за собой тянущееся, липкое чувство холода. Феликс стоял, не в силах пошевелиться. Мир будто сузился до одной точки — до этого липкого шёпота, этого взгляда, этой угрозы. Он знал, что Инсо не просто пугает. Он вздохнул, прикрыл глаза и прошептал: — Хен… Что нам теперь делать?.. *** Вечер опустился на кампус медленно, как тёплое покрывало — мягкий свет фонарей отражался в окнах общежития, где по этажам уже тянулся запах лапши, кофе и чьей-то музыки из колонок. Феликс шёл по коридору молча, шаги отдавались глухо, руки спрятаны в карманах. Он не заметил, как сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. В комнате Хенджина горел свет — тот сидел у стола, что-то писал в блокноте, но, услышав шаги, сразу обернулся. Улыбка, которая обычно появлялась при виде Феликса, в этот раз не успела зажечься — он сразу понял, что что-то не так. — Ликси… — тихо позвал он, поднимаясь. — Что случилось? Феликс долго не отвечал. Просто подошёл ближе, сел на кровать, провёл рукой по лицу. — Он снова приходил, — наконец выдохнул он. Тишина. Только тиканье часов и слабый гул с улицы. Хенджин опустился рядом, взгляд стал серьёзным. — Что он сказал? Феликс сжал колени, будто пытаясь удержать себя на месте. — Что знает, что мы были в деканате. Что мы пытались его остановить. И… что если его отчислят, он потянет нас за собой и это только самый лучший исход. — Феликс судорожно вздохнул. — Он хочет чтобы мы расстались. Он хочет забрать меня себе. Будто я какая-то вещь. Инсо сказал, что у него есть поддельные фото, видео, даже переписки… что может вывернуть всё так, будто злодеи мы. Хенджин молчал. Несколько долгих секунд — просто слушал, глядя перед собой. Потом вдохнул глубоко и поднял взгляд. — И ты поверил ему? — Я… — Феликс опустил голову. — Конечно, Хен. Он говорил так убедительно и страшно. Я не хочу, мне страшно... Эти слухи, насмешки, давление… Я не выдержу, если он и правда начнёт это распространять. А ещё я не хочу чтобы он навредил тебе! Хенджин обхватил его ладони, холодные, немного дрожащие. — Послушай. Он хочет, чтобы ты испугался. Чтобы мы сами всё разрушили. Но мы не дадим ему этого. — А если станет хуже? — Тогда мы пойдём в полицию и напишем заявление за клевету, — спокойно ответил Хенджин. — Не ты должен бояться, Ликси. Он должен. Мы вместе. А он один. Феликс посмотрел на него, глаза блестели от слёз. — Почему ты всегда такой уверенный?.. — Потому что если я начну сомневаться, то тебе будет вдвое страшнее. Я не могу себе этого позволить. Эти слова были простыми, но в них было всё, что нужно. Феликс не выдержал — потянулся ближе, уткнулся лбом в его плечо. Хенджин обнял его, одной рукой поглаживая по спине. — Всё будет хорошо, — шепнул он. — Слышишь? Всё. Некоторое время они просто сидели так — не говоря ни слова, слушая, как за окном стучит дождь. И с каждой секундой Феликсу становилось легче. — Останься у меня сегодня, — тихо попросил он. — Не хочу быть один. — Конечно, — ответил Хенджин без колебаний. *** Позже, когда они уже легли, Феликс перевернулся на бок, глядя на него. В комнате было тихо, только дыхание — ровное, успокаивающее. Он осторожно дотронулся до руки Хенджина, переплетая пальцы. — Спасибо, — сказал он почти шёпотом. — За что? — За то, что ты со мной и мой. Хенджин улыбнулся, притянул его ближе, уткнувшись носом в светлые волосы. — Всегда, Ликси. И когда за окном тьма стала плотнее, а дождь превратился в ровный