После будем только мы [Сборник]

Джейсу нравится заправлять выбивающиеся из косы прядки волос Виктору за ухо: неважно, происходит ли это дома, в мастерской или на рынке городка, в котором они обосновались. Талис просто не может оставить в покое поседевшие локоны, которые никак не хотели укладываться во что-то приличное – с годами их стало больше, несмотря на то, что магия Аркейна утратила свою мощь. И Джейс не мог налюбоваться на такого Виктора: надувшего губы при виде собственного отражения – ему определённо не нравились изменения, которые его настигли после катастрофы, но, учитывая, что он стал ею первопричиной – жаловаться было бы эгоистично и даже неправильно. Джейс несколько раз видел, как его партнёр – теперь настоящий, во всех смыслах, в каждом мире, в каждой вселенной – срезал белесые пряди из раза в раз в надежде, что они больше не отрастут светящимися волнами, но этого не происходило – на следующий день они снова касались худых плеч, как ни в чем не бывало, заставляя Виктора обречённо тянуть себя за волосы, пальцами царапая кожу головы. Джейсу в такие моменты оставалось только перехватить чужие руки в свои и поцеловать Виктора в ноющую макушку, слушая недовольное бормотание на чешском. Некоторые ругательства Талис успел заучить наизусть — он никогда не упускал возможность подразнить Виктора, насколько тот стал предсказуемым в своих возмущениях. Впрочем, со временем Виктор стал всячески завязывать волосы таким образом, чтобы они меньше мозолили ему глаза. Однако и этой длины не было достаточно, чтобы полностью убрать отросшие пряди, которые, как и заметил Джейс, все равно спадали Виктору на глаза, выбивались из хвоста, пучка и любой другой причёске — к несчастью Виктора, но никак не к несчастью Джейса. Он, наверное, открыл в себе новое пристрастие, взбудораженно выпрашивая у Виктора укротить непослушные, вьющиеся от влажности волосы. Детский восторг играл в глазах Джейса, и Виктор не мог отказать своему партнёру в такой мелочи, поэтому утреннюю рутину он изредка, в особо ленивые дни, передавал в умелые руки Талиса. Джейс был вне себя от счастья, несомненно. Но, будучи жадным человеком, ему все равно было мало, поэтому, замечая едва растрепавшуюся причёску Виктора, Мистер Человек-Бывший-Прогресс был тут как тут. – Джейс, прекрати, – шлепок по руке застигает Талиса врасплох, стоит ему потянуться к волосам Виктора. Он делает это машинально, так, будто это было прописано у него на подкорке, заложено с самой первой встречи. Впрочем, Талис уверен, что в каждой вселенной ему это уготовлено судьбой – заботиться о Викторе – и кто он такой, чтобы спорить? – Я только поправить... – он трет горящую от удара руку, а затем снова пытается дотянуться до Виктора, так будто от этого будет зависеть его жизнь. – Нет, – получается слишком строго, но Виктор непоколебим, пока закручивает мелкую слоеную гайку в часы, которые вчера принесли для ремонта. В городке, где обосновались, их с Джейсом умелые руки сразу стали на расхват. – Нет, – снова повторяет мужчина, игнорируя молящие щенячьи глаза Джейса. Большой ребёнок, не иначе. Даже слишком большой. Чем в Пилтовере кормили младенцев? Другими детьми? Иначе Виктор не мог объяснить, почему Джейс был таким огромным. – Они мешают, ну же, позволь позаботиться о тебе, – настаивает Джейс с мягкой улыбкой, и Виктору приходится сдаться, откладывая часы с кукушкой на стол. – Кажется, я уже слышал эти слова сегодня утром... – откинувшись на спинку стула, Виктор позволяет Талису стянуть резинку с волос, чтобы перезавязать косу, – у меня закрадываются предположения, что ты специально не стараешься, чтобы как можно чаще трогать мои волосы... Я прав? – Виктор хмурится, когда пальцы зачёсывают отросшую чёлку назад, но в его тоне нет злобы, скорее, ему доставляет удовольствие журить Джейса как нашкодившего щенка. – Ты меня раскусил, – предположение Виктора не лишено смысла, однако Джейс решает промолчать о том, что попросту боится перетянуть резинку или волосы в тугой клубок. В конце концов, в их жизни и так было слишком много боли, и, если его руки, закалённые металлом, способны быть нежными, то сейчас самое время, – в свою защиту скажу, что ты не можешь меня обвинять. Любой бы на моем месте поступил так же... – Неужели? – усмехается Виктор, – я не знаю никого, кроме тебя, кто бы так отчаянно хотел потрогать мои волосы. – А как же Робин? – Талис недовольно поджимает губы, вспоминая, как девчонка настойчиво прыгала вокруг Виктора и тайком – она была уверена, что никто не видел, хотя это было не так – вкладывала в вязаную кофту Виктора заколки, – ты ей слишком много позволяешь. – Ей девять, Джейс. У тебя нет никаких шансов, она слишком очаровательна. К тому же, Робин мастер по волосам, тебе стоит у нее поучиться, – дразнить Джейса стало своего рода хобби с тех пор, как они стали жить в маленьком городке на другой стороне света – Виктор до сих пор не уверен, находятся ли они в той же вселенной, что и раньше. – Проиграть ребёнку? Ни. За. Что. – щёлкнув резинкой напоследок, Талис не упускает возможности чмокнуть поседевший прядки, приятно познающие можжевельником, и полюбоваться своими стараниями, чем, конечно, вызывает у Виктора своего рода смущение. Трудно было не заметить, как очаровательно торчащие уши стали приобретать розоватый оттенок. Джейс же доволен не столько смущенной реакцией Виктора, сколько проделанной работой. Темные прядки красиво переплетались с серебром, а красная резинка его матери, которую Джейс забыл снять с руки в их последнюю встречу, ослепительно блестела на свету. Собственнические замашки Талиса с годами не пропали, пусть сейчас его семейный герб и не имеет никакого значения. – Ты же не собираешься драться с девятилеткой? – Виктор, конечно, подозревал, что Джейс обожает выигрывать, но так далеко он обычно не заходил. Впрочем, на что Талис готов ради похвалы Виктора, еще предстоит узнать. – Она не в той весовой категории со мной, – отшучивается Джейс. – Джейс... – Виктор оборачивается, пытаясь понять, шутит Талис или нет. Если до этого дойдёт, торжественно обещаю поддаться! – Джейс! – Что? Если до этого дойдёт, торжественно обещаю поддаться! – Джейс!