шум, им впервые за долгое время удалось заснуть спокойно — будто всё зло, что крутилось вокруг, осталось за стенами этой маленькой комнаты. *** Следующий день начался как обычно — пара, кофе, короткие шутки в коридоре. Но всё изменилось за секунду. Феликс должен был встретиться с Сынмином в столовой, но не пришёл. На телефон не отвечал. Сначала никто не придал этому значения — пары, дела, суета. Но когда прошло уже больше часа, а Ликс всё так же не выходил на связь, Хенджин почувствовал то самое холодное, липкое чувство в груди, знакомое с детства. Страх потерять. — Он просто задержался, — тихо сказал Минхо, но даже его голос дрогнул. — Нет, — резко ответил Хенджин. — Я знаю его. Он бы не пропал просто так. Он сорвался с места, почти бегом направившись к выходу. Телефон в руке дрожал. Пять пропущенных. Десять. Ноль ответов. — Ну же, Ликси, ответь. — прошептал Хенджин. — Хенджин. — громкий крик Чонина, заставил того обернуться. — Я слышал что-то у старого крыла, — сказал он. — Похоже, кто-то плакал. Они побежали туда всей толпой. Хенджин первым влетел в полутёмный коридор, где давно не было занятий. И увидел картину, которая заставила сердце забиться чаще. Феликс сидел на полу, спиной к стене, руки перевязаны какой-то тряпкой, сжаты в кулаки, лицо все в слезах. Перед ним — Инсо. Глаза сумасшедшие, губы дрожат, в голосе боль, но уже не человеческая — какая-то искажённая, болезненная. — Видишь, Ликс, — говорил он тихо, почти ласково, — Я ведь предупреждал. Никто не сможет любить тебя так, как я. Этот твой Хенджин… он играет. Он всегда играет. — Замолчи… — прошептал Феликс, но голос предательски дрогнул. — А ведь ты сам виноват, — продолжал Инсо, приближаясь. — Мог бы быть со мной. Мог бы быть счастливым. Но ты выбрал другого… и теперь расплачиваешься. Он протянул руку, пытаясь коснуться лица Феликса, но тот отпрянул, прижимаясь к стене. Слёзы блестели на щеках. — Не трогай меня… пожалуйста… Инсо наклонился ближе, глаза его блестели безумием. — Ты всё равно будешь моим. — прошептал он и всё же дотянулся до лица Феликса. Провёл большим пальцем по его нижней губе и уж было наклонился, чтобы поцеловать, как вдруг по комнате раздался крик. — Сука! — голос слышался откуда-то снаружи. — Тварь такая! Отойди от него! Дверь с грохотом распахнулась. Первым влетел Хенджин, за ним — Минхо, следом остальные. Инсо резко обернулся, но уже не успел ничего сделать — Минхо схватил его за ворот и прижал к стене. — Конец твоим играм, сучонок —процедил он. Хенджин кинулся к Феликсу, опустился на колени и стал развязывать руки. — Ликси… я здесь, всё хорошо… — его голос был тихим, но внутри бурлила паника. Феликс судорожно вцепился в его рубашку, словно боялся, что тот исчезнет. — Он… он говорил ужасные вещи… я думал… — слова тонули в рыданиях. — Тсс… — Хенджин обнял его крепче. — Всё, всё закончилось. Через несколько минут прибежала охрана университета и полиция. Инсо молча сидел на полу, глядя в никуда. Его глаза больше не горели — в них осталась только пустота. — Вы ещё пожалеете… — шептал он. Когда его увели, Феликс дрожал в руках Хенджина, не в силах поверить, что всё это реально. — Всё хорошо, любимый. Всё закончилось. — тараторил Хенджин, крепко прижимая свою любовь к себе. *** Вечером, уже в общежитии, они сидели в тишине. Остальные ребята тихо попрощались у двери, оставив их наедине. В комнате пахло чаем и чем-то тёплым, домашним. Хенджин лежал на кровати, Феликс устроился рядом, уткнувшись в его плечо. — Он больше не вернётся, — прошептал Хенджин, гладя его по волосам. — Я знаю… — тихо ответил Феликс, но голос всё ещё дрожал. — Просто страшно. — Не бойся. Теперь я не отпущу тебя ни на шаг. Феликс поднял глаза. В них отражался свет ночной лампы и бесконечная усталость, перемешанная благодарностью. Он протянул руку, коснулся лица Хенджина, словно проверяя, что тот настоящий. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что пришёл. Всегда приходишь. И не бросаешь меня одного. Хёнджин крепче прижал Феликса к себе, ощущая, как тот буквально тает в его объятиях. Его ладони скользнули вниз по спине, уверенно обхватили бёдра, Феликс больше не чувствовал ничего, не боли, не страха. Только тепло Хёнджина, окружавшего его со всех сторон. Оказавшись в ловушке между руками и телом Хёнджина, Феликс почувствовал, как их дыхание смешалось. Прежде чем он успел что-то понять, губы Хёнджина нашли его — тёплые, уверенные, с тем самым родным вкусом, который всегда сводил с ума. Феликс ответил с такой же страстью, обвив шею руками и углубляя поцелуй, до сладкой дрожи по всему телу. Вдруг Хёнджин отстранился. Его пальцы слегка дрожали, когда он потянулся к маленькому ушку Феликса и заправил за него выбившуюся светлую прядь волос. — Я так люблю тебя, что иногда мне кажется, что если ты исчезнешь, я пропаду вместе с тобой. — прошептал он. Феликс опустил взгляд. Сердце билось так громко, что, его удары чувствовались где-то в горле. Он не смог вымолвить и слова, когда Хёнджин сжал его пальцы, поднёс ладонь к губам и нежно поцеловал их. — Ты мой, — прозвучало уверенно. — И я так хочу тебя. И прежде чем Феликс нашёл, что ответить, Хёнджин вновь захватил его губы в глубоком, властном поцелуе. Страсть только нарастала. Хёнджин не спешил, его горячие ладони скользили по бёдрам Феликса, сжимая кожу. Феликс вздрагивал при каждом прикосновении, выгибаясь навстречу горячим рукам, полностью отдавшись ощущениям. Когда пальцы Хёнджина пробрались под футболку, кожа тут же покрылась мурашками. — Хен… я хочу — сорвалось с губ Феликса. Хёнджин низко прорычал в ответ. Его губы переместились к шее, оставляя на коже влажные следы, которые он то прикусывал, то нежно зализывал. Феликс доверчиво обнял его ногами за талию. Спустя ещё пару горячих поцелуев Хёнджин снял с Феликса всю одежду открывая себе вид на бледную кожу. Его губы медленно исследовали каждую линию тела — шею, ключицы, грудь. — Какой ты красивый, Ликси. Феликс простонал, пальцы запутались в волосах Хёнджина, не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами. А когда ладонь Хёнджина обхватила его член, Феликс не смог сдержать громкий стон. — Да.. Хен. Не останавливайся! — И не подумаю. — томно прошептал Хенджин. И коснулся губами веснушчатого носа. Его пальцы двигались не спешно и дразняще. Тем временем губы нашли грудь оставляя влажные поцелуи на ней. Горячая ладонь плавно соскользнула с члена на внутреннюю сторону бедра, нежно поглаживая. А следом плавно сжала ягодицы. Проворные пальцы добрались до входа и проникли внутрь, мир Феликса поплыл перед глазами. — Уже такой мокрый… — прошептал Хёнджин, и блондин почувствовал, как краснеет. Но настоящее безумие началось, когда губы Хёнджина с груди скользнули ниже. Сначала по плоскому животу, а затем ещё ниже. Первое прикосновение языка к члену, его самой чувствительной точке заставило Феликса выгнуться. Он не мог больше сдерживаться — стоны рвались наружу, тело трепетало в предвкушении. Хенджин чувственно работал губами, смакуя вкус. Пальцы внутри тела Феликса продолжали размеренно двигаться, задевая самые чувствительные точки. Феликс сходил с ума. Его руки цеплялись за простыни, грудная клетка вздымалась от удовольствия, глаза закатывались. Из горла вылетали чувственные громкие стоны. Еще несколько уверенных движений и Феликс вскрикнул. Тело забилось в конвульсиях, горячие капли испачкали живот. Оргазм накрыл его, Феликс балансировал где-то между реальностью и пережитым удовольствием. Едва переведя дух, он потянулся к Хёнджину для жадного поцелуя, а затем принялся помогать ему снять одежду. Теперь его очередь была управлять процессом. — Ликси… — простонал Хёнджин, когда рука Феликса коснулась его челна. Феликс улыбнулся. — Потерпи, — прошептал он. — Хочу тоже видеть тебя таким. — Ты сводишь меня с ума. Феликс провел большим пальцем по головке, собирая прозрачные капли. Он чувствовал каждый импульс, каждое движение под собой. Чувствовал горячие ладони на своей талии. От этого ему становилось труднее дышать. Хенджин не выдержал и уверено толкнулся вверх в маленькую ладошку. Феликс на это фыркнул и перехватил его за основание, сжимая достаточно сильно. — Ликси — простонал Хенджин. — Пожалуйста, продолжай. Но пальцы Феликса не дрогнули. — Потерпи ещё немного, Хен. — прошептал блондин. — Хочу смотреть на тебя. Ты такой красивый. Хенджин вздохнул. Но не стал мешать его ангелу. Феликс на это лишь улыбнулся. А после потянулся к тумбочке. Пальцы торопливо искали нужную вещь. Наконец найдя упаковку презервативов, он разорвал её и надел защиту на горячую плоть Хенджина. На это действие Хван громко простонал. — Ликси, я больше не могу… Феликс ему ничего не ответил, лишь привстал на коленях, надавил на плечи Хенджина, чтобы тот лег на спину. После перекинул свою ногу на его бедро, оказываясь сверху. Дыхание сбилось, губы дрожали. Но он не останавливался. Взяв член в ладошку, он направил его ко входу. Когда головка вошла внутрь, блондин протяжно застонал, запрокидывая голову. — Ликси…я люблю тебя — заворожено прошептал Хенджин. — И я тебя, Хен. Не отпускай меня. — сорвалось у Феликса и он стал опускаться ниже. Его дыхание сбилось. Стоны все чаще вырвались из горла. Блондин двигался не спешно, плавно. Гипнотизируя своими красивыми движениями Хенджина. Когда Феликс опустился до конца. Хван был на грани, чувствуя, как дыхание перехватывает от полноты ощущений. — Я тебя никогда не отпущу. — Не отпускай, — успел выдохнуть Феликс, прежде чем начал двигаться. Темп был плавный, не спешный. Наполненный безграничной любовью к партнеру. Они оба сходили с ума. С их губ срывались признания в вечной любви. Губы все время находили друг друга и соединялись в танце. Вскоре Хёнджин не выдержал и перевернул Феликса, войдя глубоко и резко. Его движения стали быстрее, жёстче. Блондин полностью отдался на волю этой страсти, отвечая на каждый толчок, пока волна наслаждения не накрыла их обоих одновременно, оставив в тишине лишь тяжёлое дыхание и биение сердец. Тихое «люблю» раздрвалось эхом по комнате. Хёнджин нежно провёл пальцем по раскрытой ладошке Феликса. Тот ответил сонной улыбкой, чувствуя себя как дома — в этих объятиях, с этим человеком. Это была их любовь. Настоящая и чистая. Которая спасает от всех невзгод и страхов.